Глава 14. Тимур

Охрененная получилась репетиция. Показательная.

Под видом Джульетты Маша показала, что и вправду неравнодушна ко мне. Её стопорят лишь надуманные страхи — хотя, возможно, и имеющие почву, учитывая, с какой тактики я начал при нашем знакомстве. Да, потом девчонка вроде как должна была меня узнать лучше, ну да хрен с этим, не буду в обидки уходить. Надо действовать.

И, как бы ни хотелось верить, что после той репетиции мы уже вроде как парочка — нет, её слова про любовь ко мне и доверие только в рамках спектакля были, даже если Маша сильно через себя пропустила. Она талантливая актриса, а потому наверняка будет цепляться именно за это, если предъявлю. Ведь упрямая вредина ко всему прочему.

Значит, время подвигов. Как доказать любовь девушке, которая в неё не верит?

Любовь? Хм, вот это формулировочка у меня в мыслях. Влюблённость — ещё куда ни шло, а так завернуть… Впрочем, ладно. Меня это уж точно не парит. Скорее наоборот. Круто, когда так штырит сильными чувствами. А уж если они взаимными станут скоро…

Хотя с этим пока загвоздка — поводов блеснуть героизмом не намечается, а самому создавать такие ситуации уж точно не стоит. Это какая-то херня будет подлая, а не доказательство. В итоге приходится забивать в поисковик тот самый запрос, который у себя в мыслях сформулировал в виде не перестающего дербанить вопроса.

Но интернет подсказывает всякую мелочёвку типа комплиментов, жестов внимания, помощи и заботы. Всё это я и без того проявляю просто потому, что иначе не могу, но Машка от этого только больше напрягается. Например, застав меня возле дома её подруги, едва ли оценила это как защиту, скорее чокнутым меня посчитала. Видел в её глазах.

Но хотя бы букет фиалок в итоге забрала после репетиции. Резко, без слов, не глядя на меня. С таким видом, как будто выбрасывать его собиралась — но нет, уехала в итоге с ним.

И на поцелуй ответила… Я, конечно, вынудил, всячески на это провоцировал — но ведь всё равно, отклик явный был, Маша отдалась ощущениям, дав мне это прочувствовать. Намеренно целовал её так, как хотел — потому что даже серьёзное отношение не делает из меня монаха. Я хочу её, и отрицать это не собираюсь. Тем более что девчонка и сама очень даже не против, хоть и боится это признать. Пусть привыкает. И пусть поверит мне без того, чтобы я её больше не касался. Не нужно, чтобы она ассоциировала секс с несерьёзным отношением.

А ведь я доказываю отношение к ней самому себе чуть ли не каждый день — например, и сегодня, когда только провожаю взглядом, как она уезжает, удержавшись, чтобы не переть следом и припоминать ей моменты на репетиции.

Вместо этого, пожалуй, пора бы и на работу выйти. У меня свободный график, но пока я тут разгребаю другие проблемы, сильно теряю в деньгах. Да и потом, может, кто из коллег что посоветует?..

Парни со мной работают зачётные. С ними можно обо всём подряд без напряга говорить. И обрисовать свою симпатию к одной несговорчивой милахе вовсе не зазорно.

Более того, они прям задумываются. И сами коллеги: почти мой ровесник Стас, тоже подрабатывающий студент, и пятидесятилетний Кир, и парень, который в данный момент набивает себе татуху. Точнее, Кир ему. Клиента вроде как Демид зовут, точно не вникаю.

— Сделай татуху с ей именем, — заговорщически советует он.

Усмехаюсь, так и представив, как Маша раздражённо закатит глаза от подобного жеста. Не, может, это и мило по-своему, да и она вроде как подобную херню лояльно воспринимает, судя по тому, что мы сблизились, когда признался о похмелье. Но всё равно, хочется посерьёзнее уже быть. Поступок нужен, а не татуха.

Хотя, кстати, набить такую не кажется каким-то зашкваром. Я бы без лишних стеснений носил открыто, на самом видном месте. А это покруче обручального кольца так-то.

— Тупо, — всё-таки отсеиваю со вздохом.

Демид, конечно, не в обиде за такой ответ. Мы тут все свои, даже притом, что видим этого парня в первый раз.

