Глава 16. Тимур

Машка такая податливая сейчас. Жмётся ко мне, отвечает на поцелуй, вообще не против и второго, и последующего. Как тут оставаться при мозгах? Сохранять самоконтроль что-то на уровне пытки, и делая это, я своеобразно снова доказываю девчонке, насколько она важна.

Да и Огонёк мне тоже много чего демонстрирует. Я тут чуть ли не трахаю языком её рот, вжимая соблазнительное тело в себя, а она ведёт себя так, будто всё в полном порядке, как и должно быть. Более того, ещё и сама зарывается пальцами мне в волосы, оттягивает слегка в особо острые моменты взаимодействия наших языков. Горячая девочка. Умеет самозабвенно отдаваться процессам. В сексе наверняка так же будет…

Так, блядь. Об этом сейчас лучше не думать. И без того член стоит, что наверняка чувствуется Машей. Но не прижимать её к себе я просто не могу.

Даже когда наши губы всё-таки отрываются друг от друга. Хочется, конечно, добавки, но решаю, что сейчас самое время продемонстрировать, что я не настолько озабоченный и готов двигаться постепенно. А то мы всё-таки тут наедине в квартире остаёмся, мало ли, может, девчонке дискомфортно станет, если распаляться начну. Она пока только-только навстречу ко мне идёт, не факт, что уже доверяет безоговорочно.

— Так как насчёт свидания? — уже, кажется, в третий раз предлагаю. А может, и в четвёртый. — А ну да, я ещё не доказал тебе серьёзность моих чувств, — вспоминаю про условия, когда Маша слегка мнётся.

Но она неожиданно мягко усмехается, качая головой. Ещё и не предпринимает ни единой попытки выбраться из моих объятий. Более того, обнимает в ответ.

— Доказал, — возражает уверенно и чуть ли не тепло.

Я в параллельной реальности? Ещё недавно от моего присутствия в квартире пытались избавиться. Даже несмотря на то, что, почуяв такую возможность заранее, специально затеял стирку под вечер.

А тут вдруг столько послаблений…

— Тебе так зашло моё выступление? — намеренно небрежно спрашиваю, а то уже начинаю чувствовать себя разволновавшимся идиотом.

Да и тогда слишком расстарался… А теперь даже пафосной хернёй всё это кажется, неспособной впечатлить Машу по-настоящему.

— Вообще да, — она ещё и ведёт пальчиками по моим обнажённым плечам, и это ощущается чертовски остро, — но дело не в нём.

Озадаченно хмурюсь. В моём стремлении доказать? В той репетиции? В букете? Фиалки те, кстати, тоже в квартире: стоят на столе кухни. Интересно, Маша заберёт себе завтра все цветы, когда будет от Даши уезжать?

— А в чём? — всё-таки спрашиваю, не выдерживаю.

— В том, что ты был рядом в трудный момент, когда я заболела, — серьёзно выдаёт Маша как раз то, что слишком само собой разумеющееся было.

Прям даже такой вариант на ум не приходил — это ведь абсолютно не с целью её впечатлить было, скорее себя успокоить. Не мог оставить её одну, да и как-то привык думать, что согласие Маши позволить мне это скорее уступкой для меня же было. А тут вот как она, оказывается, думает.

Тепло разливается по телу. Это даже мило. Был готов вывернуться наизнанку, а девчонке оказалось совсем другое убедительным.

— Пф-ф, так я готов доказывать хоть каждый день, — важно заявляю. Но тут же, посерьёзнев, добавляю: — Хотя нет, не болей лучше совсем, — целую в нос ещё недавно совсем беззащитную и шмыгающую им Машку. — Никогда больше.

Она улыбается, качает головой. Вряд ли вообще представляет, насколько продлевает мне кайф этой своей мягкостью в каждом действии и прикосновении.

— Постараюсь, — тихо обещает.

