Глава 9. Маша

Мне кажется, или я вижу Тимура, когда сажусь в такси? Трётся где-то возле супермаркета, который в двух шагах от моего дома. Вяло поздоровавшись с таксистом, снова смотрю в ту сторону: но вроде бы нет никого уже там. Хотя готова поклясться, что видела, как Тимур скрывается за углом, стоило мне только кинуть взгляд в ту сторону…

Так, ладно. Даже если этот парень и вправду превращается в моего сталкера — пока и это отступает на задний план. Главное: успокоить Дашу, которая подверглась нападению вооружённых мудаков, вломившихся ей в квартиру. Хорошо хоть мало что успели, но и без того ситуация кошмар. Потому я останусь у неё на две недели — период, на который её родители уехали в командировку. А одной оставаться в квартире Даше сейчас нельзя. Даже не представляю, как ей страшно.

Весь оставшийся вечер я всячески отвлекаю её разговорами, даже об этом придурке озабоченном говорю. Просто вспоминается, слишком уж много его у меня в последнее время. Рассказываю о его наглости, о том, как в спектакле себя ведёт и много чего себе позволяет, о слухах о нём в универе… Даша не особо вслушивается, явно в своих переживаниях, но когда упоминаю, что Тимур избил преподавателя, напрягается и говорит, что с такими парнями лучше не связываться. Меня это её опасливое и твёрдое предостережение почему-то задевает, хочется защититься, что даже и не думала. Не сразу понимаю, что подруга говорит не столько о Тимуре, сколько об Артёме, с которым проект вместе делает. Тот ещё тип.

В общем, в итоге мы с ней переключаемся на самые разные фильмы, обе не особо вникаем с сюжет. Но следующий день проходит бодрее, даже гуляем по парку, в кафе заходим, а потом закупаем вкусняшек и снова домой начинать сериал, который нам советовали. Более-менее втягиваемся, прерываясь только на подготовку к сессии: каждая к своей.

А потом наступает пятница. То есть новая репетиция и Тимур. Который, кстати, никак не беспокоил меня с момента, как у меня возле дома торчал. Если это, конечно, вообще был он…

Если да, то, возможно, решил, что я к парню какому-то еду с вещами, вот и отстал. И хорошо, если так. Мне искать кандидатуру на свидание не придётся: Тимур уже должен был сделать выводы. И судя по тому, что не доставал меня эти полтора суток — сделал.

И вот я сижу в зале, переодетая в ночное платье Джульетты, потому что ближайшая моя сцена — на крыльце, с Ромео. Который, кстати, опаздывает. Серьёзно, на сцене уже хор выступает, а Тимура всё ещё нет.

Не то чтобы я знаю этого парня, но что-то тут не так. Не кажется мне, что он из тех, кто опаздывает без предупреждения. Да, наглый до неприличия, но сюда ведь его ректор впряг. А потому даже такой, как Тимур, должен отнестись к этому ответственно.

Конечно, не одна я замечаю его отсутствие. Но наш худрук решает, что ждать не будем: пока без него начинаем. И я бы рада хоть продолжить таким образом, но почему-то всё больше не по себе становится.

И, конечно, совсем скоро мы приближаемся к его сценам. Во втором акте вообще много Ромео. А здесь его нет совсем…

И, кажется, худрук больше не намерен это терпеть. Ещё бы: у него тут чуть ли не всё срывается. Только моя сцена с кормилицей, разве что, может обойтись без Тимура.

Худрук сначала ворчит, выражая непонимание такой безответственности от вроде бы вполне влившегося к нам Ромео, потом интересуется у ребят, не знают ли они что-то. Те, конечно, не в курсе.

Не удивлена — здесь вообще собрался явно не круг общения этого придурка. Не знаю, с кем он там дружит, но вряд ли с такими вдохновлёнными и безобидными людьми искусства, которые здесь.

— Номер Тимура у кого-нибудь есть? — в подтверждение этой мысли мрачно и без особой надежды интересуется режиссёр.

