Глава 30

Я предвкушала, как расскажу Йотуну об увиденном, мне хотелось больше узнать о туманной магии, и я решила, что должна сказать ему о королеве Ории.

Если в тролльих орденах старались уничтожить всякую память о черной магии, то, судя по всему, ведьма располагала знаниями об этом. В пользу этого говорил ритуал по оживлению мертвячки, ее знания об элстине – таинственном артефакте, который, как она думала, поможет ей властвовать над магией и давать силы тем, кому она посчитает нужным.

Я быстро спустилась вниз, когда услышала шум. Но Йотун вернулся не один. В дом вошла вереница богато одетых троллей. Я узнала Гельда, и он вполне по-дружески кивнул мне и улыбнулся.

– Моя яло эманта Мальта, – сказал Йотун, указав открытой ладонью в мою сторону.

Я поклонилась, приветствуя пришедших.

Некоторые тролли едва взглянули на меня и прошли в гостиную, оттуда раздавались их громкие голоса.

Другие же ответили насмешками.

– О, да… та единственная, которая осталась в столице.

Их пренебрежение отозвалось во мне сильной неприязнью. Я не просила делать меня «яло эманта», а теперь они сами же подвергают сомнениям правила, которые сами же и установили.

– Можешь идти к себе, Мальта, – сказал мне Йотун.

Я отдала распоряжения Аян, чтобы она подала напитки и закуски мужчинам, а сама поднялась наверх.

Тролли не спешили уходить, их разговор все длился и длился. Иногда снизу до меня долетал смех или звуки голосов, когда они начинали говорить одновременно.

Неужели они не наговорились о наложницах за целый день?

Гитте принесла мне ужин и предупредила, что хозяин может потребовать меня спуститься.

Отдав должное жаркому, я пошла в спальню и позаботилась, чтобы выглядеть подобающе.

Я нанесла на губы помаду, когда появилась ключница и сообщила:

– Спуститесь.

В последнее время она старалась ограничить количество слов, когда обращалась ко мне, поэтому ее речь приобрела отрывистость и отличалась краткостью.

Тролли были явно разгорячены вином и, похоже, собирались уходить, так как были на ногах, а не сидели в удобных креслах, но при этом беседа продолжалась, и весьма громкая. Я пожалела, что не стала подсматривать за их разговором, когда услышала: «Миравингия», «люди».

Я тихо вошла в гостиную и остановилась в дверях, думая, что остаюсь для них незаметной и незначительной деталью обстановки.

Неожиданно один из гостей повернулся и спросил:

– Скажи нам, яло эманта Мальта, кому ты желаешь победу? Старой королеве или верховному магу? – он рассмеялся, запрокинув голову.

Тролль был откровенно пьян.

Я не ответила, но он никак не унимался:

– Раз ты маг, то верность магии должна быть сильнее? И сама идея, что королева-мать может править – глупа. Ты же не выглядишь глупой. Взгляд весьма смышленый.

Он погрозил мне пальцем, как будто уличая в притворстве.

Другой гость попытался его утихомирить:

– Оставь ее…

– Нет, мне и правда интересно, – упорствовал первый тролль.

У него были удивительно мягкие черты, хотя обычно лица у мужчин-троллей отличались некоторой хищной резкостью. Его сиреневые волосы были собраны в низкий хвост, а виски выбриты, и на них был нанесен узор, но не татуировки, а просто краской, еще и золотой.

Я подошла к Йотуну и встала рядом с ним. Он быстро коснулся моей спины. Приятно было ощутить мимолетное тепло его руки.

– О, да он набрался. Ему интересно мнение людей. Кого волнует, что они думают?! – сказал другой тролль.

Лицо сиреневолосого потемнело от избытка дурной крови:

– Нет. Ты не прав. И, уверен, советник со мной согласится. Тролльчанки и человечки по своему уму равны.

Я была поражена столь странным комплиментом. Но, учитывая подслушанное сегодня, было не ясно, кого он собирался им обидеть.