Уже наклоняюсь, чтобы поцеловать снова, как вдруг понимаю, что главного так и не услышал. Мой вопрос про свидание остался без ответа, сам же про доказательства начал. И пусть с ними всё благополучно само собой, но не факт, что всё остальное автоматом приложится. Машка же сказала тогда, что «посмотрим», если докажу.

— Значит, мы вместе? — выпаливаю чуть ли не требовательно.

Хотя вроде как про свидание собирался переспросить. Аппетиты растут. Ну а как иначе, ведь Маша ещё в моих объятиях?

На этот раз её пальчики не гуляют по мне, а замирают на плечах, чуть ли не впиваются. И это, кстати, тоже горячо. Как почти всё, что эта девчонка делает со мной.

Она слегка шевелится в моих объятиях, но не пытается высвободиться. Вместо этого ко мне голову поднимает, прожигает изучающим взглядом и говорит как будто с осторожностью:

— Это всё довольно неожиданно. Но да, давай попробуем.

Неожиданно? Ну, я с первой встречи уже знал финал, хотя слышать от неё даже такое не слишком уверенное подтверждение чуть ли не волнительно. Особенно, когда вспоминаю, что у нас было. Да уж, девчонку нехило так бесило одно моё присутствие, да и сам нарывался.

Усмехаюсь, прижимая Машу крепче и вдыхая запах её волос. М-м-м-м, знакомый бананово-ванильный. Мой любимый теперь. Вечность бы им дышал.

— Я тоже не ожидал, что ты у меня появишься, — неохотно отрываюсь, чтобы сообщить. — Но с первого взгляда зацепила.

Хмыкнув, Маша осуждающе тычет мне пальчиками в плечи:

— Ты вёл себя как гад.

Вот вроде как обвиняет, но чуть ли не ласково. В её голосе нет недовольства. Скорее притворное бурчание. Милое до невозможности.

Как будто Машке тоже скорее приятно вспоминать о тех перепалочках, что у нас были. Может, и не один я воспринимал их как флирт?

— Решил тоже зацепить, чтобы взаимно было, — примирительно признаюсь. — Я же не перебарщивал.

Маша снова поднимает ко мне голову, и я всё меньше понимаю, какого хрена всё ещё не целую её снова. Нет, ну говорить друг другу всякие приятности тоже ничего так, но эта девчонка слишком хороша, чтобы вести с ней долгие разговоры, одновременно обнимая.

— Это да, — соглашается она, судя по беззаботному тону, явно не догадываясь, куда ведут мои мысли.

Ну а я ими ограничиваться не собираюсь: пора пустить в ход действия. Глажу Машу сначала по спине, потом чуть талию сжимаю, а потом скольжу ладонями ниже. Располагаю их на мягкой попе. Классно, что она у девчонки именно такая на ощупь, а не накачанная деревянная. Мну круглые полушария, глажу, слегка шлёпаю. Кайфую от того, как Маша явно смущается, но меня не останавливает при этом. Может, позволит и запустить руки под эти её забавные домашние бриджи?

— И сейчас не перебарщиваю? — решаю всё-таки прощупать почву, сжав соблазнительную попу.

— Нет, — чуть помедлив, отвечает Маша.

Типа ничего такого. А сама ведь девственница. И уверен, что так, как я, её никто ещё не трогал. От этого особенно кроет. Как и от её вполне уверенного: «Нет». Вот уж не думал, что когда-то буду радоваться этому слову.

— Воу-воу, — мягко ухмыляюсь, пытаясь этим перебить собственную усиливающуюся взбудораженность, смешанную чуть ли не с волнением. — А так? — теперь мои руки ныряют и под бриджи, и под трусики одновременно.

Касаются кожа к коже. Кайф. Без лишней одежды попа Маши ещё приятнее на ощупь, нежная такая, чуть прохладная.

Правда, девчонка ощутимо напрягается. Замирает сначала, а потом даже отталкивает меня, прикладывая ладони к груди.

— Так уже да, — говорит без наезда, но предостерегающе, твёрдо.

