Глава 19. Маша

Зачем… Ну зачем я это сделала?

Гипнотизирую телефон и шмыгаю носом. От Тимура ничего. Он даже не читает мои сообщения, а уж звонки вообще как будто не слышит. Или уже заблокировал меня?

Вроде бы на него это не похоже. Но ведь и то, что было вчера, тоже.

Позавчера ночью Тимур написал в том паблике пост, где в грубых выражениях советовал всем закрыть рты, даже угрожал. Дал понять, что это пока лишь предупреждение.

Вчера появился новый пост — фото одного из самых активных и резких комментаторов. На нём он был конкретно так потрёпан, с фингалами и ссадинами. Выложил Тимур. Написал только одно: «Я предупреждал. Следующий?»

Помню, как тут же кинулась звонить ему, увидев это. Как ныло сердце, когда не получала ответа. Как писала ему сообщения, спрашивая, как он и прося поговорить. Тоже игнор. Но хотя бы не удалил из друзей.

Не знаю, чем руководствовался Тимур, избив активного комментатора — продавить серьёзность угрозы или переключить внимание с Лизы обратно на себя. Но это в любом случае сработало. Постепенно ребята переключались на другое, даже его новое избиение обсуждая совсем немного. Хотя, конечно, были те, кто ухватился за эту выходку как за подтверждение, что Тимур и вправду агрессивный мудак, ведь никто ничего такого не делал, просто разговаривал.

Меня его поступок хоть и шокировал, но не ужаснул. Не такое уж сильное избиение. Больше не по себе от того, что Тимур явно на эмоциях. И от того, что ситуация настолько далеко зашла. Мы с Лизой не ожидали такого эффекта.

Тогда, на шашлыках, почти все ребята неплохо выпили. Я тоже опустошила пару стаканчиков, всячески пытаясь влиться во всеобщее веселье и жалея, что предпочла это встрече с Тимуром. В тот момент меня беспокоило, насколько крепко я к нему привязываюсь. Хотелось доказать самой себе, что не так уж, что под контролем всё. А сейчас разрывает от того, что перегнула по всем фронтам и, скорее всего, потеряла.

У ребят развязались языки. Один из однокурсников неудачно подкатил ко мне, и это спровоцировало обсуждение Тимура, который ведь ещё совсем недавно публично обнимал и целовал меня, называя своей девушкой. Кирилл, тот самый отшитый однокурсник, оскорблённо начал тему выходки Тимура с преподом. Остальные глумливо подхватили, причём в таких грубых выражениях, что слышать это было невыносимо. Я вскипела. Больше задевало не то, что они намеренно расходились при мне, провоцируя на реакцию, а то, что говорили такое о Тимуре. О парне, который гораздо лучше их, благороднее и мудрее.

Помню, как мы с Лизой встретились взглядами. Ей тоже было неприятно, даже больно. И в её глазах я увидела, что мы думали об одном и том же. А потом она кивнула мне, и я не сдержалась, грубо прервав всех и выпалив им правду, рассказывая заодно, насколько Тимур на самом деле хороший.

Уходя с вечера, мы с Лизой договорились, что в случае чего — это она рассказала. Но судя по игнору Тимура, он знал, что я.

Наверное, прочитал все комменты… Не думала, что меня сдадут так быстро. А ведь и сама могла признаться тогда, на свидании в ресторане на крыше… У нас зашла речь и про сплетни, и про тусовку с однокурсниками. У меня не хватило духу.

За последние два дня страх потерять Тимура так остро заполняет сознание, что становится наплевать даже на всё остальное. И на наше быстрое сближение, и на то, как сильно я привязываюсь и на желание контролировать свои чувства — всё перестаёт иметь какое-либо значение. Кроме того, что он не отвечает. А я от этого чуть не кусаю подушку, впервые в жизни толком ничем не занимаясь весь день. Только и могу, что валяться на кровати и читать долбанные комментарии снова и снова. Ажиотаж заметно спадает, но мне от этого только тревожнее. Вспоминаются наши с Тимуром совместные моменты. Мне этого так не хватает… Остро. Пусть даже пошлит, пристаёт ко мне излишне или поддразнивает — но рядом будет. Со мной.