— В соцсетях не был онлайн со вчерашнего дня, — глядя в экран, говорит девчонка, которая играет кормилицу.

Хм, значит, с кем-то тут Тимур всё-таки общается? Она у него в друзьях? А я думала, что из всех собравшихся теснее всех с ним взаимодействовала.

Не к месту лезут в голову воспоминания о поцелуях. Особенно том, в коридоре… Тогда вообще как будто тормоза сорвало — и ведь непонятно, у меня или него. Так и не могу понять, что это было.

Впрочем, с этим парнем оно везде так. Взять хотя бы ту мою поездку в такси… Теперь даже уверена, что мне не показалось.

Но ведь не из-за этого Тимур исчез? Было бы странно для такого самоуверенного и не в меру наглого типа. Даже если бы обломался со мной, быстро нашёл себе другой вариант. Вот и девчонки у него разные в друзьях, судя по всему. А ведь вряд ли знал её до того, как сюда прийти.

— Он что, срывает нам репетицию? — доносится до меня недовольный вердикт худрука, который, видимо, за время моих размышлений так и не получил никакой зацепки.

А меня вдруг колет тревогой. Запоздало ухватываюсь не за ту информацию, что малознакомая девчонка у Тимура в друзьях, а ту, что он не заходил в соцсети со вчерашнего дня. Что в современном мире — повод для беспокойства.

— Может, проще найти другого Ромео? — предлагает парень, который играет Меркуцио.

И, кажется, имеет в виду себя. Не нравится мне этот блеск в его глазах.

Не то чтобы радею за Тимура — этого озабоченного придурка — но его внезапное исчезновение мне уж точно не по душе. Не покидает ещё стрёмное ощущение, что оно может быть из-за меня.

Вмешиваюсь:

— Не проще. Всего один день пропустил, и уже заменять? Главное, чтобы на спектакле был.

— Вообще-то о таких вещах лучше предупреждать, — тут же возражает мне «Меркуцио».

Почему я, кстати, почти не знаю тут имена каждого из ребят? Представлялись же друг другу, хоть и один раз. Не запомнились совсем.

Что не скажешь о Тимуре…

За которого я почему-то продолжаю заступаться, причём как будто даже распаляюсь, с нажимом говорю:

— У него могли появиться внезапные проблемы. Не всегда получается предупреждать.

Худрук смотрит на меня испытующе, да и взгляды других ребят тоже в мою сторону. От этого почему-то немного не по себе, но держусь как можно увереннее. Ничего такого ведь не говорю. Я вообще за справедливость и, скорее всего, за любого другого на месте Тимура тоже бы хотя бы пару слов высказала.

— Хочешь сказать, что ручаешься за него? — требовательно спрашивает худрук.

Явно не просто вопрос — к чему-то ведёт. Мне перепадёт за Тимура?

— Да, — сглотнув, отвечаю.

Хотя вообще-то за этого придурка ручаться — себе дороже. Он явно не о том думает и вряд ли относится к театру всерьёз.

— Тогда будь так добра, обеспечь его присутствие за час до следующей репетиции в среду, — строго выговаривает мне худрук, будто это я в чём-то провинилась. — И своё тоже. Вашу сцену прогоним до основной репетиции. Она центральная, важно хорошо сыграть. Остальные с его участием сегодня исключаем, но если не явится в следующий раз, ищем нового Ромео, и пусть Тимур сам решает, как ему отвечать перед ректором.

Решительность в его голосе не оставляет шанса что-то возражать. Да и зачем? Справедливо ведь всё в целом.

— Хорошо, — вздохнув, соглашаюсь.

И вот где я этого придурка искать буду? В соцестях не появляется. Значит, даже если номер узнаю, вряд ли ответит. Попробовать через Лизу? Вроде неплохо с ней общаемся.

При мысли о сестре Тимура вдруг вспоминаю их разговор. Про экзамен автоматом, волонтёрство, явно веские причины напасть на препода…

Пренебрежительно ухмыляюсь, даже плечами передёргиваю. И наплевать, что я тут не одна. Просто вот нафига размышлять, что Тимур, возможно, не такой уж гад? Не за то мне хвататься нужно. А за шансы его отыскать.

