Глава 33

Зима задула осень своим ледяным дыханием, точно пламя свечи. За городом, в туманах смена сезона становилась особенно заметной. Дыхание вырывалось изо рта легким облачком, а кружевной иней хрустел под копытами моего конька. Травы пожухли, и ломкие стебли его больше не прельщали, а холод подгонял вперед, поэтому он шагал без остановок, и мне не приходилось бить его пятками.

Йотуна сопровождали несколько троллей, как я поняла из их разговора, они были магами-погонщиками. И им предстояло отобрать чудовищ для вторжения в Миравингию. Мужчины были в приподнятом настроении, поскольку Фэйт обещал показать «нечто особенное».

По пути к нам присоединился еще один мой знакомый – Гельд.

Он явно разжился деньгами. Его новенький доспех ладно сидел по фигуре, а ножны были украшены кристаллами. Даже я могла оценить, что рукоять его кинжала и гарда меча не были «простыми», а являли собой предмет гордости и достойный образчик оружейного искусства.

Как того требовала последняя троллья мода, у него были выбриты виски, а яркие волосы заплетены в три косы.

Он заметил мой внимательный взгляд и ослепительно улыбнулся, очевидно, весьма довольный собой.

Йотун повернулся в седле своего коня и, кивнув на Гельда, сказал:

– Знакомься, Мальта, этот тролль не кто иной, как будущий скаэр’наар.

Я не поняла это слово. На мой измененный магией слух оно воспринималось, как «справедливая судьба». Но на самом деле речь шла о звании и означало тролля, который должен был поддерживать порядок среди солдат и следить за исполнением решений суда во время похода. Действия скаэр’наара должны быть справедливыми, но неотвратимыми, как сама судьба.

– Мои поздравления, Гельд, – сказала я, отдавая дань вежливости, но не испытывая искренней радости.

Он важно кивнул.

Мужчины, занятые обсуждением, каким тварям стоит отдать предпочтение, вскоре забыли о моем существовании.

Разные виды имели те или иные преимущества. Златоглазы были хороши в тумане при атаках на пехотинцев, но при этом были бесполезны, если нужно проникнуть в крепость. Для этой цели пригодились бы лагрецы или камарги.

Оба мага-погонщика сходились во мнении, что в последнее время с камаргами наблюдались трудности: монстры отказывались следовать приказам после первых схваток. Слишком большой риск, способный нарушить самый лучший план. Лагрецы все-таки лучше.

В Башнях Пепла я пропустила занятия, на которых подробно рассказывалось об известных видах чудовищ, и теперь таким странным образом получала знания.

Мы добрались до питомника, когда день уже клонился к своему завершению. Солнце висело низко над деревьями, его косые лучи давали все меньше тепла. Да и суровые горы дышали холодом.

Фэйт вышел поприветствовать своих гостей и проводил нас к небольшой расчищенной площадке. На песке, смешанном с древесной корой, кто-то прочертил ровные линии, нечто наподобие бушующих волн.

Я выдохнула облачко пара и порадовалась, что Гитте настояла на том, чтобы я надела стеганое платье. Штаны для верховой езды под юбкой тоже добавляли тепла. Я подумала, что не хочу оставаться с чудовищами, когда на землю опустится тьма, но троллей, кажется, ничего не смущало. Они не подавали признаков волнения или нетерпения.

– Что, яло эманта, боишься, что наши зверюшки опять выйдут из-под контроля? – Гельд отделился от группы и подошел ко мне.

– Не хотелось бы, – ответила я.

Тролль оглянулся на погонщиков и Йотуна и спросил без лишних предисловий:

– Мне не дает покоя охота. Скажи, там был Дьярви?

Я пожала плечами, не отводя от тролля взгляд:

– Ты же сам все видел, – тихо сказал я.

– Это не ответ, Мальта.

– Почему бы тебе не задать этот вопрос Йотуну?

– Сейчас я спрашиваю у тебя, – он чуть повысил голос, но не от злости, а от волнения.

