Глава 21

Девушка быстро записала всё, что смогла, и стала рыться в файлах локальной библиотеки в разделе «Мифология Древнего Египта».

— «Эш» — жизнь. Интересно, что она хотела сказать? Почему сложившаяся ситуация настолько критична, что даже три Парки не сочли за труд вмешаться лично?

Неожиданно курсор мышки дёрнулся, и перед ламией открылась статья про Нефтиду. Она оказалась защитницей умерших, и тоже была родом из Древнего Египта. До предательства Сетом Осириса — супруга коварного бога пустыни. После гибели любимого мужа своей сестры та оставила его.

Аэри принялась быстро записывать то, что нашёптывал бестелесный голос о том, кто стоит за всем происходящим сейчас, на самом деле:

— Апеп, Апеп, Апеп…

— Только извечного врага Ра нам для полного счастья не хватало! Довольно и происков Эребуса, да и не только его, — наследница рода Пурпурный Прилив примостилась на краешке гостевого диванчика и задумалась, какие выводы из всего этого можно сделать.

Ламия никак не могла выявить причинно-следственную связь между Апепом, Сетом, Нефтидой и загадочным «Эш». Тут в её голове раздалось шипение, которое песенным рефреном сопровождало речь.

Говорил явно мужчина:

— Ты не жива, но и мёртвой тебя назвать в полном смысле этого слова никто не сможет. Должна убивать, выпивая кровь, но отчего-то противишься своей сути. Почему?

— Зачем мне отнимать чужие жизни, если я прекрасно могу прожить и без страданий смертных? Они забавны, на мой взгляд. Зачем уничтожать то, что радует и веселит? — ламия прекрасно понимала, что, возможно, играет с огнём.

— Твой народ силён, детка. Если ты приведёшь их ко мне, мы вместе низложим всех. Разве ты откажешься от могущества, которое само плывёт в твои руки?

— Я не хочу ничего менять, уходите… — Аэри почувствовала, как неведомая сила сжала её в тисках, точно смертельные кольца змеи.

— Даю тебе последний шанс. Потом раздавлю, как пустую ореховую скорлупку… — рассерженное шипение сразу натолкнуло молодую ламию на мысль о том, что незваный гость всё ещё не вошёл в полную силу.

Он попросту пытается обманом вырвать у неё неразрушимую клятву, подкреплённую руной магического договора.

— Помощь близка, — тот же женский голос, который рыдал «Эш», заставил поднимающийся в душе ламии страх растаять как утренний туман под жаркими лучами солнца. — Уходи, Апеп, печати бога Ра не дают тебе покидать твой предел за гранью этого мира. Прочь отсюда! На этот раз, ты перехитрил сам себя! Хатхор больше не сможет из-за собственного тщеславия невольно помочь тебе. Ты просчитался. Даже мой бывший супруг Сет отринет все свои желания до того времени, когда ты снова будешь изгнан туда, откуда выполз.

— Нефтида, однажды ты канешь в воды Стикса навсегда!

— Когда в моём существовании больше не будет смысла. Пока есть то, что может разрушить этот мир, пока Сет плетёт свои интриги, пока живут под небом Нут смертные, мне не о чем беспокоиться, — потом тихий вздох пронёсся по комнате. — Дочь дома Пурпурный Прилив, я не имею права подсказывать даже намёком. Иначе нарушу принесённые в далёкие времена клятвы. Вы должны сами догадаться. Хотя, как и сама поняла, до многих ответов несложно докопаться, зная главных виновников сложившегося положения. Апеп и Сет, как и его дети, должны понести заслуженное наказание. Иначе Мир Современных Людей, да и все мы, перестанет существовать.

Потом ощущение присутствия пропало. Апеп и Нефтида покинули чужой дом в Тартаре. Только вот они унесли с собой даже жалкое подобие покоя, в котором до этого пребывала Аэри. Несчастная жертва божественного произвола снова принялась размышлять над теми немногими фактами, которые ей удалось добыть, не покидая пределов зачарованной комнаты.

Потом позвала тётку с помощью амулета. Леди Даэри Пурпурный Прилив молча выслушала племянницу и помрачнела ещё больше. Голос ламии прозвучал непривычно задумчиво:

— Сколько раз замечала, что нарушение клятв не доводит до добра даже бессмертных. Девочка моя, тебе придётся посидеть под замком до того мига, когда Дама Пик будет схвачена вместе со свитой и сообщниками. Уверяю тебя, что они понесут заслуженное наказание. Парки от своего слова никогда не отступают. Дорого обходится их милость, но зато можно быть спокойным, что выполнят обещанное до запятой. Продолжай свои изыскания. Нам нужна вся информация по проклятой Стигии, Апепу, Сету и людям-змеям.