Волнтёрство по субботам… Это от нашего универа, видимо. И теоретически принять в нём участие может каждый — может, и я совмещу поиски Тимура с хорошим делом?

Не факт, конечно, что этот придурок появится там — ведь это уже завтра. Но шансы есть. Мне ведь надо обеспечить его присутствие на репетиции в среду, а до неё ещё есть время. И прежде чем бросаться искать Тимура, хотя бы попробую такой вариант.

Заодно хочется всё-таки посмотреть на него в такой обстановке. Пока даже не представляю, что этот придурок может быть каким-то другим, кроме как озабоченным гадом. И всё же что-то вроде любопытства появляется.

А ещё и непонятное волнение охватывает. Кто его знает, во что он там вляпался на этот раз.

*****

Сегодня из благотворительных занятий намечается поездка в ближайший детский дом с собранными и купленными вещами: как предметами бытовой необходимости, так и игрушками. И когда я захожу в подсобку, где ребята разбираются с коробками, сразу вижу Тимура.

Он всё-таки здесь. Причём очень даже уверенно держится. И с виду в порядке, жив-здоров.

Тогда какого чёрта вообще было вчера?!

Меня штормит самыми разными эмоциями. Начиная от облегчения — конечно же, из-за того, что я не подведу худрука — до недоумения и даже злости. Безответственно вот так просто пропускать репетицию и пропадать, заставляя других волноваться. Волноваться за сорванную репетицию, конечно же.

Подхожу к Тимуру. Он тут же бросает на меня взгляд: сначала беглый, словно невидящий, а потом смотрит снова, только уже пристально и удивлённо. Не ожидал меня тут видеть.

От этого становится слегка не по себе. Появляется дурацкое ощущение, будто я не требование худрука выполняю, а чуть ли не по своей воле к этому придурку пришла.

Вообще-то заниматься благотворительностью можно всем, если уж на то пошло.

— Тебя вчера не было на репетиции, — сразу перехожу к делу, даже не поздоровавшись. Да и зачем?

Тимур странно усмехается, оставив коробки и подойдя ко мне ближе. При этом смеряет меня задумчиво внимательным взглядом, от которого непроизвольно хмурюсь.

— Поэтому ты здесь? — спрашивает этот придурок привычно нагло и вкрадчиво. — Соскучилась?

— Ты как бы главную роль играешь, и не приходить — это подставлять всех, — тут же обозначаю я, не понимая, с чего бы сердце пропускает удар на уже вполне ведь привычную манеру общения Тимура.

Может, потому, что я уже и не ждала, что он так со мной заговорит?..

Хмурюсь ещё сильнее — дурацкая мысль. Скорее всего, это я сама себе напридумала, что Тимур был возле моего дома, когда к Даше уезжала и что поэтому потом с ним что-то случилось.

— Вчера хреново себя чувствовал, — неохотно поясняет он.

Скептически поднимаю брови. Почему-то в такую версию верится меньше всего.

— Ты не кажешься больным, — зачем-то ещё и спорю. — В смысле физически.

Прикусываю губу, вдруг поняв, что зря я эту подколку дурацкую добавила. У меня уже привычка дерзить Тимуру? Причём как будто защитная какая-то. Словно я боюсь, что если нормально буду с ним говорить, то…

То что? Он ведь при любом раскладе наглее некуда.

К счастью, Тимур пропускает неуместное завуалированное оскорбление. И вполне серьёзно, хоть и хмуро выдавливает, поясняя:

— Перепил позавчера. Вчера жуткая похмелюга была. На экран даже смотреть не мог, резало. Про репу забыл.

Ошарашенно моргаю, вглядываясь в этого придурка и пытаясь понять, он что, действительно такой идиот? Мы тут все уже на уши встали, а он тупо напился? Вот кто так делает?

