Глава 28

Камень сдвинулся с натужным хрустом, и в открывшемся проходе показалась рука с когтями. Дьярви вылез на поверхность, тихо ругаясь.

Лунный свет заливал все вокруг, делая земли призрачными и неживыми.

Мертвяк потянулся, расправил плечи и огляделся, принюхался… ноздри его затрепетали. И он довольно быстро пошел куда-то.

Вокруг него начинал клубиться туман, который больше напоминал дым. Вскоре стало понятно, куда он так стремится.

Дьярви пришел к столбам, к которым были привязаны две пленницы. Человечки.

Ну, конечно. Сбор урожая… Осень.

Крестьяне соблюдают традицию и приносят троллям дары, чтобы умилостивить их.

Значит, Дьярви находится где-то на границе с Миравингией.

Вдруг хрустнула ветка и раздались торопливые шаги. Мертвяк замер. К столбам, озираясь, торопливо приближалась укутанная в плащ фигура. Она бросилась к одной из пленниц.

– Эль, Эль, очнись, – тихо позвала она.

Привязанная девушка не откликнулась. Дурманящее зелье действовало.

Пришедшая откинула капюшон и принялась пилить веревки. Те плохо поддавались, скрипели, шуршали. Казалось, что на этот шум должны сбежаться все тролли в округе.

– Давай же, Эль… я не смогу тебя тащить…

Веревка наконец поддалась. Охнув, спасительница, поддержала бесчувственное тело… своей сестры? Подруги?

Дьярви с интересом наблюдал за происходящим, в глазах разгорались красные искры.

– Она не очнется, – тихо сказал он.

Девушка вздрогнула и оглянулась, выставив перед собой, принесенный нож. У нее оказалось очень миловидное лицо, сейчас искаженное страхом. Под плащом нарядной белизной выделялась расшитая рубашка, в рыжеватых волосах – венок.

Должно быть, она улизнула с праздника.

– Не подходи. Убирайся в свои туманы, тролль.

Он усмехнулся, растянув губы в усмешке. А потом сказал одно слово.

– Беги.

Девушка не двинулась с места, только покрепче сжала свое ненадежное оружие.

– Вы ее не заберете! Я не позволю.

Когда Дьярви подошел, она напала, точно дикая кошка. С визгом, криками… Это было яростно, но не слишком действенно. Нож почти сразу же отлетел далеко в сторону.

Мертвяк не торопился, лениво отражал атаки, как будто хотел поразмяться после выхода из подземелий. Но все было игрой. Когда ему надоело, то довольно быстро Дьярви схватил ее, притянул к себе и, оттягивая волосы, впился в шею, принялся пить кровь.

Девушка вскрикнула, он закрыл ей рот рукой. В попытке освободиться она укусила его, но он заметил это, только когда насытился и отшвырнул свою жертву. Дьярви внимательно осмотрел свою ладонь со следом укуса и облизал несколько выступивших капель черной крови.

* * *

Дагней быстро оправилась после нападения надзирателей. Она кипела от ярости и пыталась придумать достойный ответ.

– Нет, дорогая Мальта, нельзя это так оставить, – говорила наложница.

– Нельзя, – соглашалась я.

Меня тревожило противостояние наложниц с надзирателями. Маги вновь вернулись к разговорам и увещеваниям, но теперь они обращались не к наложницам, а к королю и аристократам, а также их союзницами стали благородные тролльчанки-жены.

Они воспользовались возможностью нанести урон извечным соперницам и улучшить свои позиции. Жены написали прошение к королю и магам, чтобы разрешить им носить роскошные наряды: «для укрепления уз брака, дабы избавить честных мужей от бессовестного соблазнения». Ношение же драгоценностей и шелков для благородных девиц объяснялось необходимостью выходить замуж. Потому что, как ни трудно это признавать, но «порой даже внимательный мужской взгляд, дабы рассмотреть добродетели, нуждается в увеличительном стекле, коим служит платье и умеренное количество пудры и помады». А вот наложниц стоило, по их мнению, если не извести полностью, так как зло не может исчезнуть с лица земли, то ограничить. И в идеале заставить ходить в рубищах и с подпаленными волосами.

Но это никто не воспринял серьезно.

Тролльчанки знали: проси больше, и получишь ровно столько, сколько желаешь.