Запретная зона пока, значит. А грудь, интересно, тоже? Между ног понятное дело, что пока лучше не соваться.

Неохотно убираю руки, сгребая ими Машу в объятия опять. А то отстраняется слегка.

— Понял, но давай сегодня ляжем вместе, — предлагаю как-то само собой залезшую в голову идею. Ну а что, ночь уже скоро, а расставаться с девчонкой пусть даже пуская её в комнату за стенкой, совсем не хочется. — Просто в одну постель. Ради романтики. И доверия.

Не знаю, зачем такой аргумент задвигаю: вроде как Маша и без того мне навстречу пошла, показала доверие. Но то в вопросе отношений… А в вопросе секса, возможно, ещё будет осторожничать.

Хотя, конечно, отрицает это, возражает почти недовольно:

— Я доверяю.

Милота какая. Раньше Маше и в голову не пришло бы мне это заявлять, причём, чуть ли не споря. И вот как тут удержаться, чтобы не понаглеть слегка?

— Докажи, — призывно прошу, с какой-то особенной нежностью поглаживая её по спине.

Не отступлю уже от идеи спать вместе. Никогда раньше не ложился в одну кровать с девчонкой без секса, а вот с Машей хочется. Обнимать её, засыпать вместе. Просыпаться тоже.

Уверен, ей тоже эта идея по душе. По крайней мере, бурчит она скорее ласково:

— Вот всё тебе доказывать надо.

Усмехаюсь — ну да, тактика у меня в последнее время ив правду такая получается. Но рабочая ведь. Хотя я уже без понятия, что там и когда срабатывает, да и похер в целом. Главное, что Маша всё ещё обнимает меня. Поднимает руки с груди наверх, шею мне обхватывает. На поцелуй нарывается. Но сначала пусть согласится.

— Доказательства слишком приятные, как от них отказаться?

Чуть крепче прижимаю Машку, давая понять, что ну правда тяжело это будет сделать. Да и без надобности ведь?

Она вздыхает, но я-то вижу, что прячет улыбку.

— И вправду никак, — всё-таки соглашается тихо.

Притом вполне уверенно.

Похоже, охрененно счастливый день всё же перетечёт в такую же классную ночь.

*****

Поверить не могу, что Маша совсем рядом лежит. Мы с ней этой ночью оба в комнате родителей Даши, где большая двухместная кровать. Огонёк там одна спала до этого момента.

Занавески на окнах раздвинуты, внося немного лунного света к нам в комнату, и в этом освещении силуэт лежащей на боку Маши смотрится слишком уж заманчиво. А если ещё вспомнить, что на ней одна лишь ночнушка…

Блядь, а точно хорошей была идея вот так ложиться? Учитывая, что девчонка примерно пять минут назад сказала, что засыпает и отвернулась от меня к окну. А я тут как дурак никак не могу сосредоточиться на сне. Да и расслабиться тоже. Думал, романтично будет в обнимку засыпать, целоваться лёжа, а в итоге её хватило только на то, чтобы хотя бы в ночнушке лечь. Машка почти сразу начала говорить, что хочет спать. Совсем недолго обнимать позволила.

Уверен, кстати, что притворяется сейчас спящей. Не выглядит расслабленной, скорее, напрягается сильнее от моего пристального взгляда. Никакого посапывания и тому подобных милых звуков сна не слышу.

Да херня какая-то. Между нами уже искрит от напряжения, а переживать его в одиночку, может, и по-своему пикантно, но нафиг такое. Не в случае Маши. Её лучше нахрапом брать, пока там лишнее не надумала.

Ну не в прямом смысле брать, конечно… Хотя и хочется. Просто выиграть себе побольше послаблений. И так много уже получил, но нужно ещё, закрепить и перед собой, и перед ней. Моя теперь Маша, никак иначе.

— Это слишком, — шепчу, наклонившись к ней. — Лежать так рядом и не трогать тебя…

Целую и одновременно чуть покусываю открытую из-за лежащих на подушке волос шею, удовлетворённо слыша громкий выдох Маши. Ни разу не спит она.