Пишу Лизе. Спрашиваю, как она, и, получив ответ, что всё в порядке — эгоистично принимаю его, толком не допытываясь, а вместо этого жалуясь, что Тимур меня игнорит. Может, она знает чуть больше? Что там у него на уме сейчас?

Лиза отвечает, что пыталась ему сказать, что сама всем рассказала или что это её идея была — но не верит. И говорить обо мне не хочет. Но при этом она уверена, что любит всё равно.

А потом предлагает мне приехать к нему и поговорить лицом к лицу. У него сегодня выходной, и, наверное, с утра он ещё будет дома. Лиза скидывает мне адрес.

*****

Лиза уверяла, что у меня всё получится, что Тимур не так уж злится. И что раз ажиотаж спал, а она пережила это всё гораздо легче, чем он думал — успокоится быстро. Тем более когда увидит меня.

Но я всё равно нервничаю, нажимая на звонок. Уже даже думаю, что отстойной идеей было надеть то самое платье, которое было на мне во время консультации, когда Тимур подошёл якобы к Лизе. Как потом признавался, больше ко мне. И увидев меня в подчёркивающем фигуру цветастом платье, завёлся нешуточно, фантазия потом подкидывала самое разное и горячее.

А в сумочке у меня ещё и презервативы. Во-первых, я жутко соскучилась по Тимуру всему, включая и его член, если уж честно. А во-вторых, хочу показать, что всё серьёзно. Ну и в-третьих… Говорят, это самый действенный способ извиниться.

Сердце пропускает удар, когда дверь распахивается, являя мне слегка растрёпанного Тимура в одних только штанах. Смотрит ошарашено, недоверчиво даже.

А ведь возможно, что мне не только не рады — со мной прекратить всё решили. Ещё недавно Тимур признавался мне в любви, а теперь как будто отказаться от меня готов. Даже ничего не объясняя причём.

— Ты не отвечал мне на звонки, — я хочу просто объяснить свой визит, но голос предательски дрожит, выдавая отчаяние. — И на сообщения.

— Мне надо было остыть, не хотел говорить сгоряча, — его голос звучит хрипло, взгляд чертовски жадно и горячо скользит мне по телу, но при этом Тимур остаётся отстранённым, почти чужим. — Откуда ты знаешь мой адрес?

Нервно сглатываю, не в силах отвести взгляда от его глаз. Они успокаивают, вселяют в меня уверенность. Да и потом, «не хотел говорить сгоряча» — разве не то же самое, что «не хотел ссориться»?

Делаю к нему шаг. Неуверенно, будто даже боясь. Тимур не отходит.

— Лиза сказала, — отвечаю на его вопрос, и меня тут же прорывает: — Она мне кивнула. Прежде чем рассказать ребятам, я посмотрела на неё, а она кивнула. Они просто в этот момент грубо тебя обсуждали, а я не выдержала, и Лиза была за.

Тимур ожесточается во взгляде, но не настолько, чтобы перебить тот самый блеск, что я уловила, когда открыл дверь.

— Я в курсе. Она всегда была за, но это не значит, что можно валить всё это на неё.

Поспешно киваю. Не удивлена, что Лиза подготовила почву и дала ему понять, что мы обе так решили. Вижу, что Тимур не так уж злится. И смотрит всё более горячо, даже напрягается слегка. Как будто у него снова всякие пошлости в голову лезут при виде этого платья на мне. Облизываю пересохшие губы, окунаюсь в этот его зовущий блеск в его глазах и приближаюсь ещё сильнее.

— Я понимаю, — почти шепчу взволнованно. — Прости меня.

Очень кстати, что он без верхней одежды. Потребность коснуться так, чтобы кожа к коже, чтобы чувствовать максимально, прямо-таки зашкаливает. Ставлю ладони сначала в районе его неровно бьющегося сердца, потом скольжу ими то выше, то ниже. Глажу плечи, чуть проступающие кубики пресса, в районе груди и ключиц… Снова ниже… До кромки штанов. И не собираюсь на этом останавливаться.

