Глава 47

Деймон

Худшие три дня моей жизни.

Я даже предположить не мог, что после всего выпитого мной алкоголя мое тело будет все еще способно тренироваться. Надеялся, что просто сдохну в луже рома.

Вытираю со лба пот, пытаясь отдышаться после отличной атаки, и несколько раз коротко и часто моргаю, чтобы избавиться от солнечных зайчиков перед глазами. Сердце колотится так быстро, что вызывает у меня боль в ребрах.

Дерьмо.

Через четыре дня важнейшая игра в моей жизни, от которой зависит мое будущее, а я никак не могу просохнуть и вместо воды пью лишь ром, чередуя его с виски.

— Порядок? — Реджи хмурится, глядя мне в глаза.

Киваю, не в силах произнести ни слова.

На самом деле я не в порядке. И Реджи прекрасно это понимает.

— Точно?

— Следи лучше за игрой, а не за тем, в порядке ли я, — все же нахожу в себе силы нагрубить ему.

Реджи лишь качает головой. По его взгляду я догадываюсь, что он волнуется. Но какого черта он постоянно задает мне эти вопросы? Ну скажу я ему, что хочу сдохнуть каждый божий день, он как-то сможет это изменить или что? С каких пор обсуждение проблем с тем, кого это не касается, поможет решить их?

О господи. Я снова превращаюсь в ворчливого Итана…

Дожили.

Думая о том, каким жалким я стал, перевожу взгляд на бровку и вижу Эли. Она разговаривает с нашим новеньким, Коннором, и улыбается ему. Все мое тело напрягается. В жилах закипает кровь. Я ревную ее так сильно, что едва ли не киплю от злости.

Может, это с ним она переписывалась все это время?

Хотя какое мне дело уже до этого? Я никогда не смогу простить ее измену.

Да, наверное, кто-то может стабильно изменять друг другу и при этом оставаться вместе, но я так не смогу. Это унизительно — смотреть в глаза любимого человека и знать, что он предал тебя и все то, что вы вместе построили. А потому пусть она переспит хоть со всеми «Ягуарами». Мне уже наплевать.

Ладно, я лгу. Мне не наплевать. Я ненавижу то, что чувствую к ней. Но я пережил подобное однажды. Переживу и сейчас. Просто все произошедшее лишь в очередной раз напомнило мне о том, что лучше быть одному.

Возвращаю внимание к тренировке, пытаясь заставить себя играть. Мы разделились на две команды: «белые» и «красные», и сейчас красные разыгрывают аут. Я занимаю свою позицию, пытаясь сосредоточиться хотя бы на время этого гребаного чужого коридора. Когда звучит свисток, я высоко выпрыгиваю выше красного и забираю мяч. Тут же прорываюсь вперед, несмотря на угрозу в виде двух боковых, но в итоге получаю удар в плечо справа и падаю на газон.

Дерьмо.

Тренер дает свисток. Я чувствую, как горит рука в том месте, где содралась кожа, но, стиснув зубы, поднимаюсь на ноги.

— Сантос, нужна замена? — кричит он мне.

Вскидываю бровь, в недоумении глядя на тренера.

— Понял, — усмехается он и жестом просит продолжать тренировку.

Нахожу взглядом того кретина, который в меня влетел. У меня стреляет плечо. На тренировках мы не ломаем друг друга. Никогда. Манишки разных цветов не перестают делать нас одной командой. И если этот новенький, Коннор, этого не понял, придется объяснить ему доступным языком, что здесь ему не место.

Соперники идут в контратаку. Пол хорошо бьет ногой. И меня это вообще не должно волновать, поскольку я на другой половине поля. Но едва я нахожу Коннора, в глазах темнеет.

Когда он пытается занести мяч, я сбиваю его с ног. Чертовски грубое нарушение, но мне плевать.

— Тебя сделали капитаном из жалости, потому что ты слепой? — орет на меня придурок.

— Что ты сказал? — Я подхожу к нему вплотную.

— Кэп… — тут же подлетает Реджи, но поздно, ведь мой кулак уже летит Коннору в нос.

Но ему мало. Коннор рвется вперед и замахивается. Чувствую, как жжет губа, и, проведя по ней пальцами, на подушечках вижу кровь. Сплевываю ее и поворачиваюсь к кретину с громким смешком.

Едва делаю рывок, меня оттаскивают назад Пол и Калеб.

— Какого хрена вы устроили тут бои без правил? — громыхает голос тренера.

— Пф, — фыркаю я. — Это еще только первый раунд.

— Сантос, — рычит тренер. — В тренерскую. Живо!

С оскалом смотрю на Коннора, пока пересекаю поле. Взгляд снова падает на Эли, которая машет помпонами вместе с подругами. Дольше положенного любуюсь ее татуировкой на спине, а затем и лицом, стоит ей повернуться. Она такая красивая, что у меня захватывает дыхание.

Когда ее взгляд встречается с моим, она не отводит его. Ее синие глаза не сияют, как обычно. Из них словно пропала искра.

Неужели она сожалеет?

Сомневаюсь.

Отворачиваюсь от нее и скрываюсь в тоннеле. По длинному коридору дохожу до тренерской и падаю на стул. Тренер приходит минуты через две. Он бросает свисток на край стола передо мной, после чего садится напротив.

— Что с тобой?

