Глава четырнадцатая
Сожеро встретил гостей холодным, густым туманом и непроглядной темнотой. Хотя по всем правилам должно уже было понемногу светать, погода почему-то не хотела признавать никаких законов.
Бревенчатый балкон потерявшегося в тумане дома был со всех сторон огорожен плотными высокими стенками, лишь с одной оставаясь открытым. Прямо напротив неширокого, темного от влаги отверстия слабо светилась щель приотворенной двери и Шэдгер первым шагнул туда.
– Лошадей купить не удалось, – встретил их деловитым сообщением сидевший в комнатке маг, – день вчера был не рыночный. И сегодня тоже. Дня через три начнут пригонять скотину на продажу… но вы же не станете ждать? Мы наняли повозку, довезет до Лосты, это большая деревня на тракте. Там есть заводчик и застава почтовой гильдии, они дают коней в аренду. Можно и карету нанять. Разберетесь сами. Идите на постоялый двор, Люгенс проводит, обоз скоро отправится. Местные поодиночке сейчас не ездят, говорят на тракте неспокойно. Но наших пока никто не трогал.
– Ясно, – многозначительно глянув на прикрытого личиной короля, Шэдгер вежливо поблагодарил: – спасибо за совет.
– Нужно отправить вестника генералу, пусть все прочешут, – сквозь зубы скрипнул Тер, давно усвоивший простую истину, никто из путников не станет паниковать просто так.
Раз так упорно собираются в обозы – значит, слышали о бандах от проверенных людей.
Люгенс был немолодым, молчаливым портальщиком. Судя по кислому выражению лица, он вовсе не радовался неожиданному заданию старшего магистра, но возражать не посмел. У них вообще была очень жесткая дисциплина, как пояснил когда-то Анцельс. И добавил, что в этом деле иначе нельзя. Магия вообще шуток не любит, а портальная – тем более.
Повозки уже выстроились в линию на дороге, ведущей к тракту, и возчики заканчивали последние приготовления. Проверяли крепость упряжи и крепления багажа, смазку колес и запоры дверей. Никому не хотелось останавливаться посреди дороги из-за какой-нибудь мелочи. Мало того, что отстанешь, так еще и ехать потом будешь последним, собирая на колеса навоз и грязь за всем обозом.
Кибитка, нанятая магами, оказалась добротной и даже удобной. Правда, мягких диванов в ней не имелось, зато кучер застелил нутро щедрым слоем прошлогодней соломы, и бросил сверху валяную кошму. У Тера с телохранителем лежали в сумах похожие одеяла. Такие же серые, легкие и теплые, но лишь на вид, качество было несравненно лучше.
Король сполна это оценил, замотавшись до бровей и проспав большую часть пути.
– Есть хочешь? – осведомился Шэд, когда его величество завозился и откинул с лица одеяло. – Линд сунул в мой мешок короба с едой и фляги с чаем.
– Давай.
В пятом часу утра ни одному из них кусок в рот не полез, хотя вставший проводить сына маркиз утверждал, что все опытные путники перед отправлением плотно завтракают.
Но убедить не смог. А вот теперь пошло, и весьма живо.
– Путешествие в повозке имеет несомненные достоинства, – удобно развалившись и поглядывая в оконце, рассуждал Шэд через полчаса, – не капает на голову, не задувает под застежку и, главное, можно есть, разговаривать и даже петь.
– Избавь от пения, – выглянул в свое оконце Тервальд и добавил ложку дегтя, – зато кусты и сосны еле ползут. А если бы мы сидели в седлах, они бы мелькали.
– Лошади не железные, через пару часов такой скачки рухнут, – возразил его друг.
– Наш новобрачный выдал мне зелье… – сообщил его величество, – от него будут скакать целый день.
– Потом сдохнут. Не жаль животных?
– Не сдохнут, я спросил. Пару дней отдохнут и будут как новые. А на обратную дорогу мы наймем карету и будем менять коней.
– Значит, ты твердо решил забрать отсюда эту Аделию? Правы были сплетницы, говоря, что выбираешь невесту?
