Глава 12. Тимур

Идиот. Нахрена остановил? Это ведь были первые порывы девчонки ко мне, исключительно на чувствах и эмоциях основанные, такие живые и уязвимые…

И охренеть какие горячие, да. Вот потому и остановил — риск позорно кончить от одних её поглаживаний всё-таки присутствовал. Слишком уж мощно они на меня действовали. Своей внезапностью, конечно — но это не в первую очередь. Прежде всего тем, что трогала Маша. Причём явно впервые в своей жизни. Сначала так нерешительно и робко, потом заинтересованно… Кажется, ей нравилось. Это было чистое желание. Огонь в её глазах тогда совсем меня разума лишил.

Правда, тот всё-таки в самый подходящий… или наоборот?… момент дал о себе знать, заставляя меня стопорнуть нас обоих. И, блядь, всё больше думаю, что зря. Маша только решалась на что-то совершенно новое для себя — теперь, наверное охренеть как нескоро снова к подобному придёт.

Похрен даже, если бы кончил прям там. С чего я вообще взял, что за такими поглаживаниями было бы ещё более горячее продолжение типа лишения её девственности? Ещё и благородство якобы проявил. Кому оно вообще нужно, когда по итогу Маша так отдаляется?

Игнорирует мои сообщения, а ведь я максимально безобидные пишу, толком не напоминая о моментах между нами. Нет, девчонка даже не читает. Хорошо хоть в ЧС не вносит или из друзей не удаляет — решаю пока притаиться и не нарываться на такой исход.

Всё равно скоро среда. Хотя эти два дня тянутся адски долго, особенно из-за того, что не могу понять, что сейчас у Маши на уме. Испугалась своих порывов? Трогать член — это слишком для неё? Теперь не по себе в глаза мне смотреть? Или просто думает, что ещё сильнее напирать буду, а на деле я ей не так чтобы нужен, мешаю?

Мыслей слишком много, одна догадка перебивает другую. Аргументов хватает всему. Ещё и вспоминаю, что Машка сама по себе взвинченная была в этот вечер (почти ночь), ещё и в одном халатике выскочила внезапно…

Я, кстати, тоже не то чтобы патрулирую возле её подъезда. Начеку можно быть и в квартире напротив, которую посуточно снимаю. Просто после того, как рассказал Маше про Лизу и причину, по которой двинул охреневшему преподу, накатило каким-то особенным теплом. В первую очередь от того, что Огонёк ко мне явно приближается, раз спросила.

Захотелось резко на улицу выйти, охладить пыл слегка, пробежаться. Но ноги сами собой к дому её подруги привели.

Что ж… Хорошая новость — этот момент между нами определённо будет как один из самых горячих в моей жизни. Да что там «один из» — самый, острее любого секса, и не за счёт, в общем-то, публичного места. Но есть новость и плохая — без понятия вообще, чего теперь от Маши ждать. И такое ощущение, будто это я себе лишнее позволил, чуть ли не надругался там над ней, хотя вроде бы в рамках себя держал. Но кто этих девственниц знает… Может, она так чувствует.

Есть ещё одна неплохая новость, с этим моментом не связанная — в среду мы с ней должны будем прийти раньше всех, чтобы отрепетировать пропущенную мной сцену возле балкона Джульетты. Значит, хотя бы какое-то время мы с Машей будем наедине. Если вдруг худрук где-то опоздает — совсем-совсем наедине…

*****

Слегка волнуюсь перед тем, как пойти на репетицию. Серьёзно, даже прикид подбираю. Попрезентабельнее хочется выглядеть. Чтобы Маша поняла, что я не какой-нибудь там легкомысленный долбоёб. Правда, по какому-то костюму дурацкому она понять это не сможет, поэтому в итоге прекращаю страдать хернёй и одеваюсь в обычные лёгкие летние брюки и футболку.

Правда, по пути всё-таки заскакиваю в цветочный. Если что, можно будет отмазаться, что решил, что в той сцене возле балкона Ромео стоило явиться с букетом.

Покупаю фиалки: у них есть редкий красивый сорт огненных. Не как её глаза, конечно, но тоже завораживают. Да и не хочется чего-то банального.

Прям напрягаюсь, когда подхожу к пока что запертому актовому залу. И… Мгновенно выдыхаю, потому что Маша уже там. Одна. Пришла всё-таки…

Ещё и в платье красивом серебристо голубом. Ножки открыты. Залипаю, но недолго — и без того девчонка явно настороженна ко мне теперь, когда слегка поспешили. Теперь, наверное, не стоит вокруг секса кружить даже намёками. Сегодня я долбанный романтик.

Приближаюсь к ней, протягиваю букет и говорю с самой милой улыбкой, которую только получается изобразить, пока сердце херачит быстрее положенного:

— Привет. Это тебе.

Она смотрит на меня с таким недовольством, будто я пошлю без остановки или нагло лезу, а не стараюсь быть обходительным и сдержанным. Будто с размаху шарашит меня этим взглядом, как обжигающей пощёчиной.