— Парень дикий, я просто пытался объяснить ему понятным языком. Мы не держим в команде тех, кто не уважает других игроков.

— Деймон… — Тренер качает головой. — Ты должен быть собран на игре. Понимаешь это? Какое дерьмо бы ни сидело в твоей голове, избавься от этого, черт побери.

— Есть, сэр.

— Коннора я отстраню на игру. Но не потому, что поощряю то, что ты сделал, а потому, что он действительно еще не стал частью команды.

— Спасибо, сэр.

— Не заставляй меня краснеть за тебя.

— Простите, сэр.

— Меня раздражает, когда ты во всем со мной соглашаешься, Сантос. Чувствую себя в эти моменты душевнобольным.

Я издаю смешок.

— Хотите, могу послать вас на хрен? Сэр.

Тренер закатывает глаза.

— На сегодня ты свободен.

Со смешком покидаю тренерскую и иду в раздевалку. На телефоне вижу сообщение от Дэвида с просьбой приехать и хмурюсь, но все же отвечаю ему, что скоро буду.

* * *

Полчаса спустя я подъезжаю к особняку. Меня встречает шум газонокосилки и запах свежескошенной травы. Жмурясь от ярких солнечных лучей, я подхожу к крыльцу и вижу стоящего на нем Дэвида.

— Мне стоит бояться того, что теперь ты действительно можешь меня догнать и дать по яйцам за все, что я творил? — ухмыляюсь и останавливаюсь на расстоянии.

Дэвид проводит рукой по своим темным волосам и фыркает:

— Рад, что ты наконец-то осознал, что я никогда не шутил.

Он подходит ко мне и протягивает листок бумаги. Нахмурившись, беру его, не сводя взгляда с Дэвида.

— Открой, — командует он, не сводя с меня взгляда.

Выглядит он стремно. Словно собирается меня убить после всего, что я с ним сделал.

Все же не желая умирать такой глупой смертью, я послушно открываю листок и вижу чек на миллион долларов. Подношу листок ближе, чтобы убедиться, что мне не кажется.

Мне не кажется.

Это действительно чек на миллион долларов, выписанный на мое имя.

Мои брови практически улетают в стратосферу.

— Я не продам тебе свои яйца. Даже за миллион долларов, — я говорю ему с серьезным видом, и Дэвид начинает хохотать.

Возвращаю ему чек, но он лишь качает головой:

— Я не знаю, как тебя отблагодарить за все то, что ты сделал для меня.

— Нормальные люди обычно говорят спасибо, — умничаю я. — А ты, очевидно, тот еще псих.

Он фыркает и убирает руки в карманы, глядя куда-то вдаль. Некоторое время мы стоим и молчим, как два идиота, а затем Дэвид кивком просит садовника выключить газонокосилку и поворачивается ко мне.

— Я хочу прийти на твой последний матч за «Ягуаров», — вдруг говорит он.

— Я не говорил тебе об этом, — хмурюсь я.

— Клинтон сказал. И я хочу поддержать тебя. Да, я еще не так уверенно стою на ногах, но мне плевать, что скажут люди. Я могу ходить. И для меня это уже охренеть какое достижение. Если кто-то посмеет назвать меня калекой, я лишь рассмеюсь, потому что ад, через который я прошел, научил меня тому, что мне наплевать на мнение других людей. Пусть обсуждают, осуждают или даже жалеют. Мне плевать. Ты всегда был прав: жизнь одна. И я хочу жить.

— Жить без миллиона долларов? — ерничаю я.

— Ты можешь просто послушать, придурок? — Дэвид закатывает глаза. — Я договорился о том, что к тебе на матч приедет мой агент. И тренер команды, за которую я играл. Я ничего не могу тебе пообещать, но все в твоих руках. И я знаю, что контракт с клубом принесет тебе сотни миллионов долларов…

Он вдруг замолкает.

— Но? — вскидываю бровь.

— Но еще я знаю, что ты лучший реабилитолог, которого я встречал в своей жизни. И если вдруг с регби не сложится, я хочу, чтобы ты занимался тем, в чем ты действительно хорош. У тебя дар, понимаешь? Я никогда не встречал таких талантливых парней. И я просто хочу, чтобы ты знал, что, даже если выберешь будущее без профессионального спорта, у тебя будут деньги.

— Дэвид, я не возьму этот чек, — беспрекословно заявляю я.

— Я слишком близко стою, — рычит Дэвид. — Не заставляй меня бить тебя по яйцам.

Я усмехаюсь:

— Дэвид…

— Ты спас мне жизнь, кретин, — он тычет в меня пальцем. — Это меньшее, что я могу для тебя сделать.

— Слушай, сходи проверься, — выдыхаю я. — У тебя точно беда с головой.

Он снова смеется.

— Хочешь выпить пива? — предлагает Дэвид. — Мой водитель потом отвезет тебя домой.

— Не думаю, что пить пиво с таким психопатом, как ты, — хорошая идея.

— Но жизнь одна. — Дэвид пожимает плечами, вызывая у меня смех и забирая из моих рук чек, чтобы сложить его и сунуть мне в карман.

Я качаю головой, но Дэвид хлопает меня по плечу, и в его взгляде я вижу огромную благодарность. Усмехнувшись, я послушно плетусь за ним в особняк, где следующие несколько часов мы болтаем обо всем на свете, делая вид, что он не психопат.

Но он психопат.

Без миллиона долларов.