— Маш… — Тимур тяжело вздыхает. Непонятно что он сейчас выражает моим именем, но это и неважно.

Главное, что с каждой секундой я всё больше чувствую, чего сама хочу. Нуждаюсь даже.

— Я не хотела ничего портить, — почти умоляюще заключаю, но руки поднимаю выше, не решаясь залезть к нему в штаны вот прям сейчас. — И терять тебя тоже не хочу, — тихое признание ускоряет моё же сердцебиение в разы.

Но ведь не только моё. Остро чувствую Тимура под ладонями. Он далеко не так спокоен и отчуждён, как кажется.

Поднимаюсь на цыпочки и целую его, проходя языком по нижней губе. Сердце тут же сбивается с ритма, и я продолжаю действовать чуть ли не на мандраже, который, впрочем, усиливает ощущения. Мысленно уговариваю Тимура ответить, зарываюсь пальцами в его волосы, прижимаюсь ближе.

И он откликается. Как оголодавший захватывает мои губы своими, сразу нетерпеливо подключая язык. Принимаю его движения, подхватываю темп, окунаюсь в происходящее и разве что не плачу от переизбытка неожиданно мощных эмоций.

Мой… Всё-таки мой по-прежнему. Чувствую это каждой клеточкой, и, уверена, он тоже понимает, что сдаюсь окончательно и бесповоротно.

Гортанный утробный звук с его губ посылает мне по телу горячие мурашки, и я бездумно трусь о Тимура, желая раствориться в исходящем от него жаре. Тот случай, когда и не нужны слова. Нужны просто мы — друг другу.

И я больше не буду сопротивляться этому. Говорю это и взглядом, когда наши губы всё-таки расстаются — наверняка ненадолго. Свои руки так вообще обнаруживаю уже где-то у его пресса. И они только ниже скользят, подбираясь к ощущаемому даже без прикосновения стояку, когда наши глаза встречаются.

— Вообще-то стоит обсуждать подобное со мной, прежде чем разбалтывать секреты, — умудряется выдавить Тимур, хотя я чувствую, что ему сейчас не до слов. Да и то скорее уже для формальности говорит. — Но мне нравится, как ты просишь прощения, — ухмыляется, но тут же серьёзнеет. — И то, что ты пришла ко мне.

От последних слов по коже разливается жар. Тимур их сказал так по-особенному, ласково и чуть взволнованно, что невозможно не прочувствовать, насколько ему важно моё присутствие.

Перевожу дыхание, чуть залезая пальцами под кромку его штанов. Поддёвка Тимура про то, как я прошу прощения, может, и не была серьёзной, но я намерена воспользоваться ею как поводом зайти так далеко, как только возможно.

Но сначала всё-таки поясняю, чтобы закрыть уже невыносимую тему:

— Дело не в том, что мне было непросто. А в том, как они говорили о тебе.

И это тоже очередное признание, пусть и наверняка его Тимур оценит намного меньше. Но для меня оно весомое: осознание, насколько мне неприятно слушать о нём какую-либо гадость, тоже дало мне понять, что этот парень уже даже больше, чем родной.

Он не отвечает, похоже, куда более увлечённый моими действиями, чем словами. И есть от чего: я слегка подталкиваю его в направлении комнаты, недвусмысленно выражая намерения. Тимур поддаётся, и вот я уже не знаю, кто кого затаскивает в спальню.

Очень быстро мы оказываемся в ней. Кровать не застелена, постельное бельё смято, и всё говорит о том, что он лежал тут не так давно. Возможно, постель ещё сохранила его тепло.

Сердце стучит ещё быстрее, когда я спускаю лямки своего платья, обнажая плечи под взглядом Тимура.

— Продолжай, — жарко шепчет он, скользя взглядом то мне по телу, то резко переводя в глаза.

