Глава 20

Пожав плечами, Мегер отправился проверять, а не упустили ли они из вида какой-нибудь досадной мелочи. Чутьё говорило, что эффективность их плана-перехвата можно повысить в разы. Только так и не смог понять, в чём состоит суть фокуса.

Гекат шагнул навстречу старому другу из полутёмного уголка. Бог колдовства всегда очень щепетильно относился к тому, чтобы никто случайно не увидел, что он не является человеком.

— Мегер, надо поговорить без лишних ушей. На Перекрёстке. Там нас никто гарантированно не подслушает. Мы чуть не прошляпили один очень важный нюанс, — он бросил всегоодин мимолётный взгляд на изящную египетскую танцовщицу и с досадой пробурчал. Впрочем, не выдавая интриганку даже фурию. — Многие ваши беды, госпожа, проистекают из того, что вы устанавливаете правила игры, но сами не желаете следовать им! Идём, Мег. У нас много дел. Именно из-за «Дочерей Нила» мы и могли остаться с носом! –Гекат открыл тропку у них под ногами и увёл собеседника подальше от посторонних глаз и ушей.

— Что у нас ещё плохого? — рыжеволосый владелец «Мухомора» с каждым канувшим в Лету мгновением мрачнел всё больше.

— Я не скажу, кем на самом деле является маленькая кокетка Нефертари. Все остальные, и правда, младшие жрицы египетских богинь.

— Она — не человек. Это я сразу понял. Не понимаю, почему до некоторых не доходит простая истина? Клятвы и обещания и даются лишь для того, чтобы неукоснительно следовать их требованиям без исключений!

Гекат был мрачен, как грозовая туча. Впрочем, у него были для этого свои резоны. Мегеру тоже передалось беспокойство Повелителя Чудовищ. Он благоразумно оставил свои вопросы, пока что, при себе. Бог колдовства чиркнул себя ритуальным клинком по запястью и отворил Перекрёстки Миров. После чего увлёк старого друга на одну их дорожек. Потом торопливо затворил проход, чтобы ни единого сказанного слова не смогло дойти до Сета и его детей.

Царог соткался через несколько мгновений и протянул своему господину старинный фолиант, причудливо изукрашенный древними стигийскими иероглифами. После чего поспешил удалиться восвояси.

— Какая странная книга. Впервые в жизни вижу нечто подобное. Письмена на обложке мне и вовсе не знакомы, — фурий не скрывал своего беспокойства.

Небожитель ощущал потенциальную угрозу привычному порядку вещей. Это порядком действовало ему на нервы.

— Это «Законы Земли и Неба». Древний свод, которому даже бог пустыни обязан подчиняться безоговорочно. Парки и Хронос позволили сделать копию фолианта. По приказу Сета все копии в мире смертных были уничтожены ещё тысячу лет назад. Только Осирис и Исида сберегли этот ценный труд, — Гекат раскрыл книгу на нужной странице и жестом пригласил друга прочитать то, что там написано.

Прижатый к губам палец ясно говорил, что сделать это надо будет, не произнеся вслух ни звука. Чары Господина Перекрёстков позволили понять, какие тайны хранит незнакомая фурию вязь иероглифов. Когда Мегер дочитал три листа текста до конца, кровь отлила от его лица.

— Что будем делать? — сипло выдавил он из себя, с надеждой поглядывая на проверенного во многих передрягах союзника.

— Могу сказать, чего точно не будем, — проворчал бог колдовства, устало опустив плечи. — Пороть горячку сейчас — недопустимая роскошь. Надо придумать, как обыграть Сета. Сейчас он резвится на нашей территории. Значит, некоторая фора у нас, пока ещё, есть. Чем скорее мы отловим всех ядовитых гадин и обезвредим Даму Пик и её свиту, тем меньше потрясений испытает вверенный нашим заботам на этой территории Мир Современных Людей.

— Знаешь, это всё перебор как сильно пованивает откровенной авантюрой, — фурий взъерошил короткие рыжие пряди и помрачнел. — Что-то в стиле старой сказки: «Пойди туда — не знаю куда, принеси то — не знаю что». Если бы наши невольные союзники по этой заварушке с привкусом змеиного яда не нарушали условий собственных клятв и больше следовали законам своей земли… — Мегер тяжело вздохнул.

— Ничего подобного бы не произошло. Они сами предоставили богу пустыни лазейку. Он же никогда не упускает ни малейшей возможности снова попытаться захватить власть над нашим миром. В древней Стигии именно Сет стоял во главе Пантеона. Он так и не смог примириться с тем, что время его безраздельного владычества навеки кануло в воды Стикса, — Гекат замолчал на несколько мгновений, явно прислушиваясь к собственному чутью, позавидовать которому мог бы любой.

— Эта Нефертари по своему поведению слишком сильно смахивает на нашу Афродиту. Всё что, угодно, даже если её поступки намеренно идут вразрез с законами и правилами Пантеона. Лишь бы всегда быть «в фокусе» и «в тонусе». Как в той треклятой рекламе в главной роли со смертной брюнеткой.

— Вот поэтому, Мегер, я и обратился именно к тебе. Ты сразу учуешь, куда и откуда дует дурной и безголовый ветер. Пусть «Дочери Нила» выступят на «Фестивале Отражений». Только Хатхор среди них быть не должно. Да и обидеть её мы не имеем права. В отличие от Венеры, она крутит хвостом гораздо меньше своей античной товарки.

— А что если познакомить эту бессмертную с кем-то, кто ценит женскую красоту и при этом не старается наложить на неё жадные лапы, как Мрак?

