Глава 3

Я действительно многому научилась. Самый главный урок был мной усвоен: не обязательно быть самым сильным, достаточно знать слабые стороны противника и уметь казаться безобидной. Отлежавшись в лазарете, я вышла, покрытая тонкими отметинами, которые со временем превратятся в едва заметные шрамы, и с чётким планом собственного выживания. Внешне я демонстрировала смирение, казалась сломленной и слабой. На самом деле я исподволь изучала своего начальника, надеясь вычислить его уязвимости. Ничего, кроме безмерных амбиций, найдено не было. Знатный рано занял высокую должность, получил звание полковника после участия в боях на границах с дикими землями и крайне гордился оказанным ему доверием, строго следовал уставу и в связях, порочащих его, замечен не был. Досадно.

Спустя пару недель я вернулась с занятий и, не успев закрыть за собой дверь, вскрикнула от неожиданности: в центре моей комнатки стоял ректор собственной персоной.

— И как же это меня так угораздило? — оглядев меня с ледяным презрением, он указал на кровать. — Сядь!

Прижавшись к двери, я мотнула головой, даже не пытаясь скрыть охвативший меня страх. Каждый нерв в теле натянулся, когда мужчина сгрёб меня за шкирку и толкнул на матрас. Беспомощно вскрикнув, я попыталась отпихнуть ректора от себя.

— Не провоцирруй меня, — низко зарычал Знатный, и я замерла, едва дыша. — Надо поговрррить.

Застыв, я исподлобья следила за напряжённо застывшей фигурой у окна. Красивый мужчина, выше меня на голову, жилистый, крепкий, с широкими плечами, натянувшими дорогую ткань пиджака. Совершенно белые, откинутые со лба, волосы обрамляли лицо с острым подбородком, тонкими губами и глазами, с приподнятыми внешними уголками, что свидетельствовало о хорошей родословной. О таком грезит каждая девушка… пока он не станет грызть её тело.

— Я ознакомился с твоим делом. Сирота, живёшь на стипендию, — Знатный осматривал более чем скромную обстановку моего жилища. — Не можешь измениться, — неожиданно мужчину передёрнуло от омерзения, при виде паука, спускающегося по стеклу или от осознания моей ущербности. Мне было всё равно.

— Что вы хотели, господин… — я запнулась, зажимая рот ладонью, как наяву вспомнив, насколько Знатному понравилось это обращение в тот, другой день.

— Не уверен, что сам понимаю, но мне стоило тебя увидеть, чтобы сделать выводы, — склонив голову набок, он бесцеремонно осмотрел меня, задержав взгляд на вздымающейся груди и открытой шее. Скорее всего, он сам не осознавал, с каким голодом делал это и, сглотнув, отвернулся, пробормотав надтреснутым голосом. — Ничего особенного, из-за чего стоит беспокоиться. Обычная бракованная…

Осторожно поднявшись с кровати, я шагнула в сторону от него и, заметив мгновенно напрягшееся тело, спросила:

— Позвольте мне перевестись.

— Нет.

— Мне очень нужно…

И вот тут я совершила одну из самых больших ошибок в своей короткой жизни — я отступила назад…

— Я сказал — «нет»! — заорал ректор, нависая надо мной, делая тесное пространство ещё меньше. — Ты… — ухватив меня за подбородок, он, чуть не оторвав мне голову, запрокинул её вверх и, помедлив пару мгновений, вцепился клыками в шею, удовлетворенно застонав.

Теплая кровь струилась по коже, стекая под ворот рубашки, острый запах металла повис в воздухе. Не в силах вывернуться, придавленная чужим телом к стене, я тонко заскулила.

— Вкусная, — благоговейно выдохнул мужчина, зализывая жёстким языком укус, и замер, уткнувшись носом мне в макушку. — Не могу… уйдёшь потом… позже… — лгал он, не зная, что я ощущаю его желания, мертвея от ужаса: Знатный не собирался меня отпускать. Никогда.

— Мне больно, — стараясь не шевелиться, ровным голосом произнесла я.

Ректор отшатнулся, словно очнувшись, и, вынув из кармана платок, вытер с собственных губ мою кровь и, лишь затем, протянул ткань мне. Ухватив её слабыми пальцами, я промокнула сочащуюся рану.

— Надо обработать, — равнодушно заметил мужчина, но бешено пульсирующая жилка на его виске, свидетельствовала о том, что внутри он рвётся с поводка. — Сегодня ты перебираешься в мой блок. Жить здесь, — мужчина в очередной раз поморщился, — невозможно.

— Неприемлемо курсанту жить в преподавательском корпусе, — наощупь открыв кран, я смочила платок. — В уставе сказано…

— Я знаю устав, девочка, — с издёвкой протянул ректор, ухватив меня за растрепавшиеся волосы и пропуская их сквозь пальцы. — Здесь ты ненадолго.

— Пока я не сдам экзамен… — сокрушённо вздохнув, я скорбно опустила плечи.

— С ума сошла? Тебя же прибьют под первым кустом, — он облизнулся, рассматривая, как испарина скатывается капелькой с виска по моей щеке. — Глупая…