Тролль выдержал паузу и заплетающимся языком сообщил:

– Среди тех и других… найдутся весьма и весьма. А по уступчивости, пожалуй, человечки превосходят тролльчанок.

Я почувствовала, что мои уши начинают гореть.

Тролли рассмеялись, а маг продолжил:

– И я никогда и не скрывал, что мне они нравятся. Буду говорить с королем, то скажу ему прямо: это глупость, ограничивать магов одной. Каждый должен иметь столько, сколько хочет.

– Король считает, что допустима только одна «яло эманта». Его мнение по этому поводу известно. Но ничто не мешает… иметь неблагородных наложниц.

Тролли рассмеялись и принялись рассаживаться в кресла, как будто, не сговариваясь, решили еще задержаться.

Йотун попросил разлить им еще вина. Я обходила с кувшином и наполняла бокалы, внимательно прислушиваясь к разговору.

– Нам будут завидовать. Мы были на домашнем приеме у самого советника Йотуна.

– Ха-ха.

Я заметила одного из членов ордена Аму Вайо. Я поняла это по простой серой мантии. Он махнул рукой, отказываясь от вина.

Гельд протянул мне свой бокал, и когда я подошла, тихо сказал:

– Они все продолжают болтать, а я надеялся послушать, как красавица читает стихи, – он так потешно закатил глаза, что было просто невозможно не улыбнуться.

Пьяный с сиреневыми волосами рубанул воздух ладонью, обрывая громкий разговор. Его затуманенный взгляд вдруг просветлел.

– Эй… как там тебя… Мальта? – окликнул он меня. – Не хочешь говорить, кто тебе милей, королева или верховный маг. Неважно! Еще интереснее, на чьей стороне ты будешь, когда дойдет до дела? А… Будешь ли ты с нами или предпочтешь людей?

Он повернулся к Йотуну.

– Как думаете, советник? Какое ваше мнение?

Тут я не смогла промолчать.

– До какого дела?

Тролль невесело рассмеялся.

– Это значит, маленькая птичка, что твой покровитель будущий регуутор. От имени короля он будет управлять тем, что сейчас зовется Миравингией. Во всяком случае, значительным куском. Если конечно, завоюет.

Он еще что-то говорил, но я уже не слышала, смотрела на Йотуна. Он встретил мой взгляд очень прямо.

– А он ее завоюет, – сказал другой тролль. – Потому что люди порядком потрепали друг друга и хорошенько обескровили, облегчив нам работу.

– Поднимем бокалы за то, чтобы они продолжили свое дело!

Тролли разразились издевательским хохотом.

Мне же казалось, что я перестала дышать.

* * *

Остаток вечера прошел точно в тумане, я не запомнила его подробностей. Голоса и смех заглушало биение крови в висках и навязчивое: «Йотун должен захватить Миравингию. Почему он?»

Наконец-то последний гость отбыл, и мы остались одни.

– Вечер был длинный, – сказал Йотун и устало потер глаза. – Иди наверх, Мальта.

Я кивнула.

«Давно ты знаешь?»

«Когда ты собирался сказать?»

Гитте помогла мне снять наряд и расчесать волосы. Тишину, повисшую в доме, можно было резать ножом.

В ушах звучали холодные и жестокие рассуждения тролльего короля: «Сможете ли вы, люди, перенять наш образ жизни? Некоторые захотят сами, других можно купить… если хотя бы часть из вас ляжет под троллей, то это будет означать, что можно пролить меньше крови».

Как много будет пролито крови? Людской, тролльей?

Слишком яркий свет отзывался болью в глазах, я потушила магический светильник.

Тело сотрясал озноб, но я не могла заставить себя подняться, чтобы дойти до кровати и забраться под одеяло.

Я оперлась локтями о столик и положила пылающий лоб на ладони.

Следы от боевых заклинаний на Доме Магии в Гиарне. Кто их послал? Калеб или Мадс? Получат ли жители свой город обратно или переговоры зайдут в тупик?