Над деревьями оставалось еще розовое зарево, но вот-вот и оно пропадет.

Мне было жаль Гельда, он так и не смог выкинуть того происшествия из головы. Мучился в неведении. Возможно, сомневался в здравости своего рассудка.

– Ты видел все так, как оно есть.

– Но это невозможно.

– Это «невозможно» оставило след, – я кивнула на его шею.

Он коснулся белесого шрама, оставленного когтями мертвяка.

– Значит, он жив? Но он же… нет, сомнений не было… Дьярви был мертв. Мертвее не придумаешь.

– Он умер в Заалокском лесу, – подтвердила я. – Все верно.

– Ты хочешь сказать, что он ожил? – Гельд хмыкнул и покачал головой. – Ну знаешь, это будет первый случай…

– Не первый, – перебила я его.

– Даже так.

Надо отдать ему должное, тролль не пытался больше спорить или убеждать меня в том, что такого не может быть.

Солнце село. Стало очень темно, но это продлилось недолго, зажглись магические светильники, ярко освещая площадку.

Несколько мгновений Гельд смотрел на меня, а потом вынес вердикт:

– Ты не шутишь!

Он был так поражен. Хотя кто бы на его месте не был.

К нам подошел Йотун.

– Беседуете? – вполне добродушно спросил он.

– Вспоминаем старых знакомых, – ответил Гельд и метнул на Йотуна странный взгляд.

– Неужели пытаешь мою яло эманта насчет той охоты?

– Она ничего не сказала, – хмуро заметил Гельд. – Ничего правдоподобного.

Йотун рассмеялся.

– Сегодня ты получишь ответы, – обещание походило бы на угрозу, если бы не добродушный тон.

Йотун посмотрел на меня и сказал:

– Сначала мы отберем чудовищ, а потом Фэйт покажет нам того, кто вышел из пещер. Он поймал одного.

Пришел мой черед удивляться.

– Нет! Не может быть!

– Да, – подтвердил Йотун с улыбкой.

Гельд выглядел заинтересованным, но не понимал, о чем мы говорим. В итоге он не выдержал:

– Ради магии, Йотун, объясни, что происходит!

– Можешь сказать ему все, что посчитаешь нужным, – сказал он мне, а потом обратился к Гельду: – В слова трудно верить, но попробуй. Впрочем, у Мальты убедительно получается.

Уже тогда я задумалась, почему он так поступил. Почему доверил мне сообщить своему другу о мертвяках и тьме? А потом поняла, что как ни подбирай слова, но получалась страшная детская сказка.

Йотун не знал, воспримет ли Гельд мои слова или же посчитает, что командир решил сыграть с ним шутку. Хотел ли он так испытать его или же всерьез опасался, что его посчитают безумным? У меня так и нет ответа на эти вопросы.

Как можно более нейтрально и кратко я рассказала Гельду о Дьярви и о тьме, а также о тролльих магах, превращенных в чудовищ.

Поколебавшись, я добавила:

– И все мертвяки сейчас в Миравингии и Даригоне.

Нет, я конечно знала, что никто не отменит своих планов по вторжению в земли людей, но тем не менее мне хотелось сбить с самодовольных троллей спесь. Не все же расхаживать в красивых доспехах и звякать оружием. Пусть в них тоже поселится страх.

Хотя страх, возможно, как раз и послужит им защитой.

Я не узнала, как Гельд воспринял эту новость, поскольку гора дрогнула, огромный кусок скалы сдвинулся в сторону, образуя проход, из которого на площадку Фейт выгнал нескольких чудовищ самого омерзительного вида.

Их когти и лапы нарушили рисунок, смешав линии, покрыв безобразными рытвинами.

При виде тварей я попятилась назад, пока моя спина не уперлась в камень. Хриплые рыки и сверкающие клыки всколыхнули неприятные воспоминания.