— Зато действенно, — усмехается он. — Не все они знают, что можно будет свести.

Хмыкнув, киваю ему. Похоже, Демид опробовал этот метод, и, скорее всего, не с одной. Но это всё скорее на поверхности, а мне нужно вглубь. Чтобы Машу проняло.

— Хочу что-то более убедительное.

— Спаси её из серьёзной передряги, рискуя собой, — предлагает Кир.

Тоже, судя по всему, по своему опыту. Счастливо женат и при детях уже. Но его совет вообще-то из разряда самых очевидных, первое же, что на ум лезет. Я только за геройствовать. И не сомневаюсь нисколько, что смогу. Вот только возможностей проявить себя в этом плане нет. И даже хорошо — лучше пусть Огонёк спит спокойно. И так они там с подругой наверняка в напряге из-за той ситуации с вломившимися в квартиру.

— Так и сделал бы, но она не в беде, — отсеиваю и это. — К счастью.

Я ведь правда надеюсь, что в моём посуточном съёме квартиры напротив нет никакой необходимости. Даже не знаю, что со мной будет, если вдруг уловлю, что Маша в опасности.

— Напиши на асфальте признание в любви, — предлагает Стас, в котором и не предлагал такого романтика. — Или красиво выложи цветами. Организуй флешмоб. Куча людей, ты среди них, поёшь, — накидывает варианты, которые наверняка видел в каких-нибудь мелодрамах.

С другой стороны… Если Машу манит театр, то может подобные пафосные жесты тоже? Особенно, если вложить в них немного душевности.

— Хм, можно обдумать, — рассуждаю вслух. — Только без пения, — тут же хмурюсь, представив себя в такой роли. — Да и как это докажет именно любовь? Скорее мою настойчивость.

Да, я теперь легко о любви не только думаю, но и говорю. Хотя некоторое время назад такая формулировка как будто врасплох меня застала.

— Ну так заморачиваться тупо ради перепихона мало кто будет, — справедливо подмечает Демид.

— Да и вообще заморачиваться, — подхватывает Стас. — Не любил бы, забил бы уже. Подобные ультиматумы — такое себе, признак сложной девчонки.

Может, он и прав, но такие рассуждения неожиданно подбешивают. Тоже мне, психолог нашёлся. С каких это пор девчонкам нельзя покапризничать?

— Не гони, — особо не спорю, просто пресекаю. И вдруг решаю вообще свернуть разговор: — Ладно, начну с этого, а там как пойдёт.

*****

Даже хорошо, что романтичный жест мне предстоит провернуть возле дома Даши, а не Маши. Может, хотя бы подруга Огонька впечатлится моими стараниями и сагитирует чуток в мою пользу.

А я ведь и вправду стараюсь. Списываюсь с группой ребят, которые за символичную плату устраивают флешмобы, покупаю целую корзину разных цветов, подбиваю знакомых музыкантов помочь мне. Сам немного играю на гитаре.

Приходим к дому Даши поздним вечером. На улице уже довольно темно, а значит, обе девчонки должны быть дома. Неплохо было бы, конечно, выяснить это наверняка, но Маша меня с момента возле подъезда игнорит, на сообщения не отвечает, нет смысла пытаться. А контактов её подруги у меня нет. Хотя сейчас, стоя возле её дома, запоздало понимаю, что мог бы тупо по имени найти в друзьях у Огонька. Ну да, Даш хватает, но можно было и всем написать, а там методом исключения.

Ладно уж. Рассчитываю на благоразумие Маши. В такое время опасно по улицам шнырять.

Зато для эффектных жестов в самый раз. Ребята из флешмобной группы с фонариками в руках выстраиваются в надпись: «Маша, я тебя люблю», а мы с музыкантами становимся чуть ближе к дому, чтобы сыграть. Жаль, стихи я не пишу, а было бы круто, если бы и песню придумал сам. Ну да ладно, подбираю в итоге всё равно максимально романтичную, про то, что слишком влюблён, она в каждой моей мысли тому подобное.

В общем, максимально девчачья тема. Чувства, немного драмы и надрыва, неспособность быть без неё.

Если Маша и вправду ценит подобные сопельки, её проймёт. Если нет — хоть поржёт. Согласен на оба варианта, потому что настраивая гитару, вдруг ловлю себя на мысли, что готов проделывать и подобное, и всякое другое снова и снова. Искать таким образом подходы. Давать ей понять, что всё равно не сдамся. Вот это и есть главное доказательство, на самом деле.