Глубокие вдох и выдох — и вот платье спущено уже наполовину, а я в попытках то ли успокоиться, то ли наоборот, осмелеть, снова скольжу ладонями по ещё более горячему, чем раньше, телу Тимура.

— Ну всё, я уже близок… — хрипит он с придыханием, а потом усмешкой. — В смысле, чтобы простить.

С меня срывается смешок. А ведь хороший способ разрядить обстановку — сработало. И вправду как-то легче становится, хотя всё ещё волнительно немного.

— Ты неисправим, — притворно возмущённо качаю головой, хотя на самом деле чувствую себя такой счастливой, что тянет улыбаться беспрерывно.

Но лишь до тех пор, пока Тимур не тянет меня к себе, усаживая на колени и залезая под платье руками. Обе сжимают мне попу. Рвано выдохнув, слегка надавливаю ему на грудь, и вот мы уже падаем на кровать. Точнее, Тимур туда понятливо ложится, удерживая меня.

Я недолго снова сверху — он резким рывком переворачивает нас, тут же целуя. Мысленно даю себе установку не забывать презервативы в сумочке, а потом с удовольствием отвечаю, обнимая, притягивая ещё крепче.

Его губы откровенно смакующими движениями переходят мне на шею и ключицы, по ощущениям наверняка оставляя следы чуть ли не везде. И пускай. Хоть даже вся в засосах буду. Мне даже хочется этого.

Не сдерживая тихого стона, подаюсь навстречу его рукам и губам. Закрываю глаза, окунаясь в ощущения. Приятно… Горячо… Снова до томления внизу живота.

Тимур чуть отстраняется, чтобы снять с меня платье полностью.

— Вообще я представлял, как его задираю, входя в тебя прямо так, — усмехается он, наверняка видя, как меня мурашит от его слов. — Но ты слишком красивая. Хочу видеть всё.

Уверена, что краснею. В ту ночь, когда мы спали в одной кровати, я не решалась раздеться при нём. И мысль, что он будет интимно касаться меня, тоже скорее пугала. Но сейчас я скорее машинально подставляюсь под его руки, помогая снимать сначала лифчик, потом и трусики.

Тёплая подбадривающая улыбка Тимура в сочетании с его горящим взглядом выбивают все сомнения, если те вообще были. Он смотрит так жадно, словно стремится каждую чёрточку мою запомнить. Приподнимает нас, садясь так, что я у него на коленях сижу абсолютно голая. И чувствую, что он без трусов. Хм-м-м… Привык спать голым? Я позвонила, и напялил первые попавшиеся штаны?

А если бы это была не я?

Впрочем, неважно. Ничего неважно, когда меня осыпают то нежными, то почти грубоватыми поцелуями, то и дело засасывая кожу.

— Хочу тебя пофоткать, — сбивчиво шепчет Тимур, замирая губами у меня на плече. — Голую. В разных позах.

Его слова, как ни странно, только распаляют. Хотя ещё несколько дней назад эта идея как минимум смутила бы меня. Но сейчас я смелею настолько, что только и выгибаюсь в его руках провокационно, лучше демонстрируя себя и снова опускаясь ладонями к его стояку.

— Со мной голой в разных позах можно заняться и более интересными вещами, — шепчу на ухо, нетерпеливо дёргая его штаны, стремясь, наконец, снять.

— О да, — со смешком соглашается Тимур, но я чувствую, что дышит уже тяжелее и вообще напряжён.

Приподнимает нас так, чтобы и вправду избавиться от штанов. А потом укладывает на постель. Снова он сверху. И хорошо, мне нравится так… Хотя наоборот тоже нравилось. Но у нас ведь разные позы будут.

— Презервативы в сумочке, — только и умудряюсь прерывисто проговорить, пока Тимур опускается то губами, то языком к моей груди, сжимая её в ладонях.

Он замирает на мгновение, возвращаясь взглядом к моим глазам. Вглядывается в них, а потом привычно ухмыляется.

— Да ты подготовилась, — поддразнивает, но всё-таки подрывается за ними.