Погонщики и Гельд пошли на площадку. Они без страха касались тварей, заглядывали в пасти с ужасным набором острейших зубов, трогали костяные наросты и гребни.

Йотун же снова вернулся ко мне. Его рука легла мне на спину. Он чуть приобнял меня, притягивая к себе.

– Хорошие, – сказал он мне. – Фэйт всегда очень требователен к своим тварям. Они сильные и выносливые.

– Это видно.

– Не бойся. Они в полном подчинении.

Я не стала говорить, что прекрасно слышала их разговор. Всего несколько часов назад погонщики жаловались на то, что некоторые монстры выходят из-под контроля.

– А Гельд неплохо держится после того, что ты ему рассказала, – Йотун довольно усмехнулся.

– Ты собираешься рассказать еще кому-то?

– Со временем, – последовал лаконичный ответ.

Место одних тварей заняли другие. Фэйт вывел целый десяток.

– Эти еще подростки, но как раз к самому походу полностью дозреют.

Погонщики пришли в восторг.

Им понравились серебристо-серые чудовища с маленькими круглыми головами, большими глазами и длинными лапами, которые заканчивались «крючками». Со своего места я не могла разобрать, когти это или своего рода «пальцы». Хотя на руках или передних ногах уместился целый арсенал: и когти, и шипы, и клещи – все, что помогало захватить и убить свою жертву.

– Погонщики сейчас проверят их магический потенциал и реакцию на заклинания. Вардао должны быть агрессивными, но послушными в бою.

В какой-то момент на площадку вышла человечка. Она принесла поднос с горячим вином со специями, чтобы покупатели могли согреться.

Когда одна из жен Фэйта подала мне бокал, я растеряла все слова. Да и как, за несколько мгновений, можно вывалить на незнакомку все, что мне хотелось узнать? Я лишь прошептала слова благодарности на родном языке.

Как она оказалась здесь? А главное, почему помогает троллю в его страшном деле? Не в моем положении осуждать кого-то, но все же меня терзало любопытство, которое скорее всего не получится утолить. Женщина исчезла в недрах горы, как будто ее и не было.

А смотр чудовищ шел своим чередом.

Оказывается, время визита было выбрано не просто так. Йотуна и погонщиков интересовали ночные существа, которых применяли для патрулей и охраны, а также для охоты… за беглецами или нарушителями законов, установленных новыми хозяевами.

Твари оказались совсем небольшими. Примерно мне по пояс, их носы были как будто вывернуты наружу, и вверх торчал треугольник кожи, который колыхался при дыхании, глаза, точно блюдца, блестели в темноте подобно зеркалам, им не нужен был свет, чтобы видеть. Достаточно тонкие и крепкие бурые лапы позволяли легко и долго бежать без устали.

Фэйт с гордостью сообщил, что некоторые натренированы не убивать свою добычу сразу, а держать ее до прихода погонщика.

Холод пробегал по шее и сводил желудок, и виной тому была не погода.

– И напоследок… – сказал Фэйт. Его глаза хитро блеснули в магическом свете. – Диковинка. Но чтобы полюбоваться, придется спуститься поглубже.

* * *

Я не могла себе представить, что окажусь в логове, где выращиваются чудовища. Мы спускались по винтовой лестнице все ниже и ниже. По мере спуска загорались магические огни, но складывалось впечатление, что там внизу пропасть. Мы шли по краю подземного мира, состоящего из множества уровней. Каждый из которых был отдельным лабиринтом. Пещеры полнилась странными звуками, скрадывающими эхо наших шагов: скребли когти, вздыхали и рычали твари, заточенные в своих темницах.

А запах!

Сладковатая животная вонь мешалась с запахами сена и трав. Мне казалось, что тут пахнет кровью и металлом, а также серой и глиной, а еще плесенью и мокрым камнем. Все вместе было почти невыносимо. Прибавить к этому не прекращающийся ни на секунду звук капающей воды…

Это место хотелось покинуть как можно скорее и больше никогда сюда не возвращаться.