— Мегер, ты гений! При дворе Орка репутации египетской богини любви и красоты ничто не повредит. Чутьё подсказывает мне, что они прекрасно поладят с Деметрой. И та, и другая без ума от роз и краткой поры весеннего цветения. Так мы и поступим. Я немедленно отправляюсь к Владыке Царства Мёртвых. Пусть пришлёт такое приглашение, от которого эта вертихвостка ни в жизнь не сможет отказаться. Ты вернись к остальным и присматривай за всем, пока меня не будет рядом. Мы не имеем права и на малейшую ошибку. Она так аукнется, что от Современного Мира Людей не останется ничего, кроме развалин и пепла. Смертные исчезнут. Люди-Змеи будут вечными правителями здешней реальности. Именно этого и хочет Сет. Безнаказанно благоденствовать на страданиях ближних, требуя кровавые жертвы в неисчислимых количествах. Только этот зарвавшийся божок забыл о своих изначальных обязанностях. Змей Апок не должен пожрать всё сущее!

— Возможно, Сет не считает нашу реальность такой уж большой платой за своё вечное величие. Праздная жизнь ещё никого и никогда до добра не доводила. Особенно, если она длится тысячелетиями, — Господин Перекрёстков что-то рассчитывал, беззвучно шевеля губами. Наконец он продолжил мысль, показавшуюся ему вполне здравой: — Надо посоветоваться с Осирисом и Исидой, как упредить возникновение опасности ещё и со стороны этого древнего врага всего, что стало нам так дорого.

На то, чтобы провести отвращающий беды ритуал, у бога колдовства и фурия ушёл остаток дня и весь вечер. После чего парочка интриганов отправилось прямиком в Тартар, чтобы предстать пред грозные очи самого Орка. Бог царства мёртвых был вынужден согласиться, что небожители снова чуть не погорели на том, что не учли капризы египетского аналога ветреной Венеры.

На то, чтобы составить витиеватый пригласительный пергамент у бессмертных ушло два часа. Персефона, улыбнувшись, послала ещё и букет неувядающих роз из Элизиума. На цветы были наведены такие сильные чары, что никто не смог бы устоять перед соблазном увидеть античный рай, где они росли.

Сам Купидон отнёс Хатхор приглашение на бал Полночных Теней, который давали именно в её честь. Естественно вертихвостка с бездонными карими глазами перед таким даром устоять не могла. Поэтому опасная ситуация разрешилась с наименьшими потерями для обеих союзных сторон.

— Мы ещё один момент не осветили, — мрачно сообщил Гекат всем посвящённым собравшимся в преддверии открытия «Фестиваля Отражений». В ответ на тяжёлый взгляд Зевса ответил просто: — Апок, змей, который готов пожрать всё сущее. Интриги Сета не пошли бесследно. Даже причинно-следственные связи нашей реальности основательно нарушены. Не веришь мне, Юпитер, спроси у сестёр Парок. Слишком уж крупными неприятностями в недалёком будущем повеяло. Мы не имеем права оставаться в стороне. Иначе всё, что нам дорого, попадёт во чрево этого чудовища. Включая и нас самих.

— Проблему с безголовой богиней любви из Древнего Египта вы разрешили весьма изящно. Только, к сожалению, наши затруднения на этом далеко не исчерпываются, — в серых глазах Отца Богов светилось осознание полной «задницы», в которой они так неожиданно все вместе и оказались.

— Да, Юпитер. Сет и его дети — далеко не единственная головная боль для нас. К моему глубочайшему сожалению, если Ра и наш главный интриган не дадут великий бой Апепу, то… — Гекат торопливо отвёл взгляд, не желая показывать тоску, терзающую его бессмертную душу.

— То есть нам надо до конца этого года урезонить наглого бога пустыни и его потомство, чтобы у нас вообще была хоть призрачная надежда на будущее?

— Да, Зевс. Древний враг Египетского Пантеона слишком силён. Нам придётся задвинуть распри в дальний угол и выступить единым фронтом, — нехотя признался Танатос. — Иначе мы падём в этой неравной схватке. Апеп перещёлкает нас поодиночке, как спелые орехи.

— И старые клятвы не дают Осирису и Изиде вмешиваться в этот бардак напрямую? — Зевс сразу понял, что всё, на самом деле, гораздо хуже, чем он предполагал.

— Да. Только дайте решать проблемы по мере их поступления. Иначе они как снежная лавина погребут Мир Современных Людей и нас вместе с ним, — Гекат делал на листе бумаги какие-то весьма сложные расчёты. — Думаю, будет лучше, если мы поступим так, — и он принялся шустро распределять роли в фестивале между всеми присутствующими, не исключая себя.

Аэри беспокойно ворочалась с боку на бок. Сейчас она впала в странное состояние, которое заменяет ламиям сон. девушка снова оказалась во власти пугающих видений. Понять их суть вампирша, как ни старалась, так и не смогла. Но там была алая роза из тех, что растут только в Элизиуме, и очень неприятное ощущение, что время уходит, как капли воды в песок пустыни. Последним, что удержала память, была белокожая высокая женщина в странном одеянии. Сочно-зелёные как лучшие изумруды глаза с неизбывной тоской посмотрели на наследницу рода Пурпурный Прилив.

С полных губ сорвалось только одно слово, точно стон смертельно раненой птицы:

— Эш… — а потом видения погасли так быстро, словно кто-то слишком поспешно выключил проектор, опасаясь, что и так показал больше, чем было позволено законами энтропии.