Я представила Йотуна, идущего по улицам, а за ним других троллей. Он тоже может надменно обращаться с главой города, который предложит выкуп. Наверняка король также снабдит его бумагой с печатью, которой подтвердит право на… не знаю, как они это назовут: «возвращение земель».

«Возвращение жемчужины в корону» – строка, достойная баллады, которую будут декламировать наложницы на приемах. А гости станут одобрительно кивать и улыбаться.

Я отогнала этот образ и прислушалась.

Йотун поднялся наверх. Я считала его шаги… сердце сжалось, когда я поняла, что он прошел мимо своей спальни.

Мне хотелось, чтобы он пришел, и одновременно я страшилась этого. Я сделала несколько глубоких вдохов, чтобы хоть немного обрести внутреннее равновесие и придать своему лицу спокойное выражение.

Когда он вошел, то неторопливо зажег свечи. Комната постепенно наполнилась мягким сиянием.

Йотун подошел ко мне и положил руку на шею.

– Что теперь будет? – спросила я.

– «Теперь»? Разве что-то поменялось? – его синие глаза, которые в полумраке казались черными, смотрели холодно, даже с вызовом.

– Завоевание, Йотун.

Он склонил голову набок.

– Ты знаешь, что сейчас происходит в Миравингии? – неожиданно мягко спросил он и сам же ответил: – Кровь людей льется рекой. Ваши маги выжигают целые деревни и разоряют города. Солдаты королевы и маги, которые действуют от ее имени, поступают не лучше.

«И теперь к ним присоединятся тролли».

– Я принесу людям законы нашего королевства, остановлю вражду, – с гордостью заявил он.

– Ты правда веришь в это?

Он серьезно кивнул и медленно сказал:

– Но главное, я сделаю так, чтобы люди больше не угрожали троллям. Больше никто не вторгнется в туманы.

– Почему наши народы не смогут просто мирно сосуществовать рядом? – я вцепилась в край стола с такой силой, что костяшки пальцев побелели.

– Так и будет, – заверил меня Йотун, его рука, которая так и продолжала лежать на моей шее, чуть напряглась.

Я покачала головой.

– Люди будут вас ненавидеть! – я повернулась к нему и встретила его взгляд. – Они будут сопротивляться.

– Да, придется применить силу, чтобы заставить подчиниться.

Йотун был так спокоен, я же, напротив, утратила всякое самообладание. Краска бросилась в лицо.

– Ты говоришь, что хочешь прекратишь междоусобицу! – я повысила голос. – Возможно, так и будет. Королева и верховный маг объединятся, чтобы победить тебя! Это не прогулка, Йотун! И даже не охота на чудовищ! Придется заплатить. Тролли тоже прольют свою кровь! Кто знает…

Я осеклась, меня пугала мысль, что его могут убить.

По его лицу скользнула быстрая улыбка.

– Что тебя так позабавило? – почти закричала я.

– Твои слова…

Я нахмурилась, ожидая, когда он продолжит, он немного помолчал, взвешивая то, что хочет сказать.

– Это не слова человека, который ненавидит тролля, – наконец произнес он.

У меня перехватило дыхание. Я ощутила вину.

– Потому что ненависть – это не то, что я чувствую к тебе.

– Что же тогда?

– Боль, Йотун. Сейчас мне больно от того, что ты отправишься убивать людей. Возможно, среди них будут те, кого я знаю…

Сказав это, я ощутила смертельную усталость. Разговор вымотал меня, отнимая последние силы.

Я не воспротивилась, когда Йотун заключил меня в объятия и начал шептать что-то успокаивающее.

– Мальта, – сказал он. – Нельзя нести абсолютное добро, как бы ни хотелось. Вот с абсолютным злом проще. Его очень даже легко продемонстрировать. Я постараюсь обойтись без злоупотреблений и ненужной жестокости.

– Как вообще можно понять, какая жестокость нужна? – сказала я.

Он тихо рассмеялся.

Мне стало ясно, что Йотун будет поступать по собственному разумению, в соответствии с тролльими представлениями о добре и зле.