– Не часто у меня бывают гости, – сказал Фэйт, посмеиваясь.

Не одна я испытывала неприятные чувства по отношению к этим пещерам. Тролли хоть и держались уверенно, но тоже предпочли бы покинуть эти сырые стены. Это было видно по их лицам.

– Но и то, что я хочу вам показать… не каждый день увидишь, – сказал Фэйт и потер ладонь о ладонь, сплетая длинные, слишком подвижные пальцы.

Воздух становился все тяжелее, бесконечная капель – все оглушительней. Мне казалось, что мы достигли дна, но во тьме скрывались еще уровни.

– Сюда.

Мы прошли лабиринтом из коридоров и остановились у пещеры, вход в которую был забран железными решетками с прутьями толщиной в мою руку. Но такого заслона Фэйту показалось мало, на полу мерцала вязь заклинания, наподобие защитного круга, которым Кьяра пыталась удержать бездну в своем замке.

Бездна.

Затылок кольнуло, как бывает от недоброго внимательного взгляда.

– А я уже видел… – начал Гельд, рассматривая пойманное чудовище.

И осекся.

Да, подобное создание уже было в Заалокском лесу, но вряд ли в темноте, в пылу погони тролль мог рассмотреть лицо… только на этот раз не человеческое, а одного из магов, похищенных Дьярви.

– Что это? – спросил один из погонщиков.

Его голос вибрировал от напряжения.

Другой маг подошел совсем близко к охранной линии из заклинаний.

– Осторожно! – воскликнула я. – Не подходите близко!

Он резко повернулся, во взгляде вспыхнула ярость, я даже отшатнулась.

Еще бы, какая-то человечка, наложница, говорит троллю, что делать.

Но Фэйт смягчил ситуацию.

– Мальта права. Не стоит. Я держу тварь на успокаивающих заклинаниях, но она совершенно не подчиняется.

– Как же его удалось водворить в клетку? – спросил погонщик.

Фэйт усмехнулся.

– Я не пробовал его подчинять. Это было бы ошибкой. Возможно, даже непоправимой. Мне повезло, что существо попалось в ловушку. Двое других ушли.

Я смотрела на чудовище. Бок, покрытый толстой бурой шерстью, мерно вздымался. Но самое жуткое – это троллье лицо, прирощенное к голове чудовища. Глаза на нем открылись и внимательно следили за происходящим.

Йотун подошел к решетке.

На этот раз я удержалась от предостерегающего возгласа. Иначе он должен будет остаться в опасной близости к монстру, чтобы продемонстрировать свою доблесть.

Я лишь глубоко вздохнула.

– Мы видели достаточно, чтобы обсудить… – начал Йотун, но не закончил фразу.

Монстра подбросило вверх, мощное тело ударилось в решетку. Вспыхнуло заклинание, но открытая пасть с острыми зубами часто-часто защелкала, клыки залязгали о металл.

Фэйт бросил заклинание, которое заставило чудовище обмякнуть, но далеко не сразу.

– Как я и говорил, сдерживать его непросто, – пояснил хозяин.

* * *

На этот раз Йотун предпочел вести разговор с троллями без моего присутствия. Меня же проводили в одну из жилых пещер. Каменный пол был покрыт толстым ковром, и на нем разбросаны подушки. Тут было тепло, капли звучали приглушенно, и пахло несравнимо лучше. Одна из жен Фэйта принесла мне еды и согласилась составить компанию.

– Только ненадолго. Мне нужно покормить своих любимцев.

Так нежно она величала тварей.

Эта молодая и очень миловидная ведьма по имени Арна рассказала, что уже пять лет в пещерах, и живется ей тут замечательно. «Чего еще можно желать?» На вопрос, как она попала сюда, девушка принялась смеяться и ответила весьма расплывчато:

– Сама же знаешь, как бывает.

Все, чего удалось добиться, так это то, что Фэйт купил ее. «Он сказал, что взглянул в мои глаза и понял, что у меня доброе сердце».