И даже как-то приятно, что мне слегка волнительно петь. Не солист ни разу, но буду стараться.

Ребята сзади уже выстраиваются в нужную надпись. И нет, не громкую ни разу. Несмотря на общий пафос жестов, мне они кажутся вполне уместными. Потому что искренние. Даже если Маша перечеркнёт их пренебрежением, жалеть не буду. Пусть хоть на телефоны снимают жители дома, а потом делают меня звездой интернета.

Киваю ребятам, что мы можем начинать. Первые же строчки о том, что она очень-очень мне нужна и что я ею дышу. Вовлекаюсь сразу. Пою, может, и коряво, но зато с чувством. Пару раз оглядываюсь на ребят, а они показывают мне большой палец вверх.

Мелочь, а подбадривает. Дальше уже пою, не оглядываюсь, а вникая в каждое слово. Песня вроде бы в духе Ромео, тоже немного нытья, но по чувствам при этом офигенно совпадает с тем, что испытываю к Маше. Сам бы не подобрал таких фраз.

Зрители у меня уже есть. Из некоторых окон и даже балконов высовываются люди. При этом нахрен меня никто не посылает, время ещё не настолько позднее. Кто-то даже подпевает. Кто-то таки снимает. Только вот Машу пока не вижу. Или хотя бы девушку, которая бы смахивала на её подругу.

Всё больше чувствую себя идиотом. Надо было всё-таки проверить, дома ли Маша вообще. Может, уже и уехала от Даши?

Упорно продолжаю петь, уже переходя ко второму куплету, но уже с меньшим энтузиазмом. Вяло улыбаюсь какой-то девчонке, выкрикнувшей, что её тоже Маша зовут. Кажется, она даже засняла наше представление для своих соцсетей, чтобы преподнести всем так, будто это всё ей.

Ну и ладно. Похер.

Заканчиваю почти грустно, тем более там и слова не вселяют оптимизма. Как раз про то, что не хочу, чтобы она смотрела, как убивает меня равнодушием. А это, блядь, происходит прямо сейчас. Да, прям вот так драматично. Думал, что мне не будет дела, даже если поржёт, но полный игнор всё-таки нехило задевает.

Уже даже и не смотрю на окна. Скорее из принципа завершаю, благодарю ребят, плачу флешмобщикам. Позволяю жителям дома сделать ещё пару фоток и видео, даже позирую для кого-то по просьбам. Похоже, подобные проявления романтики тут редкость. Мною скорее восхищены, даже укоряют не показавшуюся Машу, а я только и киваю.

Мою немногословность тоже, кстати, воспринимают нормально. С пониманием — меня же тут вроде как отшили.

Скорее по инерции окидываю этажи дома взглядом, прежде чем свалить отсюда нахрен. И застываю: кажется, на двадцать пятом этаже мелькает знакомый силуэт. Отсюда сложно разглядеть, Маша или нет, но ведь скрывается сразу, как смотрю. Кто ещё стал бы так делать?

Хм, интересно, и давно она всё-таки в зрителях? На последних строчках песни вообще на окна не смотрел, да и до этого не прям наверх. Этаж всё-таки самый последний, не так уж сложно держать в поле зрения.

Ухмыляюсь. Но хоть не зря устраивал тут непонятно что. И хотя от Маши скорее отсутствие реакции — пусть хотя бы знает, что я тут не сдаюсь.

Причём не сдаюсь настолько, что аж загораюсь непонятно с чего. Хм, а букет я так и не подарил. Шансов, что Маша ко мне выйдет, никаких. Почему бы не отнести цветы ей?

Двадцать пятый этаж, значит. А у меня тут некоторые зрители рядом со мной. Вышли ко мне из своих квартир, живут в этом доме. Не стоит особого труда узнать у них, какая именно квартира вот в том окне, а потом и попасть в подъезд.

Остаётся надеяться, что Маша мне откроет. Ну или хотя бы Даша. Ничего, я упорный. Буду звонить в дверь и дам понять, что останусь на лестничной площадке, пока Огонёк хотя бы цветы не заберёт.

