Глава девятнадцатая

Осмотрев основательную коллекцию оружия, гости выбрали самое привычное, не стесняясь брать побольше, и отправились искать тайные комнаты. И очень скоро Тервальд с досадой признал про себя, как зря прежде отказывался развивать дар минеральщика.

Только ощущение проема в каменной стене, закрытой сплошными деревянными панелями, помогло найти потайной ход в одной из комнат нижнего этажа. Просторная курительная, где гости дегустировали редкие вина после обильных трапез, ничем особым не выделялась, и если бы Тервальд не заметил спрятанного прохода, они никогда не обнаружили бы целой череды полуподвальных помещений, куда вела неширокая лестница.

В этих комнатах властвовал особый шик, зеленое и алое сукно круглых столов, золотые стрелки рулеток и синеватые хрустальные бочонки со счастливыми шарами. А еще мягкая кожа точеных диванов и кресел, белоснежные пышные шкуры, томная пасмурность огромных зеркал, солидная массивность резных буфетов, откуда загадочно поблескивали различные бутыли и графины с редкими напитками.

– Можно представить, – выдохнула Дели, разглядывая очередную комнату, – как впечатляло это зрелище жаждущих выигрыша гостей.

– Да, – подтвердил Шэдгер, осторожно поддерживая спутницу под руку, – граф Клотье хорошо разбирался в человеческих слабостях. И умело ими пользовался… но здесь мне уже все ясно, и я хотел бы посмотреть на ваш огород.

Как-то незаметно Тервальд с герцогиней отстали, обсуждая устройство игорных комнат, и советник с изумлением обнаружил, что природницу это ничуть не расстроило. Но важнее было другое. Шэду становилось все яснее, что потеря целительницы не волновала и самого короля.

Более того, тот взирал на леди Мэридит, которую упорно старался придерживать за локоток, с таким блаженством, какого до сих пор советник никогда не замечал на лице друга.

А поскольку тугодумом Шэд не был, то и выводы, даже самые невероятные, делать умел быстро. И с каждой минутой все крепче верил в неожиданный подарок судьбы и, в свою очередь, не собирался его упускать.

Они бродили по пронизанному солнечными лучами холлу, останавливаясь возле каждого огромного, с купель вазона, и рассматривая, а то и пробуя плоды и фрукты, когда неотступно следовавшая за целительницей псина издала тихий рык и помчалась к двери.

– Торп приехал… – изумленно оглянулась на пациента Дели, – собирался же завтра?

И тотчас нахмурилась, поджала губы. Она тоже умела быстро делать верные выводы.

Но по привычке шагнула в сторону выхода, размышляя по пути, как проверить, не привел ли лесник нежеланных гостей. Однако тут же замерла в потрясении, остановленная резким, командным окликом пациента, лишь пару секунд назад взиравшего на нее с непривычным обожанием:

– Стоять! Куда это вы помчались, леди Аделия?

– Посмотреть… – в сердито сузившихся глазах природницы плескалась обида и презрение.

Ну и пусть злится… сердито стиснул кулаки советник, это он переживет. Зато не влезет сгоряча под тот страшный удар, какой довелось испытать ему.

Шэдгер по пастушьи сложил два пальца, поднес к губам и свистнул так пронзительно, что Дели снова опешила. До этого момента девушка была убеждена, что знатные лорды просто не знают подобных способов общения.

– Скоро прибежит, – хмуро буркнул советник, уже истово жалевший о своем окрике.

И неважно… что испугался именно за нее, нужно было сказать как-то иначе.

Собака, вилявшая всем телом под выходной дверью, наконец сообразила, что никто ей не собирается открывать, развернулась и умчалась в ведущий к кухне коридор.

– Там у нее лаз, – бесцветно пояснила природница, – так она встречает только хозяина.