Глаза у нее и правда были очень красивые и меняли свой цвет от зеленоватого до орехового.

Арна назвала сумму с затаенной гордостью. Скорее всего, она хотела похвастаться.

Сама мысль о том, что человека можно продать, вызывала у меня отвращение и протест. Но я не могла не отметить, что мое платье стоило вдвое дороже, а значит, Фэйт весьма прижимист и ценит красивые глаза и доброе сердце весьма умеренно.

Я не стала делиться этими выводами со своей собеседницей, чтобы не расстроить ее и не оскорбить. Главное, Арна не выглядела грустной или подавленной. Не было похоже, чтобы она тяготилась своим положением.

– К зверькам я быстро привыкла. Хотя поначалу и боялась.

Возможно, он наложил на нее заклинание, как на то чудовище внизу. Иначе как объяснить ее незамутненное спокойствие?

– Ты можешь уйти отсюда, если захочешь? – спросила я.

– А? На поверхность? Конечно, – у нее был странный говор, она сильно растягивала слова и делала паузы в середине каждой фразы.

– Нет, я о том, чтобы уйти. Насовсем.

– Зачем мне это? Кто захочет покинуть свой дом?

Она дала мне одеяло и показала, где можно умыться.

– Отдохни, тролли будут долго говорить. Интересно, сколько же голов купят?

Арна ушла, напевая что-то себе под нос, ожидая, что Фэйт заключит выгодную сделку.

Разговор с ведьмой оставил отнюдь не радостное впечатление.

Чуть освежившись, я устроилась на ковре и незаметно задремала.

* * *

Я бродила по лабиринтам питомника, заглядывая в загоны с чудовищами. Их было так много. Они были голодны, и этот голод нельзя было утолить едой… они испытывали жажду погони. Им хотелось окунуться в туман, позволить опутать себя магией, кто-то должен был указать им, что делать.

Все глубже и глубже я спускалась в подземелья. Там находились лаборатории, где по стеклянным и металлическим трубкам струились зелья и эликсиры. В котлах кипела ярость, зрела кровожадность, но также Фэйт взращивал в своих существах страх. Они боялись свободы. Боялись оказаться потерянными, предоставленными самим себе.

Оказаться без погонщика, не ощущать его магии… от этого их маленький злой разум мутился, им хотелось выть, кричать и царапать камень когтями.

В какой-то момент я оказалась около перерожденного мага. Бездна, что изменила его, теперь осматривалась. Выжидала. В этом месте ей нравилось, но слегка мешало заклинание. Оно не то что сковывало, но делало ее неповоротливой, медлительной. Как лентяй, который не желает выбираться из-под одеяла темным зимним утром, вот так же и бездна ленилась и не спешила сбрасывать с себя магию Фэйта. При этом его колдовство питало ее, делало сильнее.

* * *

Я открыла глаза и села. Худшее из возможных видений, которое позволяет не просто видеть, но и соприкасаться с чужими чувствами. Но я поняла, что в нем было что-то очень важное. Бездна… она…

Я никак не могла ухватиться за мысль. Что же ей так понравилось в этих пещерах, что она нашла здесь? Я потерла лицо и закрыла глаза ладонями, пытаясь сосредоточиться.

– Ты долго спала, – раздался тихий голосок.

Я едва не подпрыгнула на месте.

В углу сидела девочка. На вид лет восьми. Чертами лицами – чистокровная тролльчанка, но ее кожа была белее снега. Точнее, она вся была совершенно белой, почти сияла: белые брови и ресницы, белые волосы, белые губы.

Носила девочка длинную красную рубашку, теплый жилет и штаны, из украшений на тонкой шейке намотаны красные бусы из морского камня.

– Кошмар приснился? – спросила девочка.

Она говорила со мной на тролльем.

– Да.

Неужели эта малышка тоже жена Фэйта? Но в следующее мгновение эта догадка рассеялась.

