Глава 6

На следующий день я едва успела позавтракать, как к дому подкатила знакомая повозка. Яркая, расписная, с бубенчиками и какими-то загадочными символами на боках. Такую повозку во всем королевстве имела только одна особа.

— Зельма! — обрадовалась я, выбегая навстречу.

Из повозки выбралась невысокая плотная женщина в ярком платье и с огромной сумкой через плечо. Пересыпанные серебром седины черные волосы были заплетены в косы, украшенные разноцветными лентами, а на шее висело множество амулетов.

— Стефана, дорогушенька! — Зельма обняла меня так крепко, что я едва не крякнула. — Как дела? Как здоровье? Как мой цветочек Илинка?

— Все хорошо, тетушка. Илинка по-прежнему влюбляется в неподходящих мужчин, а я делаю гробы.

— Замечательно! — Зельма хлопнула в ладоши. — Значит, ничего не изменилось. А я из столицы столько новостей привезла!

Мы прошли в дом, где Михай уже суетился, готовя чай и пироженки. Спиридуш всегда радовался приезду Зельмы. Просто считал очень душевной дамой.

— Михай, голубчик! — воскликнула Зельма. — Как поживаешь? Не скучаешь?

— Скучаю, Зельма, скучаю, — признался он. — Хорошо хоть Стефана не дает окончательно закиснуть.

— Правильно делает. А теперь садитесь оба и слушайте, что творится в столице.

Зельма устроилась в кресле, приняла чашку чая и приготовилась к рассказу. А рассказывать она умела. Да так, что слушаешь, затаив дыхание.

— Ну, во-первых, — начала она, — король наш еще красивее стал. Прямо неприлично красивый. Глаз не оторвать! Темные волосы, пронзительные голубые глаза, фигура статная… Все дамы при дворе от него млеют.

— А королева? — поинтересовалась я.

Лицо Зельмы помрачнело:

— А вот с королевой беда. Совсем плоха стала, бедняжка. Бледная как полотно, худая да собственной тени шарахается. И сны, говорят, ей снятся жуткие.

— Какие сны? — полюбопытствовал Михай, аж подавшись вперед.

— Болтают, будто ночами кто-то к ней является. Мужчина какой-то. И творит с ней… ну, непотребное, — понизила голос Зельма. — А наутро она ничего не помнит, только чувствует себя разбитой и опустошенной.

У меня неприятно похолодело в груди. Что-то в этом рассказе показалось знакомым. Кажется, сплетни о таком уже слышала на базаре.

— И что при дворе говорят?

— А что обычно говорят? — махнула рукой Зельма. — Шепчутся, что на королеве проклятие. Мол, надо ее из дворца услать, а королю другую жену взять. Молодую, здоровую и способную наследников родить.

— Бедная женщина, — сочувственно пробормотал Михай.

— Вот и я так думаю, дорогушенька. А король хоть и красивый, но холодный какой-то стал. К жене равнодушен, будто она ему больше не нужна. Только и интересуется государственными делами да охотой по ночам.

— Охотой по ночам? — удивленно переспросила я.

— Да. Говорят, с недавних пор полюбил ночную охоту. Скачет по лесам до рассвета, а потом весь день спит. Придворные уже начали роптать, мол, когда же король делами заниматься будет?

Я задумалась. Ночная охота, бледная истощенная жена, жуткие сны… Чего только не бывает.

— Тетушка, а ты королеву видела?

— Видела, конечно. На приеме была. Жалкое зрелище, скажу я тебе. Сидит как призрак и улыбается через силу. А на шее у нее…

— Что на шее?

— Следы какие-то. Маленькие и круглые, ну как от зубов. Говорит, что комары покусали, но какие же комары поздней осенью-то?

Мы с Михаем переглянулись. Следы от зубов на шее — это уже совсем нехорошо.

— А что придворные лекари говорят? — спросил спиридуш.

— Разводят руками. Один говорит, что это нервы, другой, что дурная кровь. Третий вообще предлагает кровопускание. Но толку никакого.

— А ты не пробовала помочь?

Зельма грустно покачала головой:

— Да я бы попробовала, но к королеве не пускают. Говорят, знахарки при дворе не нужны, есть ученые лекари. А что эти лекари понимают в таких делах?

И правда. Иначе б у этих лекарей пациенты никогда б не умирали.

Мы еще долго обсуждали столичные новости. Зельма рассказывала о новой моде, политических интригах и придворных скандалах. Но мои мысли все время возвращались к истории с королевой.