Сегодня эта упрямая вредина должна будет дать мне хоть какие-то послабления. Любым способом их раздобуду. Уверен в этом настолько, что улыбка предвкушения не покидает лицо за весь долгий путь на лифте. И это притом, что Маша вроде как проигнорила всё моё выступление.

Что же со мной будет, если наконец откликнется на какое-либо моё движение? Хотя почему «если»? Когда.

И вот я уже один, выхожу на двадцать пятом этаже, точно зная квартиру. Хм, кстати, это последний этаж, и дверь на крышу тоже здесь. Или по внутренней лестнице можно будет подняться — там совсем немного остаётся. Своеобразная романтика будет зависнуть на такой высоте вдвоём. Особенно, если накрыть там на ужин.

Но это потом. Пока я звоню в нужную дверь. Один раз, второй… Нет ответа. На третий зажимаю звонок, чтобы протяжно и настойчиво доносился.

Я как бы умею понимать нет, но мне этого даже не сказали. Пустой игнор — глупость. Пусть Маша в лицо мне заявит, что её ничего не проняло.

И вроде как всё-таки слышу какое-то движение к двери. Аж замираю, готовясь к абсолютно любой реакции, но мне не спешат открывать. Маша — а это наверняка именно она, а не её подруга — скребётся там возле двери, явно не решаясь, как поступить.

— Да открой уже, цветы хоть отдам, — беззлобно усмехаясь, подначиваю.

Вдруг забавными кажутся эти её барьеры. Милыми и безобидными. Но лишь до тех пор, пока не слышу серьёзный и чуть ли не виноватый ответ:

— Не могу. Прости, Тимур, но тебе лучше уйти.

Хмурюсь. «Не могу»… Ещё этот тон… Такое ощущение, что Маша скрыть от меня что-то хочет.

Или скрыться? На этот раз окончательно? Я пережестил? Ей не по себе от моих стараний?

Ничего уже не понимаю.

— Это жестоко, — само собой срывается у меня.

Уж цветы могла бы взять. И без того уже придурком начинаю себя чувствовать.

Каким-то образом улавливаю её судорожный вздох. Девчонка ещё здесь, возле двери. И как будто ещё ближе становится — прижимается словно. Жаль, не ко мне. Преграда между нами слишком ощутимая, и я чуть ли не дыхание затаиваю. Маша просто уйдёт? Ответит? Откроет? Нашлёт на меня Дашу?

— Жестоко было бы, если бы я открыла, — неожиданно слышу почти хриплое. — Я болею, Тимур. И, возможно, это тот самый вирус.

Внезапно. И аж сшибает этой новостью. Ещё совсем недавно целовал её, очень даже бодрую и отзывчивую, а теперь вдруг болеет?

Неожиданно накрывает мощным волнением. Девчонки там одни, не факт, что вообще знают, как лечиться. К врачу, видимо, не обратились. И всё ли вообще у них есть?

Та-ак, голос Маши вроде бы вполне окрепший, хоть и хриплый. Наверное, пока не так критично всё, но знать бы про остальные симптомы. Если это тот самый вирус, то развиваться может стремительно. Лиза болела.

— Тесты делала? — спрашиваю громко, надеясь, что Маша ещё там.

А вообще, пусть откроет. Меня нисколько не парит, что я могу от неё заразиться — что тогда, на репетиции недавно, целуя её, что сейчас. Я и Лизу не оставлял в такой период, а Машку мою упрямую тем более не собираюсь.

— Пока нет, — теперь мне кажется, что её голос звучит слабее. Мгновенно напрягаюсь. — Поздно уже, врачи не выезжают в такое время.

Хм, значит, только недавно почувствовала недомогание. Очень вовремя я со своим выступлением получился. Как-то всё наперекосяк у нас.

Ну да ладно. Не это сейчас важно.

— Куплю пока экспресс. И таблетки, — решительно обозначаю. — Температуру мерила? Поесть у вас там есть?

И попить тоже надо купить, даже если есть. Много воды сейчас важно. Помню, что Лизе даже легче становилось после обильной жидкости, хотя раньше считал, что такое маловероятно.

— Что-то осталось, — отзывается Маша. — Температура тридцать восемь.