В башке сразу рой мыслей и как будто нет их одновременно. Чуть ли не перестаю дышать, ожидая реакции. Девчонка повернётся? Всё равно будет делать вид, что спит? Опять сошлётся на сонливость?

Чуть нахрен сознания не лишаюсь, когда она сначала касается моих волос рукой, не глядя, а потом довольно резко поворачивается и сразу впечатывается в губы губами. Порывисто так, несдержанно. Как будто разом себя отпускает. И от этого прям океаном чувств топит. Несколько секунд внимаю тому, как целует меня она, смакую каждое движение, а потом к себе сгребаю и целую уже сам, как хочу.

А хочу я по-разному. То глубоко, жадно и почти грубо, то неспешно нежно, наслаждаясь каждым движением, ловя сбивчивое дыхание. И кусать, и лизать, и засасывать, и даже просто соприкасаться, гладить, сминать… Мои губы проделывают с её губами всё то, что мне уже давно хочется с Машей выплеснуть. И этого чертовски мало и много одновременно.

Голова идёт кругом от нетерпения и увеличивающейся жажды. Вечером мне нельзя было залезать ей под одежду, что-то изменилось сейчас? И хочу проверить, и как будто не рискую, а то вдруг у меня отнимут вкусняшку.

Хотя член уже вовсю стоит, а на мне только те самые штаны. Остальное сушится. Хотелось бы лечь голым, конечно, но решил не смущать свою девственницу. Теперь думаю, что зря. Так хотя бы сразу ясность была бы, а то мозг уже плавится. Маша ведь не только не возражает против того, что я чуть ли не лежу на ней сверху, а ещё и обнимает, по спине мне двигает пальчиками, иногда даже чуть царапает.

Решаю, что это тот случай, когда лучше прощупать словами.

— Хочу тебя, — шепчу ей в губы, чуть отрываясь и переводя взгляд в глаза.

Она тут же взгляд отводит, ёрзает подо мной слегка, явно пытаясь не так соприкасаться.

Блядь. Похоже, облом.

Хотя даже понимая это, бездействовать не могу. Делаю вид, что не считываю эти её невербальные сигналы. Губами по шее вожу, чуть втягиваю нежную кожу в рот, слегка пробуя языком. Крышу сносит от того, какая приятная на вкус, в меру сладенькая, голову кружит. Аж куснуть хочется.

Да много чего хочется, и далеко не только в этой зоне — вернее, в первую очередь не в ней, сейчас на другое почти болезненно тянет. Но надо ж без лишних движений. Распалить, начиная с безобидного. Маша хоть и нервничает ощутимо, но словами же никак не отреагировала на моё заявление. Да и действиями тоже не то чтобы.

Может, не так уж против? Просто боится? Поцеловала меня порывисто, как будто разом решившись. Если бы не поспешил со словами, может, и без них постепенно пришли бы к нужному результату, вот так ласкаясь.

Целую более нежно, буквально щекоча губами, но спускаюсь ими ниже. Ещё и лямку ночнушки слегка опускаю, едва не зарычав от того, что под ней ничего. Лифчика на Маше точно нет. И как тут продержаться, продолжать тянуть, вместо того чтобы сразу её грудь обнажить? Круглые полушария манят даже через одежду, а теперь ещё и видно, что там без лишнего пуш-апа хорошая двоечка, ещё и с твёрдыми небольшими сосками.

Твёрдые — значит, ей нравится. Вроде как это определитель возбуждения у девчонок, помимо влаги между ног и рваных вздохов-стонов, которые, кстати, Маша активно издаёт, хоть и тихо, явно сдерживая себя.

А теперь вдруг и меня тоже решает сдержать:

— Нет… — как-то чуть ли не призывно звучит этот её протест, не останавливает ни разу. Хотя в плечи мне настойчиво упираются ладони, удерживая и почти отрезвляя. Поднимаю голову к её лицу. — Рано, Тимур, — уже в глаза мне твёрдо заявляет Маша.