– Но вы же не ждали его сегодня? – ухватился за невольную подсказку Шэд. – И вполне могли заниматься своими делами… которые сразу не бросишь. К примеру, упаковывали багаж на втором этаже. Нам нужно хотя бы пять минут, договориться, как будем действовать. Они подлые и безжалостные… и надеяться на защитные артефакты бесполезно. У нас с Тером были самые лучшие… не помогли. Они ударили в спину, когда мы уже проехали мимо, и это был простой порыв ветра. Но очень сильный и неожиданный. Амулеты выставили щиты, когда я уже катился по тракту кубарем, как сорванная с головы шляпка. Прямо в придорожную канаву, и вслед за мной ветром несло сухой мусор… лишь теперь начинаю понимать, что именно его они везли на телегах. Меня еще удивили странно легкие на вид мешки, которые охраняет два десятка крепких мужчин. Этот мусор засыпал меня плотным слоем… и артефакты начали его жечь… а я начал задыхаться. Пока отменил их действие, бандиты добавили своего огня… и пришлось использовать один из двух самых ценных амулетов, зеркальную стену. Купол надо мной начал отражать все удары… раздались вопли обожжённых бандитов. Потому этот амулет и не позволено активировать… чтобы не пострадал невинный. Но среди них таковых не было, это стало ясно сразу, как только прилетел очередной снаряд. Теперь они швыряли ледяной водой… все по очереди, и вскоре я сидел в грязной глубокой луже, трясясь от холода. А потом моя защита начала иссякать… и они добавили прыти. Видимо как-то почувствовали, что скоро я сдамся и вода начала чередоваться с булыжниками. Вот тогда я активировал последний амулет, постоянную регенерацию, надеясь, что она вытащит, когда озверевшие бандиты оставят мое тело. Но тащил меня король.

– Извини… Шэд, – огорченно вздохнул Тервальд, неизвестно, когда появившийся рядом с ним, – это я виноват, отказался от охраны.

– Да ты не при чем, не вини себя. Я и сам думал так же… да и отец твой не сомневался, что мы едем на прогулку, – не принял извинений советник, – лучше приготовьтесь, я иду встречать лесника.

– Не нужно, – тихо попросила Дели, – я могу открыть калитку отсюда. И сразу закрою, как только он войдет. Эту сосну я вырастила своей силой, и все ее веточки могут исполнять мои указы.

– А проследить? – взор короля мгновенно зажегся интересом.

– Из окна… в сплетении ветвей откроется несколько прорех, две-три. Достаточно чтобы понять, один он или нет.

Торп вошел один. За собой вел четырех лошадей, и на всех были седла. А мешок с багажом – лишь на одной.

– Добрый день, – хмуро поздоровался с уже ожидающей его природницей, добравшись до заднего крыльца, – к вам никто не приходил?

Рассмотрел в полумраке коридора замершего за спиной Дели мужчину и уставился на него с явной надеждой, – только один?

– Двое, – сухо поправил Шэдгер, и мрачно хмыкнул, – значит, ты тоже из людей Клотье.

– Ну вы же умный человек, ваша светлость? Сами понимаете, не мог такой прожжённый лис как он, подпустить близко чужого человека. А я его с детства знал… мой отец у них садовником служил. Можно, я сяду тут, на крылечке? Всю ночь на ногах… уже потемну примчались лиходеи эти, с выпученными глазами… как главарь раскусил, на кого они напали.

– И где они теперь? – нехорошо прищурился Шэд.

– Бегут… в разные стороны, – в голосе лесника слышалось откровенное злорадство, – а точнее никому не известно. Я и сам теперь отсюда уеду… но сначала распродам все спокойно. На мне ничьей крови или горя нет… пусть любой суд разбирается, я все расскажу. А то, что охоту устраивал для господ, приезжавших зайцев погонять или кабанов – так этим все лесники занимаются.

– Иди в дом, – распорядился молчавший до этого король, – только оружие тут оставь.

– В дровянике положу… – поднялся по ступеням Торп и протянул Шэду мешок, – а тут ваши вещи… лиходеи собрали, что смогли.

– Кто они вообще такие? – не выдержала Мэри.

– Так охрана бывшая и слуги, из тех, какие рулетки крутили, – презрительно пояснил лесник, – легкие деньги в голову ударили, вот они и не уехали, когда графиня все игры прикрыла. Собрались в стаю шакалов… маг, которого Клотье с материка привез, у них главарем. А его ученик, пакостный человечек, вроде прикрытия. Однако, как, по-моему, ведет свою игру… но в этом не мне разбираться.

– Не волнуйся, маги разберутся, – пообещал Шэд, и внезапно справился, – скажи, а ты уверен, что Клотье был настоящим? И давайте сядем в столовой.

– Слыхал я такие шепотки, – кивнул Торп, устроившись на отведенном ему стуле и жадно выпив кружку чая, – будто из империи вернулся поддельный граф… так он поменялся. Однако его узнал не только я, но и моя старая собака, хотя тринадцать лет прошло. Но животные помнят не глазами. А повод поменяться у него был, это печальная история… и я в ней тоже замешан.

– Рассказывай, у нас как раз есть немного свободного времени, – приказал король.

– А я пока попробую убрать ваши синяки, – встала у него за спиной Дели, – не нужно пугать людей.

– Спасибо, – признательно глянул Тер, – но если сил мало – обойдемся.

– Хватит, – заверила она и кивнула леснику, – ну?