«Что-то осталось» — так себе ответ. Ставлю цветы возле её двери и пробиваю местные аптеки и магазины на предмет рабочих часов. К счастью, далеко ходить не придётся: они все ещё открыты.

— Скоро буду. И ты мне откроешь, поняла?

Вроде как ставлю перед фактом, а сам напрягаюсь. Всё-таки Маша у меня та ещё вредина упрямая. Не взламывать же ей дверь… С Дашей договориться?

Ладно, я тоже упрямым могу быть. А потому только ухмыляюсь, когда слышу возражение:

— Я могу тебя заразить.

— Я делал прививку, — тут же парирую.

Лиза меня не заразила. А даже если да, прошло так быстро и незаметно, что толком не понял.

— Это не панацея, — спорит Маша, и я уверен, что слышу раздражённые нотки.

Но они скорее радуют: значит, силы хотя бы на споры у девчонки есть. Всё равно не добьётся ничего. И даже мило, что обо мне так беспокоится. Хотя бы в этом.

— Подруга тоже уже болеет? — многозначительно интересуюсь, давая понять, что раз Даша не боится там оставаться с Машей, с какой стати буду я?

Как ни странно, Огонёк молчит. Начинаю уже думать, что мимо со своим предположением попал, и подруга там тоже за пару подхватила как минимум простуду, но вдруг слышу тихое и почти жалобное:

— Она в Сочи. Я тут одна.

Аж подвисаю от неожиданности. Вот это новости. И давно, интересно, так? Хорошо хоть заболела только сегодня, а то совсем одна там…

В квартире, куда вламывались какие-то ублюдки. Интересно, почему Маша не уехала к себе, когда её подруга внезапно в Сочи подалась?

Так, ладно, сейчас не до размышлений.

— То есть о тебе и позаботиться некому? — зачем-то всё-таки спрашиваю, хотя скорее обозначаю недовольство. Но тут же перехожу к делу: — Так, всё, Маш, я сейчас возвращаюсь со всем нужным, и если ты мне не откроешь, буду ночевать на лестнице. А тут у вас так себе. Сыро и жёстко, — последнее намеренно грустно говорю, чтобы прониклась.

Маша не хочет меня заражать — значит, против моего дискомфорта. А так-то ночёвка на лестничной площадке испытание для организма куда более мощное, чем контакт с заболевшей девчонкой. Тем более, я её целовал недавно. Если там реально какой-то вирус, то уже подхватил бы.

Не жду ответа, сразу спускаюсь закупаться. Цветы в это время оставляю возле её двери.

Очень быстро обхожу супермаркет, набирая там и мясо, и гарниры разные. Потом заглядываю во фруктово-овощной: в обычных магазинах не такие свежие и натуральные фрукты и овощи, как в подобных лавочках. Потом закупаюсь и в аптеке: пять литров полезной водички, витамины, лекарства пока что на случай простуды и гриппа, экспресс-тесты. Две штуки: себе тоже для её успокоения. Мило ведь, когда Маша за меня волнуется, пусть и по такой херне, где за любого другого наверняка бы тоже.

Нагружен я нехило, но, к счастью, всё это недалеко от её дома, а лифт приходит вовремя. Единственная заминка возле подъезда была. Позвонил ей по домофону и не сразу открыла. Уже думал, что заупрямится. Но наверняка Маша понимает, что в этом случае я нашёл бы способ попасть в дом и выполнил бы все свои угрозы.

И вот я уже снова возле её двери, удовлетворённо подмечая, что букета тут нет. Забрала, значит. Интересно, дверь открыта?

Воу-воу, и вправду не заперта. Легко поддаётся мне, и вот я уже в квартире. Жаль, что Даши, а не Маши — хотелось бы заглянуть в её спальню как минимум. Узнать, чем живёт. Ну да ладно, главное, что Огонёк сейчас тут. Впускает меня. И обратно я не собираюсь.

Маша ещё вредничает: прячется от меня где-то в комнате, не выходит навстречу. Но я всё равно добиваюсь своего. Уверенно разбираю покупки на кухне, готовлю ей витаминный напиток, проверяю холодильник, ставлю бульон для будущего супа. Жидкая пища нужна желудку, тем более, пока болеет. Я не то чтобы охрененный повар, но интернет легко решает эту проблему. Тем более что продуктов более чем хватает.