После обеда знахарка отправилась навестить Илинку, а я принялась за работу над гробом для графа Дечебала.

Константин доставил эбеновые доски прямо с утра, как и договаривались. Черные, тяжелые и пахнущие экзотическими смолами. Красота! Работать с ними всегда было непросто. Дерево твердое, как камень, и требует особых инструментов и терпения.

Сначала я тщательно измерила доски и сделала разметку. Гроб должен был быть стандартного размера, но пропорции требовались идеальные. Граф Дечебал, судя по заказу, был особой привередливой.

Я начала с изготовления дна. Взяла самую широкую доску и принялась ее обрабатывать рубанком. Стружка падала на пол черными завитками, а доска постепенно приобретала нужную форму и гладкость.

Работа шла медленно. Каждое движение рубанка требовало усилий, потому что дерево сопротивлялось, словно не желало превращаться в последнее пристанище. Но я упорно продолжала, время от времени проверяя, насколько ровная поверхность.

Когда дно было готово, я принялась за боковые стенки. Здесь работа была еще сложнее. Доски нужно было не только обработать, но и точно подогнать друг к другу. Малейшая неточность, и гроб получился бы кривым.

Михай время от времени материализовывался рядом, давал советы или просто наблюдал за работой.

— А зачем этому графу такой дорогой гроб? — спросил он, когда я делала пазы для соединения досок.

— Не знаю, — честно призналась я, аккуратно выпиливая паз тонкой пилой. — Может, любит роскошь. Или хочет произвести впечатление на потомков. Ну… или просто произвести впечатление на какую-нибудь женщину.

— Да, времена нынче такие, — согласился он. — Дамы капризные пошли, надо уметь удивлять.

— Странно все это, — пробормотал спиридуш. — Обычно люди не так тщательно готовятся к собственной смерти.

Я остановилась, держа пилу в руке, и выдохнула:

— Так он же не человек. Да и умер давно.

— Ах, да. Все время забываю.

К вечеру у меня была готова основа гроба. Дно и четыре тщательно подогнанные соединенные стенки. Эбеновое дерево поблескивало в свете ламп, словно черный шелк.

Завтра нужно будет прикрепить золотые украшения от Якуба и установить замок Анки от гномов. А пока что гроб выглядел строго и элегантно. Ну, достойнейшее ложе для аристократа.

Я отложила инструменты и вышла на крыльцо подышать свежим воздухом. Руки болели от непривычно твердого дерева, а в мастерской стоял густой запах эбеновых опилок.

Ночь была ясная и звездная. Луна освещала кладбище серебристым светом, а лес за ним тонул в тенях. Я стояла, любуясь пейзажем и размышляя о словах Зельмы.

Вдруг… между деревьев что-то мелькнуло. Да-да, темная тень скользнула между деревьями. Это было слишком быстро и плавно для животного. Да и человека тоже.

Я напряглась, вглядываясь в чащу. Но тень исчезла так же внезапно, как появилась. Может, показалось? Или ветка качнулась на ветру?

Но ветра не было. Ночь стояла тихая и безветренная.

— Михай! — позвала я.

Спиридуш тут же появился рядом.

— А? Что случилось?

— В лесу что-то было. Тень какая-то.

Михай прищурился, вглядываясь в нужном направлении, но ничего подозрительного не увидел.

— Сейчас там пусто, — сообщил он. — Может, Дракулешти опять за старое взялся?

— Нет, не он. Тень была другая. Больше. И двигалась совсем не так.

— Хочешь, проверим?

Я покачала головой. После истории с волколаком мне не хотелось лезть в ночной лес без крайней необходимости. Мой зад, конечно, любит приключения, но не когда у меня большой заказ.

— Не стоит. Если что-то и было, то уже ушло.

Однако всю оставшуюся ночь я чувствовала, что кто-то наблюдает за мной из темноты леса. Несколько раз мне казалось, что я вижу, как что-то скользит между деревьями, но стоило присмотреться, как все становилось неподвижным.

Утром… ну, когда встал, тогда и утро, я решила расспросить Ионуца. Там… не замечал ли он чего странного. Но смотритель кладбища только пожал плечами.

— После того как мы прогнали Дракулешти, все тихо, — сказал он. — Может, тебе просто показалось?

Возможно. Но почему-то мне не давала покоя мысль о том, что в лесу появилось что-то новое. Что-то, что наблюдает и ждет.