И ведь верю, что Тимур это серьёзно. Скажи мне такую версию кто-то другой, решила бы, что издевается. Но глядя ему в глаза, слыша это от него, понимаю — правда. От которой ему как будто бы… неловко?

— Это крайне безответственно, — наконец обретаю дар речи, обозначая это как можно жёстче.

Не то чтобы тянет отчитывать Тимура, но вообще-то у нас один коллектив в драмкружке, подводить людей нельзя. Пусть хотя бы на будущее учтёт, а то не похоже, что раскаивается. Да, хмурый и немного сконфуженный, но при этом скорее сердито на меня смотрит, как будто это я выкинула какой-то фортель.

— Крайне безответственно — отпускать едва совершеннолетнюю девственницу-дочь к какому-то уёбку на две недели с вещами, — неожиданно заявляет Тимур, причём ощутимо жёстко, давя взглядом.

Аж вздрагиваю от таких поворотов, не сразу уловив смысл его предъявы. И пауза между нами такой осязаемой становится…

Нет, нормально вообще?

Я, конечно, думала, что Тимур действительно был там и домыслил всё сам, но как бы рассчитывала, что это его образумит. А получается вроде как наоборот. Напился, видимо, тоже из-за этого. А теперь ещё и обвиняет.

— Нечего разговор подслушивать и на маму мою гнать, — придя в себя, обозначаю одним только тоном, что из нас двоих тут только я имею основания предъявлять что-то. — Как и следить за мной.

Не похоже, что мне удаётся пристыдить Тимура. Вообще не теряется, ещё и сообщает мне так, будто это прям всё объясняет:

— Ревновал. А потом злился.

Кажется, его дурость заразительна, потому что иначе трудно объяснить, какого чёрта мне как будто даже приятно становится.

— Потому и выпил? — пренебрежительно спрашиваю в дурацком порыве узнать детали, как там Тимур по мне загонялся.

Умом понимаю, что мне это нафиг не нужно же, но какого-то чёрта сердце трепыхается в груди.

— Не мог с этим справиться иначе, — хмуро признаётся Тимур. — Либо так, либо тебя найти и разборки твоему уёбку устроить.

О, так это ещё и хороший выбор был? Из двух зол, так сказать.

Какого-то чёрта тянет чуть ли не улыбаться. Хотя, скорее всего, это на смех пробивает — этот придурок ведь на полном серьёзе заявляет такую, если подумать, чушь. Чуть ли не драма у него там по фигне. И устраивает какой-то детский сад, бунтует.

— Ведёшь себя как ребёнок, — почти спокойно обозначаю. Примирительно как-то. Не могу ничего поделать, голос сам собой таким становится. — На репетицию придёшь?

— А надо? — то ли продолжает бунтовать Тимур, то ли и вправду забить решил.

Даже не понимаю, какой тут вариант. Не по себе становится. На его разборки с ректором, может, это и не повлияет, но на наш спектакль — запросто. Я ведь вроде как уже привыкла, что Тимур у нас Ромео. Теперь нового искать… Да, претендент есть, но не будет же он двоих сразу играть, тем более, в одной и той же сцене? По любому придётся нового искать.

И да, некоторое время назад меня это нисколько не парило, и я всё равно хотела, чтобы Тимур покинул драмкружок. Но… Вот даже не знаю, что именно измениться успело, но пусть уж останется. Да и я худруку обещала. Он на меня рассчитывает.

— Надо, — назидательно говорю. И, возможно, позже я буду об этом жалеть, но, вздохнув, выдавливаю: — Я к подруге ехала. У неё буду две недели.

Тимур, кажется, даже моргать перестаёт. На его лице так быстро меняются эмоции, что ни одну даже толком ухватить не могу. Впрочем, зачем?

— Да? — на выдохе уточняет он.

Качаю головой. Устроил тут. Мог бы сразу спросить, если уж так колбасило.

— Придурок, — беззлобно заключаю.

— Придурок, — с ощутимым облегчением в голосе соглашается Тимур и нагло улыбается.