Несу Маше напиток, ещё раз проверяю температуру, даю пока лёгкие таблетки. Хуже девчонке не становится, но я на страже. Экспресс-тест показывает, что того самого вируса нет. Кашель небольшой. Пшикнуть в горло она вообще отказывается, говорит, что не особо беспокоит — я настаиваю скорее. «Не особо беспокоит» — это не про здоровье, а средство я принёс хорошее. Пусть на начальном этапе нейтрализует все бактерии.

Несколько часов — и вот уже немного поспавшая Маша вполне себе с аппетитом поглощает и первое, и второе. Говорит, что вкусно. Чувствует это — тоже хороший признак.

Расслабляюсь всё ощутимее. Тем более когда Маша снова мерит температуру, и та опускается до тридцати семи с небольшим хвостиком.

— Ну вот, выглядишь уже лучше, — улыбаюсь, хоть и немного не по себе: впервые за всё это время девчонка смотрит на меня осмысленным взглядом, внимательным причём. — Думаю, это ОРВИ. Надеюсь, быстро пройдёт.

— Ты явно знаешь, что делать с болеющими, — задумчиво подмечает Маша.

Хм, ну всего лишь закупился, приготовил и помог с тестом и лекарствами. И с витаминками тоже, да. Что такого?

Смотрит так, будто чуть ли не выдающиеся дела провернул. Аж неловко становится. Ещё и собственное недавнее выступление возле её дома вспоминается. Интересно, я уже звезда интернета?

— Сестрёнка болела, ухаживал за ней, — всё-таки поясняю.

Причём не столько про тот недавний случай, а в целом. В подростковом возрасте Лиза слишком часто ловила самые разные виды простуды.

— Ты хороший брат, — на удивление мягко подмечает Маша. Как будто даже тепло.

— И парень тоже ничего такой, — тут же не упускаю возможности намекнуть. Хотя какое там намекнуть: прямо обозначаю с ухмылочкой и разве что бровями не играю, на что она наигранно закатывает глаза.

Кажется, между нами возвращается лёгкость. Та самая, что в переписке была.

Правда, сохраняется недолго: пока мой взгляд непроизвольно не падает на балконную дверь. Напрягаюсь, подходя к ней.

— Охренеть… — я не то чтобы знаток в разных криминальных делах, но кое-что слишком очевидно. — Это что, пулевое отверстие?

Нет, я помню со слов Маши, что на Дашу тут нападали, но чтобы ещё и стреляли? Что за жесть?

— Да, — на удивление спокойно соглашается Огонёк. — Мне надо будет сделать ремонт балкона во время отсутствия Даши, я ей обещала. Но заболела. Ей не говорила пока, что болею. Вроде как уже договорилась с рабочими.

Кажется, я зависаю, не в силах оторваться от пулевого отверстия, намекающего, что реальная опасность уже была в этой квартире. Да, в отсутствие Маши, но всё равно чертовски жутко. И хочется сразу укрыть её от всего. Найти какой-нибудь способ сделать так, чтобы девчонка всегда в безопасности была. Ковыряет внутри, что не могу. Ведь как? Всегда быть рядом?

Я как бы только за, но Маша пока явно будет против.

— Ничего, будешь в другой комнате, а я приму рабочих. И все нюансы с ними обговорю тоже я, — скорее отрешённо отвечаю, кое-как улавливая нить разговора.

Это одно из тех решений, что не требует согласия Маши — как и то, что напросился сюда за ней следить. Но всё равно, развернувшись, давлю на неё взглядом. Готовлюсь уже спорить.

А Маша вдруг слегка улыбается, будто я тут не мрачный и хмурый, а чуть ли не милый. Что за взгляд у неё такой?

— Спасибо, Тимур, — готов поспорить, что она слегка смущается, назвав меня по имени. — И за выступление тоже, это было круто.

Толком не понимаю, от чего теряюсь больше: её неожиданно лёгкого согласия на моё предложение, упоминания выступления или тона… взгляда…

Да от всего разом.

— Я останусь с тобой ночевать, — твёрдо заявляю, и вопрос тут не в удобстве решения проблем. — Будем в разных комнатах, но вместе. Тут нахрен стреляли, а мне оставлять тебя одну, ещё и больную?

