Глава 2

Получив в наследство волосы цвета гречишного мёда и янтарные глаза, к совершеннолетию я расцвела, наконец, избавившись от прыщей, и стала обладательницей чистой светлой кожи. И окружающие стали замечать, что у меня получается очаровательная улыбка. Вытянувшись, я перестала сутулиться, и стала привлекать слишком много к себе внимания. В тот момент это нисколько не показалось опасным. Я просто не осознавала, какое впечатление произвожу. За восемь лет на меня всегда смотрели, как на пустое место, и этот факт позволял мне никого не опасаться. Считывать же эмоции относительно своей особы я давно перестала, помня какой болью раньше это отзывалось во мне. Установленные ментальные щиты надёжно блокировали любые проникновения в мою энергозону…

Моя наивность дорого мне стоила…

Мне едва исполнилось двадцать. Официальный возраст, когда я в полной мере могла нести ответственность за свои поступки. Никто не ждал и не боялся этого дня так, как я. Готовилась, репетировала, предвкушала… За неделю до срока записалась на приём к ректору. Целью было прошение о моём переводе в другое заведение. Неполноценность не позволяла мне закончить обучение, а значит, находиться здесь далее — было нецелесообразно.

Уже стоя перед кабинетом с табличкой: "А. Знатный" и аккуратно держа пластиковый лист с составленным заявлением, я в который раз прокручивала в уме предстоящий разговор. Косые лучи заходящего солнца чертили линии сквозь неприкрытые жалюзи, отражаясь на светлых стенах. Секретарь толкнула меня в приоткрытую дверь и пропищала через мою голову:

— Спасибо, что отпустили пораньше.

Оказавшись перед столом ректора, я смутилась и совершенно растерялась. Промямлив что-то нечленораздельное, я положила перед ним документ и замерла в ожидании. Лениво оглядев меня, мужчина, источающий едкий запах мускуса, опёрся своим острым подбородком на скрещенные пальцы.

— Что, не нравится в нашем заведении?

Я немного сумбурно принялась объяснять, что, несмотря на все сроки, так и не смогла проявить истинную сущность.

— Ты испробовала все способы? — хитро осклабившись, спросил Знатный и странно хохотнул, оценив мой непонимающий вид. — Ты невинна?

— Господин полковник…

— Как сладко ты это произносишь, — проурчал он, вскочив, и с грацией, присущей смертельно опасным хищникам, обходя меня по кругу.

Стараясь не пускать его за спину, я поворачивалась за ним и почти закричала, поняв, что он запер дверь на ключ.

— Как твой ррруководитель я должен попытаться ррразбудить в тебе полиморррфа. Уверррен, тебе понррравится…

Все знали, как сильны истинные, какой скоростью они обладают, но, ощутив это в реальности, я осознала насколько я слабее. Инстинкты во мне просто кричали — покориться, избежать увечий, умилостивить хищника, но что-то иррациональное глубоко внутри заставило сопротивляться. Зверь рвал мою одежду вместе с кожей, вгрызался в плоть, рыча, наслаждаясь и упиваясь моим сопротивлением. Именно это и завело его сильнее, и игра переросла в нечто более опасное…

Боль не имеет границ. Она умеет заполнять не только тело, но и душу. Я закрыла глаза и позволила ей захлестнуть меня, вытесняя мысли, оставляя лишь оболочку…

Очнувшись, я поднялась, скользя ладонями по липкой остывающей крови. Она покрывала мою кожу, сочась из рваных ран. В комнате, погружённой в темноту, я была одна. Оказавшись на ногах, завернулась в обрывки одежды и, пьяно качаясь, пошла прочь. В лазарет я пришла, переставляя ноги чисто автоматически, и практически рухнула на пол, едва переступив порог. Дежурный затащил меня в бокс и вызвал врача. Когда я пришла в себя, начальник медчасти, осмотрев меня, выгнал остальной персонал с требованием не разглашать увиденное.

— Знатный вошёл в состояние гона. Любой суд его оправдает. С гоном ему простят даже убийство. Поверь, такой враг тебе не нужен. К тому же… — доктор, как будто стыдясь, продолжил. — Теперь он, наверняка, будет считать тебя своей собственностью.

— Ппочему?

— Ты слабая самка, — пояснил доктор и, втянув воздух, качнул головой. — И Знатный — твой первый… Будешь сопротивляться — он сделает тебя изгоем, будет травить, загонять. Быть объектом гона полиморфа… Тебе просто не повезло оказаться в неправильном месте. Странно, почему он отреагировал так на тебя, ведь ты… ну, не совсем…

Закрывшись простынёй, я отвернулась к стене и, сдерживая слёзы, кусала губы. Стать причиной одержимости чужого, к тому же имеющего власть, постороннего истинного. Это было похоже на страшный сон.

— Где он сейчас?

— В своём блоке. Мы ввели его в медикаментозный сон. Возможно, удастся подавить его тягу до следующего раза.

— И… когда будет следующий… раз?

— Если тебя не будет рядом… возможно, полгода. Если ты будешь на глазах — раза в два меньше, а может…

— Теперь меня не выпустят? — ответом мне была тишина. — Так не должно было быть.

— Может быть, он и не зациклится на тебе. Обычно нас клинит только на тех, кто умеет дать отпор, а ты… — пытался успокоить меня врач, но я уже поняла, насколько влипла. — Произошедшее между вами нужно оставить в тайне. Поверь…

— Мне огласка не нужна, — сумасшедшей я не была. Никто меня после такого скандала не примет на работу.

— Ближайшую неделю из бокса ты не выйдешь. Всё сдашь потом.

— Вы же не подпустите его ко мне? — встрепенулась я и зашипела от боли под сорванными повязками.

Доктор промолчал, и это было весьма красноречивым ответом. Меня списали. Только вот никто не брал в расчёт, что я не просто не способная измениться. Я — лучшая курсантка университета Защиты, и у меня появилась цель — защитить свою жизнь.