– Мальта, – тихо сказал он. – Правда в том, что я хочу захватить королевство. Меня влекут туда не только богатство и земли, но также магия, о которой ты мне рассказала. А еще я не хочу оставлять тебя здесь, но я дам тебе выбор.

– Какой?

Сердце тревожно сжалось.

– Я позволю тебе самой решить, в каком качестве ты отправишься со мной в Миравингию.

Мне показалось, что я ослышалась. О чем он говорит?

Йотун молчал. Губы сжались в упрямую жесткую линию.

Несколько свечей слишком сильно оплавились, и фитили утонули в лужицах воска, пламя сжалось, словно в испуге, превращаясь в светящиеся точки.

– Йотун, я, конечно, очевидица, но не умею читать мысли. Просто скажи, чего ты от меня ждешь?

Про себя же я добавила: «Тем более у тебя уже есть ответ. Стоит ли тратить время на уловки».

– Хорошо, – легко согласился он. – Скажу предельно ясно. Я бы предпочел, чтобы в предстоящем походе ты стала моей союзницей, заняла достойное положение и обладала влиянием. Я хочу знать, что смогу положиться на тебя: вверить земли и заботу о людях и троллях, там проживающих.

Дыхание перехватило. Перед глазами все поплыло.

Он подкупал меня, обещая поделиться властью.

– У тебя бы появились независимые доходы, которыми ты могла распоряжаться по своему усмотрению.

Я поняла, что он ждет ответа.

– Хватит, Йотун. Если это шутка… Нет. Такое слишком даже для тебя! Бесчеловечно.

– О, я знаю, что такое бесчеловечность. И, поверь, это не она, – сказал он.

В носу предательски защипало, но слезы сейчас лишь ухудшили бы ситуацию. Должно быть, по его задумке, я должна была чувствовать себя польщенной.

– А если я откажусь?

– Разумеется.

Я подозрительно взглянула на него, пораженная неожиданной покладистостью. Йотун склонил голову набок, и его губы изогнулись в ядовитой улыбке.

– Разумеется, откажешься, Мальта. Ты всегда так поступаешь. Сначала говоришь: «нет», но потом… И, признаться, это даже забавно.

Его упрек был недобрым, но это не уменьшало справедливости сказанного.

– Сейчас все по-другому. Ты не понимаешь…

Он тихо фыркнул.

– Отчего же. Ты решила хранить глупую верность людям и упиваться положением пленницы тролля. Я позволю. Хотя прислуживать у тебя получается не слишком хорошо. Ты из тех женщин, которые ожидают, что им будут угождать. Даже поразительно, как легко ты переняла привычки тролльчанок.

Он сделал глубокий вдох, возвращая пошатнувшееся самообладание. Вопреки собственному утверждению, отказ его задел.

Еще одна свеча погасла. Мы все больше и больше погружались во тьму. Но никто не зажег светильник.

– Я не стану выбирать! – холодно сказала я. – Тем более, Миравингия еще не захвачена. Не слишком ли рано ты обещаешь земли и богатства, которые тебе не принадлежат?

Маленький укус, который мог лишь разозлить его, затрагивая гордость. Но раз мы говорим откровенно, то на правду можно отвечать правдой.

Мне казалось, что за моими резкими словами последует вспышка гнева, но Йотун понизил голос:

– Не ты ли желала поражения вашему верховному магу и хотела выдать его планы?

– Да, но… я не хотела…

Йотун не дал мне договорить, решительно прервав попытку оправдаться.

– Если тебя так сильно заботило благополучие людей, надо было остаться во дворце Бальтазара Тоссы и служить ему, как он того требовал! Почему же ты этого не сделала? Возможно, потому, что выбрала сторону.

Я склонила голову.

«Стороны». С этим было сложно. Считала ли я человеческих магов образцами добродетели? Отнюдь. Но при этом тролли… Поэтому между двух зол я старалась держаться собственных представлений о справедливости и верности.