Хочу отшутиться, развивая тему того, что ведь прошу прощения. Но не могу. Просто с какими-то особенными переполняющими теплом и трепетом смотрю на голого Тимура, протягивающего мне сумочку — сам туда не суётся. Уважает личное?

В отличие от меня, сделавшей прямо противоположное — превратившей личное во всеобщие сплетни. Интересно, если бы они не свернулись, меня бы простили?

Нет. Не хочу думать об этом. Не буду. И не могу — потому что вернувшийся Тимур сразу целует меня, а его палец в это же время проникает внутрь. Без предупреждения, но осторожно. Я достаточно влажная, чтобы не сопротивляться этому, но чуть шиплю ему в рот, не позволяя углубить поцелуй.

Не до того. Слишком непривычные ощущения. Но волнующие…

Другой палец Тимура орудует снаружи, находя какую-то особенно чувствительную точку. Выгибаюсь со стоном, цепляясь ему в плечи. Такое ощущение, что вся комната, которую толком и не рассмотрела, перед глазами проносится яркими вспышками. Внизу живота пульсирует, и, закрыв глаза, я машинально шире раздвигаю ноги, подаваясь навстречу движениям Тимура.

А потом вскрикиваю от неожиданности, потому что довольно резко его палец заменяется членом, который куда крупнее и ощутимее. И когда только успел надеть презерватив? Я настолько поплыла, что уже совсем потерялась?

Открываю глаза, встречая скорее настороженный взгляд Тимура.

— Как ты? — шепчет он, наклоняясь так, чтобы коснуться губами куда-то у виска.

Явно бездумно, в попытке то ли успокоить, то ли успокоиться самому. Ведь чувствую, как наперебой быстро бьются наши сердца. А боли, кстати, почти не чувствую. Немного простреливает только, не заглушая приятную пульсацию.

— Люблю, — само собой вырывается у меня. Не столько даже ответом на его вопрос, сколько необходимостью. Первое в жизни важнейшее признание даётся мне легко. — А ты?

— Люблю, — повторяет Тимур, заметно расслабляясь. — И счастлив до умопомрачения, — добавляет тише, начиная осторожно двигаться.

Это всё ещё непривычно и порой дискомфортно, но я двигаюсь навстречу. Мириться с лёгкой болью просто, когда меня так нежно обнимают и то и дело целуют. Да и вообще, постепенно заполняют всё более приятные ощущения, накатывают внутри горячими волнами. Активнее подаюсь навстречу, периодически замирая и позволяя Тимуру двигаться в его темпе. То быстром, то медленном, то глубоком, то дразнящем.

Мелко подрагивая, издаю какие-то всхлипы. Горячие волны накрывают с головой. Кажется, я даже царапаю Тимуру спину, на что он ускоряется, издав какой-то безумно сексуальный удовлетворённый звук.

Ещё несколько рваных движений — и я чувствую мощные сокращения внутри себя. Не сразу даже понимая, мои или его. Кажется, нас обоих захлёстывает и уносит.

Какое-то время Тимур ещё двигается во мне, но уже медленнее, спокойнее, скорее растягивая нам ощущения. Каждой клеточкой чувствую его во мне. И это так остро, интимно, желанно, волнующе, чувственно.

И это всё лишь обостряется, когда Тимур чуть отстраняется, глядя мне в лицо. Улыбается довольно.

Ну а я всё ещё раскачиваюсь на волнах удовольствия, поймав себя на мысли, что нет, зря думала, будто мне не так уж нужны оргазмы. Теперь просто необходимы. Если честно, я бы и после первой ночи в квартире Даши не тянула дольше. Крышесносно же было.

Всё ещё дрожу — переполняют эмоции. Ещё несколько дней назад мысль о том, что буду млеть, лёжа под Тимуром, казалась мне чуть ли не абсурдной. А уж о том, чтобы признаваться ему в любви… Скажи мне кто-нибудь об этом в начале репетиций, вообще психанула бы.

А теперь не понимаю, как иначе можно. И хорошо так на душе, легко. Будто я только сейчас начинаю жить действительно свободно, как хочу, и впервые за долгое время чувствую вкус счастья.