Улыбка сама собой сползает с лица. Но цветы всё ещё протягиваю.

— Не стоит, — Маша говорит почти с той же враждебностью, с которой ко мне в первые дни знакомства общалась.

Ещё и демонстративным жестом отодвигает от себя букет. И куда его теперь? В мусор?

Блядь, даже для испуганной быстрым развитием событий девственницы она слишком вредничает. Может, не боится, а просто хочет от меня избавиться? И сама не понимает, что на неё тогда нашло?

Нет. Такой вариант даже не рассматриваю. Нас с первого поцелуя взаимно торкнуло, не прочувствовать было невозможно.

— Маш… — вздыхаю, призывая себя к терпению. — Я хочу пригласить тебя на свидание, сегодня, после репетиции.

Может, и не надо было вот так сходу, но как ещё дать ей понять, что я серьёзно настроен? Она, возможно, и морозится потому, что пока от меня скорее другое было.

— Нет, — всё-таки и на этот раз возражает Огонёк, опаляя недобрым взглядом.

Ну вот что она, а? Даже шанса не даёт. Манит одним своим существованием, подпускает, доверяется, а потом вот так сразу чужая. Мы вообще-то и общались в переписке очень даже душевно, на самые разные темы. И про препода она спросила. И сказал ей правду — только ей.

Глупо пытаться выставлять меня озабоченным придурком, которому только одно и надо. Не думал, что Маша такая трусиха.

— Ну мы как-то резко перескочили моменты свиданий, почему бы не восполнить пробел? — насмешливо припоминаю ей момент у подъезда, хоть и не собирался.

Её щёки мило краснеют. Хоть какая-то приятность за этот день. Маше не всё равно. Смущается. Помнит…

Но тем злее огрызается:

— Я не хочу.

Вот только я уже не настроен на конфронтацию — стоит только увидеть, что девчонка не так холодна, как пытается показать, сразу смягчаюсь. В конце концов, несколько дней назад я вообще думал, что она с каким-то левым хреном на две недели где-то зависать собиралась. А теперь бешусь от того, что Маша всего-то пытается отстраниться после нашего стремительного крышесносного сближения. Как-то резко мне сразу всё нужно стало.

— Маш, давай поговорим, — мягко и терпеливо предлагаю, перестав протягивать ей несчастный букет.

Оставлю потом на её сидении, которое обычно занимает в зале. Сама решит, что с ним делать.

Она вздыхает, но уже не так уж пепелит взглядом. Кажется, настраивается на серьёзный разговор… Затаиваю дыхание. Не любитель выяснения отношений, но с Машей и такой расклад чуть ли не подарком кажется.

Тем более что уверен — у меня аргументов больше. Пусть только выдвинет свои, убедится.

И девчонка неожиданно выдвигает. Тихо и чуть ли не уязвимо:

— У меня родители развелись, я не могу повторять маминых ошибок.

Аж застываю от внезапности заявления. Грустная ситуация, конечно, но при чём тут мы? Маша теперь не доверяет мужчинам?

— Ты о чём?

— О том, что твой интерес в одной только плоскости, — слегка раздражённо заявляет Маша, явно недовольная тем, что приходится это пояснять. — Если получишь, что хочешь, пойдёшь дальше, а мне этого не надо.

Охренеть заявления. Значит, всё-таки пытается выставить меня озабоченным придурком, которому только одно и надо?

Даже обидно. Нет, серьёзно. Я, может, и не особо изящно к ней подкатывал, но думал, мы друг друга понимаем.

Если уж на то пошло, тем вечером у подъезда как раз именно её интерес в одной только плоскости был. Вернее, выпуклости. Так и тянет напомнить, что не я это начал. Просто поцеловал ведь.

— Ты думаешь, я не понимаю, что ты из тех, кому это не подходит? — вместо этого спокойно парирую. — Я влюблён, Маш. И не ври, что это не видно, — последнее всё-таки с нажимом проговариваю, не выдерживаю.

Признание даётся легко, но немного неприятно, что остаётся без ответа и даже толком без реакции. Девчонка почти безразлично пожимает плечами:

— Я не верю.

Хм, а я не верю, что не верит она. Но ладно уж, если препятствие только в этом — смету, и пофиг, откуда оно взялось.

— А если докажу? — с вызовом спрашиваю.

— Как? — недоверчиво хмурится Огонёк.

Понятия не имею, конечно. Надо что-то грандиозное придумать. Героическое… Подвиг какой-нибудь в духе эпохи, из которой Ромео и Джульетта?

— Это моё дело, — пока оставляю себе время, заявляя с максимальной важностью и серьёзностью. — Если докажу, то что?

Не то чтобы рассчитываю получить какие-то гарантии, но пусть Машка мне хотя бы немного послаблений даст. А не хмурится так.

— Посмотрим, — выдавливает неохотно.

Вредина она всё-таки.