– Не повторяй их глупых выдумок, – отмахнулся Тер, прекрасно зная, что верный друг просто подначивает, – я же нормальный человек, а не придуманный Вильгельминой дурачок. Жениться на девушке, которую видел меньше минуты – такое лишь слабоумному может прийти в голову. Но увезти ее нужно. Во-первых, она обязана пройти новую проверку и принять наследство. Во-вторых, я подписал указ, ей пожаловано имение и титул баронессы. Спасение короля должно вознаграждаться достойно, иначе в следующий раз никто не пожелает пачкать рук. Ну и суд над ее тетушкой, Аделия имеет право высказать свои пожелания, мы ведь не знаем всего, что ей пришлось вытерпеть от той злобной жабы.
– Никак не привыкну к тебе новому, – проворчал Шэд, – даже бояться начинаю. Тогда поедем верхом, и надеюсь, нам повезет купить выносливых коней.
Но Лоста их разочаровала. У заводчика коней на продажу не было. Всех трехлеток он продал еще осенью, пояснив нежданным покупателям, что все так поступают. Избавляются от лишних животных перед зимовкой, дабы не запасать дополнительный корм. Не набивать сеном огромные сенники, не насыпать овсом крепкие амбары. И отпустить до появления приплода лишних конюхов, которые в ином случае кормили и чистили бы ненужных хозяину лошадей да таскали навоз.
У селян тоже продажных животных не было, перед вспашкой и посевом хороших коней никто не продаст. А плохих предпочтут откормить летом на вольных выпасах, чтобы продать подороже.
Шэд с большим трудом уговорил одного из земледельцев дать лошадей в аренду, прельстив двойной ценой. И потому выехали они лишь к полудню, когда все остальные путники давно исчезли за горизонтом.
Первую лигу, пока не скрылась из вида деревня, друзья трусили неспешно, потом, напоив животных зельем, помчались галопом, отлично понимая, что нагнать упущенное время не получится. И ночевать придется на каком-нибудь хуторке, если таковой встретится. Места вокруг становились все более безлюдными и мрачными, даже смешанный лес постепенно сменился на заваленный буреломами ельник.
Часа через три пришлось сделать привал, хотя лошади бежали как зачарованные. Зато самим хотелось пить, есть и размять ноги. Напоив животных из ручья, Шэд сунул им под морды торбы с овсом и вернулся к королю, собираясь разжечь костер. Продрогшее на ветру тело мечтало о горячем чае.
На выбранном для привала пригорке его ждал сюрприз, жарко полыхавший костер на месте недавней кучи черного от сырости валежника. Но потряс телохранителя не он, а обгоревшая тушка зайца, которую скептически изучал его величество.
– Ты разжигал костер жезлом? – первой пришла на ум тайному советнику законная догадка.
– Нет… пробовал свои силы, – хмуро признался король, – твой новый отец вчера сказал, что я давно должен это уметь… но сам держу себя в узде. И он оказался прав…
– Он всегда прав, – подтвердил его друг, – а зачем тебе заяц?
– Жил он там… теперь я думаю, его можно есть?
– Конечно. Сейчас сделаю.
Шэдгер ловко, чулком, снял с косого шкурку и выпотрошил тушку у ручья. Принес чистое мясо, посолил, насадил на крепкую ветку и повесил над жаркими углями.
– Молодой заяц, быстро приготовится. И что ты еще умеешь?
– Пока точно не знаю… он велел пробовать и тренироваться. Но без учителя больше пробовать не стану… Сам испугался, когда вся куча разом занялась.
Заяц изжарился действительно быстро, и съеден был тоже без промедлений. Лошадям добавили по паре капель зелья и продолжили путь, чтобы миль через пять ругать себя за невезенье. Как выяснилось, они лишь немного не дотянули до деревушки, где имелась почтовая станция с харчевней и гостиницей, именуемой тут пансионатом.
– Ночуем? – глянув на покатившееся на закат солнце с надеждой справился Шэд и король сдался.
Бессмысленно мчаться в Истор прямо сейчас, если прибудешь лишь поздно вечером, измученный, потный и голодный. Никто в таком виде все равно не приходит к порядочным девушкам.