Делаю глубокий вдох. Так-то она меня активно лапала у подъезда, в кровать со мной лечь согласилась и за попу трогать недавно позволяла. И вообще горячая ведь девчонка. Запросто может отбросить стеснение и погрузиться в ощущения, почему нет?

Правда понять не могу. Мы вместе, друг другу доверяем, хотим— я же чувствую… Первый раз должен быть каким-то особенным? Может, к нему надо готовиться и подходить постепенно?

Девственниц у меня ещё не было. И терпеть эту тягу почти невыносимо, но это же Маша, не хочется всё испортить и потерять. Прогресс и без того такой, что толком не верится. Шатко, наверное, пока всё.

— Не настаиваю, — умудряюсь выдавить почти уверенно. — Можно и целоваться.

Спать я в любом случае сейчас не способен. Без шансов. Ещё немного заряжусь с Машей — как тут оторваться? — и в ванную убегу.

Несмотря на чуть ли не пронзающее желание куда большего, опять тянусь губами к её губам, но Маша внезапно отворачивается, напрягается. Аж замираю, а она тихо и с сожалением, но твёрдо говорит:

— Уже не получится целоваться.

Вздыхаю, отстраняясь и ложась рядом. Но от Маши при этом не отлипаю, просто за руку держу, чтобы хоть как-то касаться. Не хочу сдаваться. Она так меня целовала, что вот не верю, будто я один хочу продолжать трогать и хоть как-то взаимодействовать. Её рука ещё в моей, да и сама девчонка как будто чуть ближе неосознанно становится, пододвигается слегка.

— Почему не получится? — без напора спрашиваю, повернув голову, чтобы видеть лицо Маши. Всматриваюсь в глаза, скольжу взглядом вниз, к чуть прикушенным губам… — Мы же вместе, — не сдерживаюсь, напоминаю.

Я, конечно, не собираюсь переть напролом, но и держать дистанцию не позволю. Откуда-то дурацкий страх сидит, что Маша таким образом опять чужой станет, шарахаться будет.

Она и взгляд мой не так уж выдерживает, лишь ненадолго ко мне лицо поворачивает, почти сразу отвернувшись.

— Потому что я не могу целоваться, когда мы тут в постели почти без одежды лежим, а у тебя… — начав поспешно и почти возмущённо, девчонка ощутимо снижает голос в конце, осекается, — у тебя…

С трудом сдерживаю смешок. Так всё дело в том, что Маша у меня всё-таки стесняшка, хоть иногда и бывает смелой и дерзкой. Смущается ощутимо. Мило очень. И прям очевидно, что имеет в виду.

Но я, конечно, не собираюсь выдавать, что понял. Хочется растянуть удовольствие — если не от поцелуев, то от смущения Маши. Жаль, что свет выключен, а лунного недостаточно, чтобы увидеть наверняка порозовевшие щёчки. Которые, кстати, тоже напрашиваются на поцелуи.

— Что у меня? — спрашиваю, ложась боком и облокачиваясь об одну руку: чтобы как бы наполовину нависать над Машей и лучше видеть её лицо, даже когда отворачивается.

А она, конечно, храбрится, не отводит взгляд, сразу вызов принимает. Как и обычно. И поджимает губы слегка недовольно.

— Сам знаешь.

Всё равно не смогла сказать. Уже откровенно ухмыляюсь, слегка подаваясь к ней, скользя взглядом по лицу и едва сдерживаясь, чтобы спровоцировать мою стесняшку не на слова, а на действия, демонстрирующие, что там у меня.

Помнится, в прошлый раз она делала это очень даже охотно и без моих призывов…

— Не представляю, о чём ты, — вкрадчиво проговариваю, всё-таки ограничиваясь словами.

— Тимур… — предостерегающе шипит она, но я неумолим.