Маша смеряет меня нечитаемым взглядом, но похер вообще на любые возражения. Я уже в этой квартире, и так просто отсюда не выйду. Пока девчонка не выздоровеет и не будет тут одна. И вообще, с какой это стати Даша спонтанно в Сочи рванула, когда сама же попросила подругу приехать и быть рядом?

Хотя с этим ладно, не моё дело, лезть не буду.

— Надеюсь, это и вправду ОРВИ, — неожиданно заговаривает Маша, причём никак не комментируя моё заявление. Мысленно согласилась, или примирилась, поняв, что спорить бесполезно? — Очень не хочется потерять роль.

Последнее заявление звучит доверительно грустно. Кажется, Машка действительно важным для себя делится. Причём тем, о чём я до этой секунды и не думал, а у неё, видимо, в мыслях сидело.

Смотрю ей в лицо: на подрагивающие естественно длинные ресницы, чуть сведённые брови и поджатые соблазнительные губы. Даже будучи больной и беззащитной, эта девчонка охренительно горяча. Хоть и не об этом надо думать.

Недолго ищу слова утешения: сами собой приходят, стоит только погрузиться в проблему и осознать, что она у нас на двоих получается. Меня тоже беспокоит. Я в этом долбанном драмкружке только из-за Маши вообще.

— Не потеряешь. Ни на какую другую Джульетту я не согласен. Скажу там всем, — заявляю слишком спокойным для накрывающих эмоций тоном. Куда более уверенным, чем на самом деле чувствую. Хотя с каждым словом всё сильнее себя убеждаю: — И потом, это репетируем мы летом, а сам спектакль будет в сентябре, как я понял. Успеем отрепетировать. Если что, можем с тобой отдельно. И на видео снимать, показывать вашему главному.

Кажется, Маша считает, что в моих словах есть смысл. На последних вообще кивает задумчиво, не представляя, насколько этими простыми жестами согревает.

— Посмотрим, — в итоге подытоживает она со слабой улыбкой. — Спасибо.

М-м-м-м, как же охреннено, когда Машка такая сговорчивая. Вот во всём бы так… Хотя её сопротивление тоже в кайф. По крайней мере, когда в меру, когда можно сломить и вдвойне насладиться победой.

Кстати об этом. Я, конечно, уже всё решил, но вдруг накрывает необходимостью услышать от Маши, что принимает мои условия. Просто, чтобы ощутить ту самую её сговорчивость ещё сильнее. Чтобы девчонка прямым текстом поддержала мою идею, а не просто перевела тему.

— Так, ладно, — важно заявляю. — Где мне себе постелить?

Маша с явным неодобрением впивается в меня взглядом, как-то нервно поведя плечами. Ага, значит, пойти мне в этом навстречу ей будет непросто. Тем важнее, чтобы сделала.

И, кажется, мой Огонёк всё-таки ухватывает, что сопротивления бесполезны. Вздыхает довольно шумно, а потом тихо и поспешно проговаривает:

— Я сплю в комнате родителей Даши, а тебе, видимо, придётся в гостиной на диване. В её постели не нужно без разрешения, хотя могу спросить.

Да-а-а-а. Мне стоит немалых усилий не растягивать губы в победной улыбке или хотя бы ухмылке. Ограничиваюсь наверняка довольным взглядом ей в глаза.

— Да не надо, диван объёмный, — примирительно заключаю. — Когда она возвращается?

— Уже через три дня, — на этот раз Маша отвечает без особого напряга. — Рабочие придут завтра. Только ты до возращения Даши лучше уезжай.

Хм, три дня — маловато, но лучше, чем ничего. К тому же, этого хватит, чтобы точно знать, какая именно болезнь у Маши и вплотную приблизиться к выздоровлению, если всё пойдёт хорошо.

А всё остальное потом. Всё равно мы как будто ближе с каждым днём, как бы девчонка ни сопротивлялась.

— Без проблем, — легко соглашаюсь. — Хотя я бы познакомился, — тут же само собой вырывается.

Ну а что, подруга же. Судя по всему, близкая. Важно ладить. Я и Машку бы со своими друзьями познакомил. С Русом тем же, с ребятами из работы.

Но она явно не одобряет эту идею: морщит нос, отворачиваясь. Хорошо хоть ничего не говорит. Пока и этого достаточно.