В пансионате было малолюдно и друзья взяли две комнаты. Сходили в термы, полежали часок на прогретых досках и понежились в теплой душистой воде. Вернувшись, сдали верхнюю одежду горничной, почистить. А позже, натянув запасные штаны и рубашки, отправились в столовую. Неспешно, обстоятельно поужинали и со спокойной, умиротворенной душой легли спать.
Утром тоже особо не торопились. Не вскочили спозаранку, не помчались сломя голову. Времени хватало, по всем сведениям, добраться до Истора можно часа за четыре спокойной езды.
Поэтому плотно позавтракали, прихватили фляжки с горячим чаем и пирожки и отправились в путь.
Дорога была пустынной в обе стороны и мокрой. На камни тракта медленно оседал ночной туман, и еще бледное весеннее солнце не в силах было быстро просушить холодные капли. Вдоль тракта тянулся скучный еловый лес, изредка разбавленный тальником и ежевичниками. Ни усадеб, ни хуторов тут не было и в помине, каменистая почва предгорий не способствовала земледелию.
Путники ехали молча, думая каждый о своем. Тервальд пытался рассмотреть с помощью дара лежащие вдоль дороги валуны и саму выщербленную брусчатку, радуясь отчетливости возникавшей в мозгу картинки. Прежде ему не удавалось точно определить найденный предмет, но теперь король сразу видел, серебрушку нашел или медяк. Да и обломки кирок выглядели так, словно лежали на поверхности.
Примерно через час показался встречный обоз, и король мимоходом отметил его немногочисленность. Всего пара простых телег, нагруженных прикрытыми дерюжками мешками да следовавшая за ними четверка всадников на невзрачных лошадях. Они равнодушно проехали мимо, слегка царапнув взгляд Тервальда какой-то неправильностью, но ни обдумать это странное ощущение, ни сказать Шэду он не успел.
В спину вдруг ударил яростный порыв ветра, как пушинку сорвал короля с седла и покатил по дороге перед скачущей лошадью, которой неожиданный ураган тоже придал живости.
С королевских губ само слетело тревожное слово, поднимавшее все щиты имеющихся у него амулетов, и камни дороги перестали молотить его по бокам. Но движения это не остановило, и смерч катил свою жертву до тех пор, пока не сбросил с тракта на обочину, в путаницу колючего бурелома.
И там на него обрушилась сверху огромная куча какого-то мусора, надежно закрывая в пахнущий прелью капкан. Амулеты наконец и сами распознали опасность, их щиты полыхнули жарким пламенем, сжигая неожиданную напасть. Внутри стало жарко, с каждой секундой становилось труднее дышать. А кто-то невидимый подсыпал и подсыпал сверху проклятый мусор.
Собрав все силы, Тервальд ринулся в сторону, пытаясь уйти от костра, но щиты двигались с ним, а следом ветер гнал пылающие листья и ветви.
Пришлось отменить защиту, и выхватить жезл, но это решение запоздало. Новый, безумный порыв ветра унес не только горящие головешки, но и драгоценное оружие. Принеся взамен тяжелый удар по голове.
Очнулся Тервальд очень скоро, горло обожгла магия родового артефакта. Кто-то пытался его снять. И разумеется поплатился, судя по болезненному вскрику. Вот только кто – король не видел, его голова оказалась чем-то замотана. Если верить запаху прелого зерна – пыльным мешком из-под овса.
– Запомни, – хрипловатым голосом равнодушно сообщил мародеру невидимый умник, – такие амулеты лучше не трогать. Второй раз он ударит тебя сильнее, потом вообще сожжет. И продать их нельзя, все равно никому больше служить не будут. Бери остальное и уходим.
– А этих… добить?
– Идиот? Я вам сколько раз говорил, сами сдохнут! А ты останешься с чистыми руками… если попадешься.
Захрустело, зачавкало под чужими ногами, но Тервальд даже не шелохнулся. Он отлично видел магическим зрением, что связки оружия и кошельки, висящие на бесплотных фигурах, никуда не делись. Так и замерли неподалеку, ожидая неизвестно чего. Или кого.
– В отрубе, – наконец льстиво сообщил подельник хрипатого, – здорово ты их приложил!
– Скоро и тебя приложу, чтоб языком не мёл! – прошипел главарь и наконец-то ушел.
На этот раз он ступал совершенно бесшумно.