И все-таки сейчас были задеты слишком глубокие противоречия. Человечность являлась моей сутью, да еще именно тролли собирались напасть.

А Йотун продолжал хлестать словами:

– Разве ты не понимала, что война – это вопрос времени? Не ты ли предупредила об оружии, которое сделала ваша ведьма Кьяра?

– Прекрати! Пожалуйста! – взмолилась я, чувствуя себя худшей предательницей на свете. – Если я хоть немного тебе небезразлична, замолчи.

Если бы я не рассказала ему о бездне, о мертвяках, стремился бы Йотун в Миравингию? Насколько в этом всем есть доля моей вины? Возможно, он бы остался в стороне.

Я судорожно вздохнула. Мне показалось, что я нахожусь в очень вязком видении и никак не могу вырваться. Ноги не держали, и я просто опустилась на пол.

– Безразлична? Мальта! – почти прорычал он. – Ты считаешь, я бы завел этот разговор с той, что мне безразлична?

– Я не знаю! А почему нет? Это деловое предложение, – срывающимся голосом сказала я. – Богатство, власть в обмен на видения – весьма выгодно и разумно.

В темноте я не могла видеть выражения его лица, а значит, он не мог видеть моего. Я быстро смахнула слезы.

Мы молчали, каждый погруженный в свои мысли.

Напряжение было столь сильным, что я неожиданно рассмеялась.

– Что? – огрызнулся Йотун.

– Если хочешь знать, твое предложение гораздо щедрее, чем верховного мага.

– Пффф!

Через мгновение мы оба чуть не давились от смеха. Как будто злое наваждение, захватившее нас, рассеялось. Йотун опустился рядом со мной и бережно обнял.

– И в постели… – шепнул он мне, – тебе лучше в моей постели.

Он поднял меня и положил в эту самую постель. Его ладони были горячими, почти обжигали. Мы лежали рядом, цепляясь друг за друга, точно утопающие.

– Моя возлюбленная, – прошептал он, – Мальта. Я не должен был… так говорить с тобой.

«Возлюбленная».

Йотун употребил именно это слово. Не любовница, не любимица.

Я очень надеялась когда-нибудь услышать от него признание. Невольная нежность, приправленная горечью, почти причинила боль. Я любила его, и он владел моей страстью, несмотря на то, что мог вывести из себя, и я далеко не всегда могла понять его мотивы.

Он осторожно гладил меня по волосам.

– Знаешь, я никогда не боялся заводить врагов. Но меня пугает, что ты можешь им стать.

– Я не хочу быть твоим врагом, Йотун, – тихо призналась я.

– Сколько раз я думал начать разговор о предстоящем походе и так и не решался, – он покачал головой, поражаясь собственной слабости.

Разве тролля могли заботить чувства его наложницы?

– Все, что я хочу, чтобы ты была рядом со мной, как равная. Здесь между нами всегда будет лежать тень происхождения, но в Миравингии возникнет новый мир, в котором мы сами будем творить свою судьбу.

В столице тролльего королевства мы были покровителем и яло эманта, хотя далеко не все принимали такое положение вещей. Я догадывалась, что многие тролли считали меня человеческой шлюхой Йотуна, правда, никто не спешил высказать это прямо, иначе это было бы неуважением к советнику короля, а то и к самому королю, который приказал так поступить. Среди людей моя репутация была бы едва ли лучше. Тут удивительным образом мнения бы сошлись. Я предпочитала не думать об этом, как и не задумываться о будущем.

Но сейчас… когда Йотун сказал: «равная». Это было действительно странно, учитывая, что «равенства» между мужчинами и женщинами быть не могло. Но брак мог поставить мужа и жену на одну ступень.

Но над этим еще предстояло подумать.

– Ты правда любишь меня? – спросила я.

– Люблю и люблю. – Он использовал два тролльих слова, одно из которых означало сильное желание, а другое означало чувство.

Мы так и заснули в объятиях друг друга, шепча признания и обещая не пускать ненависть в свои сердца.