– В то лето я был двенадцатилетним подростком, мечтавшим подарить матери беличью шубку. Видел… какими глазами смотрела она на пушистое одеяние. Шкурок требовалось много, не только на саму шубу, но и на оплату скорнякам и портным, потому и пропадал с раннего утра в лесу с луком за плечами. Потому одним из первых заметил, что молодой граф все чаще вьется возле обычного хутора, где расцвела красавица дочь. К слову сказать, она была так же скромна и учтива, как и хороша, потому все, что придумали позже злые сплетники – грязная ложь. Густав это знал, и всерьез собирался на ней жениться. Но его родители, разумеется, были против… и придумали целый план… Всё завершилось бы тихо и мирно, если не впутался я. То утро стало переломным в судьбах целой толпы людей… и началось очень рано. Я уже выбил и переполошил белок в ближайших дубравах и приходилось ходить все дальше. Вот и брел на рассвете, зевая и ежась, когда услыхал приближающиеся тихие всхлипывания. Интуитивно отступил в сень куста и мимо неслышно прошла пара лошадей. Всадник, сидевший на передней, вел в поводу клячу с привязанной к седлу девушкой-селянкой. Ильсу, возлюбленную Густава я узнал в рыдавшей пленнице сразу, только у нее была такая пышная, золотистая коса. А потом узнал и спутника… то был ее отец. Позже я корил себя за несообразительность, мог бы подкрасться, перерезать поводья и ширнуть чем-то переднюю лошадь, чтоб понесла. И тишком увести подальше жертву. А тогда растерялся… ринулся домой, звать Густава на помощь. Но его в имении не оказалось, отец видел, как юный Клотье вместе с приехавшим в гости кузеном уезжают на ночную рыбалку. Я обежал все известные места, устал до черных кругов перед глазами, и нашел его спящим в шатре на самой дальней запруде. Пока разбудил, споря с выгонявшим меня кузеном, пока объяснил… Потом мы скакали как сумасшедшие на одном коне и все равно опоздали. Гости, собранные на поспешную свадьбу, пили и закусывали за расставленными по лужайке столами, а молодожены уже уплыли в путешествие на пассажирском шлюпе. Густав поехал домой, я отправился бить белок. Но душа ныла… и вернулся раньше. Как выяснилось, не зря меня ломало. Отца выкинули с должности и из домика, и никто не хотел его брать, особенно со мной. Пришлось мне отправиться помощником к дальнему родичу, служившему Истору штатным лесником.

– Обидно было? – сочувственно смотрела на него Дели.

– И обидно… и больно за отца с матерью. И совестно перед ними, ведь словом не упрекнули. А позже понял, что просто хорошо меня знали, доведись такое второй раз – снова бы полез помогать. Сильнее всего сердился на Густава, он как и не заметил наших несчастий. И только на излете лета отец, приехав меня проведать, рассказал секрет, какой родители графа хранили от всех. Оказывается, он и на полчаса не задержался в родном доме в то утро. Быстро собрал документы, деньги и все свои ценности и уехал. Кузену, который пытался задержать, одним ударом сломал челюсть, мимо матери, ставшей на колени, прошел, словно это пустое место. Они отправили погоню… наняли сыщиков. Все впустую, юный граф как сквозь землю провалился. Вернулся, лишь когда отец умер, через тринадцать лет. И совершенно другим человеком. Больше не было кроткого, благородного юноши, теперь он стал осторожным, хитрым хищником. Но меня ни к чему не принуждал, когда вызвал на беседу… так это называлось. «мне не нужны жуткие слухи и внимание дознавателей,» – сказал откровенно, «и от тебя требуется одно, присматривать за неудачниками, желающими нырнуть в болото. Пусть делают что хотят… но сначала уйдут подальше от наших мест. И так, чтобы все это видели.» Меня это устраивало, тем более занимались охраной «гостей» опытные люди, только лес знали хуже меня. А за это я получил должность главного лесника, тройную прибавку к жалованью и новый дом. А дядюшке назначили хорошую пенсию.

– А про ту девушку? – осторожно справилась Мэри.

– Я молчал… но слышал как-то мимолетом его усмешку, что женился на самом толстом мешке золота… и стало так горько, словно сам потерял самое ценное.

– Суд признает тебя невиновным, – твердо объявил король, – но на вопросы дознавателей ответить придется.

– Спасибо… – выдохнул Торп с жаркой благодарностью, – а вы все же во двор не ходите. Эти лиходеи на любую пакость способны, я за восемь лет изучил.

– Не волнуйся, у меня везде уже поднята защита, – усмехнулась Дели и перешла к Шэдгеру.

– И едет помощь, – добавил король, изучая свое отражение в зеркальце, подсунутом герцогиней, – через час будут здесь.