Поползли разговоры о разврате, который стоит прекратить. О расходах наложниц, которые хорошо бы урезать. О том, что яло эманта слишком уж свободно перемещаются по городу, «выставляя себя напоказ». Вспомнили, что наложницы не являются благородными по крови…

Я старалась внимательно следить за магами в своих видениях. Даже узнала, когда у них происходят собрания, где эти ученые мужи вели длинные и запутанные диспуты о порочности женской натуры.

Моей союзницей в этом стала Гитте. Несмотря на то, что надзиратели видели в женщинах источник бесконечной опасности, магам нужно было есть и желательно вкусно, а их коричневые мантии нуждались в стирке, не говоря уже о таких приземленных делах, как мытье полов, смахивание пыли и чистка каминов от золы.

Нельзя одновременно объявить войну порокам и плакать на кухне, нарезая лук. Поэтому надзиратели были окружены тихими женщинами, выполняющими за них всю необходимую работу.

Гитте легко подружилась с ними. Маги были бы поражены, сколько слышат эти создания, пока прислуживают. А главное, для них стало бы совершеннейшим открытием, как много они подмечают и какие выводы делают.

Для меня сначала такая «слепота» была удивительна, но Гитте, в свойственной ей манере, лишь махнула рукой.

– Ах, тайрис, ну, кто же будет стесняться кота или пса, если он войдет в комнату, и прерывать важный разговор. Вот они так же думают, что женщина не способна понять их ученые речи.

Благодаря Гитте я узнала, что Маг хоть и прекратил поиски Тиссы, но его жажда мщения никуда не делась. Он хотел, чтобы кто-то понес наказание, и с упорством, достойным лучшего применения, добивался, чтобы наставницу Атали обвинили в запрещенном колдовстве.

Я решила воспользоваться своим влиянием.

С большим упорством я убеждала Атали уехать, чтобы не попасться в руки надзирателей. Урок Йотуна не прошел бесследно, и я действительно прониклась мыслью, что лучше не попадаться магам, которые готовы сорвать на тебе свою злость.

Но наставница каждый раз отмахивалась: «Я никуда не собираюсь, – твердила она. – Мое место здесь, в столице. Тут мои девочки, которым я нужна».

Дагней, ушей которой тоже достигали тревожные слухи, сделалась задумчивой и выглядела встревоженной.

– Думаю, предсказание Мальты точно, – вынесла она вердикт. – Дорогая Атали, мы должны прислушаться к голосу человеческой магии.

– Желательно сделать это до того, как надзиратели решат арестовать наставницу, – сказала я. – Они захотят одним примером устрашить других. Пожалуйста, Атали, умоляю, не нужно рисковать.

– О, ты так хорошо стала разбираться в том, как тут все устроено, – неожиданно резко отрубила наставница. – Как будто бы… как будто бы… всему виной не легкомысленное отношение некоторых пустоголовых девиц.

Я почувствовала, как голову охватывает жар. Она винит меня в произошедшем!

– Нет, – сказала я. – В том, что ваши маги ведут себя так скверно, нет моей вины… Как, впрочем, нет вины тролльчанок. Все пороки, которыми они нас наделяют – это плоды воспаленного воображения.

– Ах, вот как? – Атали презрительно скривила губы. – Нет твоей вины. Да, ни одной наложнице не стоило бы разговаривать с тобой. Их злость имеет причины, Мальта. Правила нужны для того, чтобы им следовать, их нарушение приводит к последствиям. Я не нуждаюсь в твоей человеческой жалости!

– Это уже слишком! – Дагней попыталась ее урезонить.

– Нет, серьезно, – Атали не собиралась успокаиваться. – Еще недавно ты была трофеем, а теперь сидишь тут с серьезным лицом и раздаешь советы.

– Да! – неожиданно твердо заявила я. – Потому что вижу, что происходит!

– Нам лучше успокоиться и выпить вина, – Дагней сделала очередную попытку охладить обстановку.

Но я не желала успокаиваться.

– Ты не хуже меня знаешь, Атали, как легко ваши маги готовы сломать судьбы женщин. И да, давай же произнесем это имя. Тисса!

Наставница посерела.

– Ты не смеешь! – прошипела она. – Это переходит все границы.