Хоть что-то получить от неё я должен. Пусть хотя бы говорить на такие темы будет со мной свободно, а там и до действий дойдём.

— Ну скажи.

Маша прикусывает губу, глядя на меня с таким возмущением, что оставаться спокойным почти на грани нереального уже. Но я ведь хочу додавить, а потому сохраняю серьёзность, не отводя от неё взгляд и всем своим видом давая понять, что жду конкретного ответа. Причём самого конкретного, который только может быть.

И Машка всё-таки сдаётся. Качает головой и поспешно почти шепчет:

— У тебя стоит.

Сдерживать смешок уже нереально. Давно не видел такой реакции на самые обычные слова. Хотя, кстати, аж штырит от того, что девчонка их стесняется. А трогала меня куда более смело. Причём именно там, где стоит. Хоть и в штанах, но ширинку мне расстегнула сама… Кто знает, на что ещё бы пошла, если бы как идиот не остановил.

Аж выть хочется от упущенных возможностей, вспоминая этот момент. Ну ничего, наверстаем. Девчонка вообще-то сейчас здесь, со мной в постели лежит тёпленькая и почти голенькая. Ещё и смущённая до сих пор.

Надо продлить себе удовольствие.

— Что? — с нажимом уточняю, удерживая зрительный контакт.

В глазах Маши знакомо полыхает. Но, кстати, не только недовольством. Вижу ещё и очень даже заманчивый блеск — не столько смущённый, сколько даже азартный. Кажется, девчонка принимает вызов. Сглатывает довольно шумно, непроизвольно скользит взглядом по мне вниз и готов поклясться, краснеет настолько, что даже в темноте видно.

— Член, что ещё, — выпаливает почти сердито, но скорее демонстративно пренебрежительно в то же время.

Не сдерживаюсь и молниеносным движением оказываюсь сверху, нависая. Чтобы и лицо лучше видеть, и чувствовать всю Машу тоже. И чтобы она меня тоже. Напрягается так забавно. Но не отстраняется. И вроде бы уже не такая смущённая. Неловкость от произнесённого слова явно отходит на задний план, и теперь оно делает девчонку смелее.

Чего я и добивался.

— Тебе же нравится со мной целоваться? — мягко продолжаю тему, безобидно целуя в нос.

Тут же отстраняюсь, чтобы видеть лицо: оно у Маши уже даже заинтересованное. Она явно пытается понять, что у меня на уме. И, похоже, больше не беспокоится из-за этого.

— Ну да, — отвечает скорее настороженно.

Улыбаюсь — и без того это знал, но всё-таки приятно слышать такое машинальное подтверждение, как о чём-то само собой разумеющимся.

— Вот и мне тоже, — почему-то чуть ли не шепчу, прежде чем сделать движение бёдрами, чтобы прочувствовала. — Настолько.

Смотрю ей в лицо, когда делаю ещё парочку подобных движений, замирая так, чтобы соприкасаться с ней в самых интимных местах. И наплевать даже, что через одежду. Пусть привыкает.

Не отталкивает. Не отстраняется. Кажется, даже расслабляется, хоть и ёрзает слегка. Но, кстати, даже приятно.

Мы продолжаем смотреть друг другу в глаза, и в этом что-то есть. Точнее, чертовски много в этом есть — так всё гораздо острее воспринимается, да и вижу, что у Маши нет дискомфорта.

— А это разве не тяжело, когда… ну… стоит? — спрашивает она вдруг вопрос, который только совсем уж невинные девственницы могут задать.

Заботливая какая. Мило. И опять еле выдавливает про «стоит», хотя у нас тут вроде как прогресс. От этого всего почти реально рассудка лишаюсь, и прям тянет сказать Маше, что да, пиздец тяжело, почти сдохну.

Вдруг поверит? Проникнется?

— Нет, я же не животное, — какого-то хрена говорю другое. У меня вообще с этой девчонкой всегда благородство не вовремя включается. — Хотя, конечно, разрядки хочется, — добавляю чуть тише.