– Отец запретил мне выходить, но мне интересно было на тебя посмотреть. У тебя красивое платье. И украшения.

– Тебе нравятся украшения?

– Да, – она ткнула пальцем в свое ожерелье. – Я попрошу отца привезти мне такие же.

– Вот ты где?

На пороге возник Фэйт, за ним вошел Йотун.

Йотун с интересом рассматривал девочку. Хозяин питомника заметил интерес.

– Это моя, – пояснил он. – Интересная порода, а?

Йотун пробормотал что-то нечленораздельное.

– Преступница! Разве я не запретил тебе выходить! – Фэйт повысил голос.

– Запретил, – девочка совершенно не боялась.

– Разве я не говорил, что накажу?

Она вздохнула и пожала плечами, демонстрируя полное презрение к наказанию.

– Совершеннейшая негодяйка, – сказал Фэйт в притворном гневе. – Надо скормить тебя златоглазам.

Малышка бросилась к нему и без слов обняла.

Тролль поднял ее на руки, и она тут же обвила его шею руками. Он рассеянно поцеловал ее в макушку, прежде чем спустить ее на землю.

– Неси сюда своего мерзкого ублюдка, – приказал он. – Да, да… давай.

– Нет! – запричитала девочка. – Ни за что!

– Ты сама хотела быть хозяйкой питомника, а! А что делает хозяин?

– Продает чудовищ.

Она всхлипнула и вытерла кулачком подступившие слезы.

– Мы не привязываемся… – начал Фэйт.

– Сам же оставляешь себе в разведение лучших! – щеки девочки покраснели.

– Быстро! Слышать ничего не желаю.

Мы следили за перепалкой отца и дочери, и Йотун явно был в точно таком же недоумении, как и я.

Когда девочка унеслась в лабиринт, Фэйт пояснил.

– Эта… негодница… Втайне от меня… спрятала пару лартов… и более того, получила от них потомство. Кормила, ухаживала.

– Вот она, сила крови, – сказал Йотун.

Фэйт коротко улыбнулся.

– Все дело в том, что она выкрала тех, кто подлежал отбраковке. Мелких, слабых. С другими она, понятное дело, не справилась бы. Но проблема даже не в этом. Иногда рождаются такие уроды, лишенные необходимых качеств.

Девочка вернулась.

Она вложила мне в руки какой-то шерстяной комок серого цвета. Это было очень маленькое и хилое чудовище, размером с кошку.

– Хорошо. А теперь ступай, – приказал Фэйт.

Девочка разрыдалась бурно и горячо.

– Если не хочешь отдать его яло эманта, ты знаешь, что тогда должна будешь сделать.

Она убежала, даже не в силах взять монетку, которую хотел ей дать Йотун.

– Конечно, такому не место в моем питомнике, – как бы оправдываясь, сказал Фэйт. – Видишь, он совершенно не опасен для человека. И может быть приручен… не знаю, как ваши собаки. Йотун, ты можешь размозжить ему голову или сбросить в пропасть, но я подумал, если у твоей человечки будет такой ручной уродец, это будет забавно. Только не вздумайте рассказывать, откуда он взялся.

Я с интересом взглянула на Фэйта. Все-таки это было проявление любви. Он решил не убивать чудовище, которое по его мнению не могло существовать, чтобы не ранить свою дочь.

Мы вышли из жилого помещения.

– Может, наоборот, стоит разрешить ей. В столице тролльчанки носили бы таких на приемы. Я знаю нескольких яло эманта, которые любят все оригинальное.

Чудовище было, конечно, чудовищным, но не неприятным. И раз оно похоже на собаку своими повадками, то мне совершенно не хотелось, чтобы его умертвили.

Фэйт смерил меня неодобрительным взглядом.

– Вот так и гибнут линии. Так и приходят в упадок питомники. Нет, тут нет места жалости и сомнениям, – сказал он.

– Осторожнее с тем созданием, – предупредила я. – Оно опаснее и хитрее, чем кажется. И заклинание его не удержит…