– Это не я перехожу границы! Как ты не видишь! Не я буду тащить тебя в темницу, не я обиваю пороги, чтобы обвинить тебя в зловредном колдовстве. Я умоляю тебя защитить себя! Сидя в клетке, будет очень трудно доказать собственную невиновность.

Атали поднялась и, ни слова не говоря, ушла, громко стуча каблуками.

Разговор оставил горький привкус у меня во рту, несмотря на то, что я была права.

Дагней покачала головой и нахмурилась, забыв о необходимости следить за гладкостью лба.

– Ты видишь ее судьбу? – спросила она.

– Судьба изменчива. Ничего не предопределено, – со вздохом сказала я.

– Я поговорю с ней. И нам в целом нужно хорошенько обо всем подумать. Нужно что-то менять.

* * *

Я переживала из-за глупой ссоры с наставницей и корила себя, что не нашла нужных слов для того, чтобы ее убедить.

Все переменилось в один день, сияющая Дагней явилась ко мне, чтобы поведать о своем плане.

– Надзиратели хотят, чтобы наложницы исчезли, что ж… мы исчезнем, – сказала она, прикасаясь своей щекой к моей щеке, окутывая запахом духов. – Завтра.

Ее глаза блестели, и она едва могла сдержать ехидную улыбку, пока посвящала меня в подробности предстоящего «исчезновения».

– Утром все самые лучшие яло эманта покинут столицу. Мы отправимся в замок на озере, там уже слуги приготовили все необходимое. И поверь, мы прекрасно проведем время.

Я не могла не восхититься грандиозностью замысла и способностью Дагней договориться с другими наложницами.

– А наставница Атали?

– Она тоже.

Я едва могла сдержать вздох облегчения. Ее арест был делом почти решенным.

– Хорошо.

– Наставница не держит на тебя зла. И не считает, что ты вела себя недостойно.

– Это она сказала?

– Атали так подумала, – сказала Дагней и быстро сошла со скользкой тропы. – Наш поход войдет в историю! Не знаю, как его назовут, но будет грандиозно. Покровители останутся без… как там говорят эти несносные тролли… без разврата и общества женщин, сходящих с ума от непосильных магических знаний. Вот пусть обнимают своих жен!

Она рассмеялась так легко и искренне, что я тоже не удержалась.

– Ты не представляешь, дорогая Мальта, легче собрать армию, целый обоз провианта, вина. Мы будем пировать с утра до вечера, и никаких мужчин!

Дагней стала серьезной:

– Я не могу просить тебя присоединиться, потому что… потому что, – повторила она, – … твое положение отличается… и не думаю, что в твоем случае это возможно. Но я хотела сообщить, чтобы ты не чувствовала себя… м-м-м… забытой. Я очень ценю твою дружбу и твой дар.

Еще никогда я не чувствовала, сколь глубока пропасть, пролегающая между нами. Я уловила тонкое напоминание, что мое положение было игрой, которая могла прерваться в любой момент. Неприятное чувство отозвалось легким холодком вдоль позвоночника, но я не хотела верить.

– Могу я положиться на твое молчание, дорогая Мальта?

– Разумеется, – подтвердила я.

* * *

Яло эманта покидали столицу с шумом и помпой. Их сопровождали музыканты и обозы, груженные провизией и вином, как и говорила Дагней. Наложницы нарядились в роскошные наряды и кидали в толпу городских зевак, выстроившихся по обеим сторонам дороги, конфеты и цветы. Тролли же провожали знаменитых красавиц хлопками и одобрительным свистом, выкрикивая их имена.

Как будто бы еще один парад наложниц, только лишенный чопорных условностей.

Гитте сходила понаблюдать за зрелищем, чтобы пересказать мне все в красках.

Сначала я опечалилась из-за слов Дагней, но позже, чуть обуздав себя, приняла резонность ее опасений. Глупо обижаться на правду, какой бы она ни была. И мне не следовало забывать, что никакая магия или запись в книге не превратит меня в чистокровную тролльчанку. Это заставило прочувствовать мою человечность. Да и еще мое исчезновение грозило переполнить чашу терпения Йотуна.

Вернувшись из дворца, тролль сообщил, весело посмеиваясь:

– Похоже, только одному покровителю в столице удалось удержать свою яло эманта подле себя.

– Ты не удивлен, что я не уехала с ними?

Его глаза блеснули веселостью.

– Я надеялся, что ты этого не сделаешь.

– И что же будут делать другие покровители?

– Дагней отправилась в замок на озере?

Он и так прекрасно знал ответ.

– Да, – немного поколебавшись, ответила я.

– Хм… его не так легко штурмовать.

– Штурмовать?!

– Нет, – сказал Йотун, чуть ли не покатываясь от смеха. – Но готов поспорить, что наложницы поднимут мост. И будут пировать целыми днями и ночами. Если серьезно, то решение Дагней весьма смело. И в то же время не лишено изящества.

– То есть мне все-таки следовало уехать с ними?

Йотун рассмеялся так весело и беззаботно, явно приняв мои слова за остроумную шутку.

– У нас с тобой слишком много работы, – сказал он и, посчитав тему исчерпанной, продолжил: – Я кое-что нашел. Разговор в Башне натолкнул меня на некоторые размышления, вот взгляни.

Он подал мне страницу, вырезанную из книги.

– Прочти вслух, – попросил Йотун.

– «Кто пьет кровь – тот возвысится и обретет жизнь вечную. Получит силы до того огромные, что даже зеркало не сможет вместить все величие». – озноб прокатился по шее и спине.

Йотун остался доволен произведенным эффектом.

– Что если арайш-даар старались подражать твоим мертвякам? Откуда-то у них сохранились знания о тех, кто обладал причудливой магией, и они… пусть и бредовыми путями, старались уподобиться этим… существам. Необъяснимое успело обрасти домыслами, легендами, скрывая любое здравое зерно.

– Да… бездна им не помогала, – сказала я. – Поэтому они так и оставались просто каннибалами.

– Именно, – подтвердил Йотун. Он сокрушенно покачал головой. – Не понимаю. Зачем уничтожать саму память? Зачем прятать так глубоко даже от посвященных?

– К вопросу о мертвяках…

Помимо надзирателей я также наблюдала за безымянной девушкой, на которую напал Дьярви. Она смогла добраться до дома. Мать была вне себя от тревоги и разрывалась между желанием задать дочери хорошую взбучку и разрыдаться от облегчения, что та все-таки вернулась.

– Тебя могли забрать тролли! Не хватало лишиться еще одной дочери! Ах, горе ты мое, горе.

Но ни та, ни другая реакция не могла возыметь хоть какого-нибудь эффекта, поскольку вернувшаяся повалилась на кровать и больше ни на что не реагировала. Ее трясло в лихорадке, губы обметало. Сначала она еще могла проглотить несколько ложек каши или супа, но потом любая еда и даже вода вызывали отторжение.

На мой взгляд, ее болезнь могла означать только одно… она умирала, чтобы стать такой же, как Дьярви. Знал ли мертвяк, что обратил человечку в себе подобную, или это произошло случайно?

– Послушай, Йотун, – сказала я, – можно ли выяснить, где ваши тролли забирают девушек, которых им оставляют?

Он удивленно моргнул.

– Поясни?

– Я думаю, что Дьярви превратил человеческую девушку в мертвячку. Случайно. Но он… не заботится о ней, как старшая мертвячка заботилась об Ингар…

Я вспомнила, что во время «болезни», до самой смерти, она поила Ингар кровью, как своей, так и чужой.

Йотун выслушал, и в его глазах вспыхнул опасный огонек.

– А зачем ты хочешь узнать место, где тролли получают плату?

– Ну… – я обдумывала, как бы получше сказать об этом.

Но тролль не стал дожидаться и сказал:

– То есть ты предлагаешь отправиться на территорию людей и забрать эту девицу? Попробовать выкормить ее кровью… и посмотреть после смерти, не станет ли она чудовищем?

– Мертвячкой, – поправила я.

Йотун фыркнул.

– Я не думала над тем, чтобы «выкармливать ее кровью», – пробормотала я. – Но просто, если бы можно было бы на нее взглянуть, может быть, стало бы понятно, с чем мы имеем дело? Хотя нет… это глупо.

– Нет, – возразил он, потирая подбородок. – Очень неглупо…

Я с удивлением следила за тем, как менялось выражение его лица, на котором появился азарт.

– И что, если бы я так поступил… Ты бы не стала меня ненавидеть?

– Ненавидеть? Нет! Конечно же, нет.