— Сделаю, что могу. «Фестиваль Отражений» должен ощутимо облегчить ситуацию. Так нашёптывает мне моё чутьё. К сожалению, зачинщики заговора против всех нас не угодят в ловко расставленную ловушку. Только мелкие сошки. Как та юная змейка, которую поймала леди Лира Алый Закат.

— Эта чешуйчатая девица ещё даже не была посвящена в служительницы бога пустыни. Девчонка практически ничего не знает. В её памяти не удалось обнаружить ничего хоть немного ценного. Подготовка к празднику идёт полным ходом. Все коллективы уже проводят финальные репетиции. Открытие завтра. Целую неделю мы будемловить скользких угрей в мутной водице современного мегаполиса. Сложно предсказать, что в итоге угодит в наши сети.

— Большие скопления смертных заинтересуют не только нелюдей и бессмертных. Полковнику Морсу придётся что-то делать и с наплывом обычных преступников, ламий и ларв. Они непременно решат поживиться за счёт праздно шатающейся толпы отдыхающих, — Аэри чувствовала, что заваривается какая-то дурно пахнущая каша именно вокруг будущего мероприятия, но так и не смогла понять, какая именно.

Жена главы рода Пурпурный Прилив неосознанно намотала на палец нитку бус из красного коралла, что бывало в тех редких случаях, когда она сильно нервничала по поводу благополучного исхода очередной интриги. Потом Даэри и вовсе отправилась в «Мухомор», чтобы передать всю собранную укрытой от чужих взоров родственницей информацию. Новые данные могли склонить чашу весов в их сторону.

На городской площади, защищённой не только полицейскими кордонами, но и колдовством и магическими щитами, царила привычная суета. Кутерьма нарастала по экспоненте, угрожая превратиться в форменный балаган без капли смысла и каких-либо правил. Лира, сунув под нос откровенно филонящему лепрекону из подсобных рабочих сухонький кулачок, рассерженной змей прошипела:

— Это уже двадцатый перекур за последние два часа, О`Брэй! Если не прекратишь бить баклуши, то ни одной золотой монетки не получишь! Даже драгоценный камешек с изъяном будет для тебя пределом мечтаний!

— Лети себе, вертихвостка! Если ты окрутила ректора, это ещё не значит, что теперь все должны плясать под твою дудку! — наглые изумрудные глазищи равнодушно взирали на мечущую громы и молнии рыжеволосую женщину.

К сожалению, он ещё не оказывался в подобной ситуации ни разу за свою долгую жизнь. Поэтому всех последствий собственной глупости предусмотреть не мог.

Леди Алый Закат никому не спускала даже мнимых обид, не говоря уже про откровенное хамство. Выпустив радужные крылышки, Лира пропела коротенькое заклинание. Пока последний звук не рассеялся в воздухе, вокруг проштрафившегося лепрекона собирались странного вида изумрудные искры. Они послушно пульсировали в такт голосу породившей их феи. Танатос видел, что происходит, но не стал вмешиваться. Бог смерти тоже считал, что ленивый Фэйри и так слишком долго испытывал терпение окружающих. Поэтому заслужил хорошую трёпку.

Когда сияние угасло, перед цветочной феей стояло нечто, сильно смахивающее на кентавра. Велев кузнецу подковать бедолагу, запрячь в телегу и приставить к делу, она тут же отправилась проверять, как работают остальные лепреконы. Вести распространились со скоростью лесного пожара засушливым летом. Поэтому все обеспечивающие подготовку мероприятия люди и нелюди буквально из кожи вон лезли. Лишь бы не попасться под горячую руку своенравной супруги ректора Тартарийской Академии Колдовства и Ритуалов.

Несчастная жертва произвола феи горестно стенала, оплакивая свою горькую судьбину, но сочувствия от окружающих так и не дождалась. Специальные дымчатые зеркала были слишком тяжелы, чтобы переносить их вручную. Колдовство же и магия могли повредить тонкую вязь заклятий, с помощью которых они были созданы.

Лира долго рассматривала высокую белокурую женщину, никак не понимая, почему та так сильно раздражает её. Незнакомка, почуяв интерес к своей скромной персоне, торопливо исчезла. При этом активировала совершенно незнакомое цветочной феечке заклятье телепортации. Следящее плетение, отскочив от защитного щита непонятной природы, вернулось к хозяйке, так и не определив, куда та направилась.

Решив перестраховаться, рассказала всё Мегеру и Танатосу. Бог смерти задумчиво проронил:

— Раз эта блондинка поспешила ретироваться, значит, ей есть что скрывать. Сможешь нарисовать портрет этой красотки?

Рыжеволосая головная боль любого, кто заимел эту проныру в непримиримые враги, важно кивнула головой. После чего выудила и воздуха лист плотной бумаги и карандаш. Через несколько минут с портрета на мир с презрением взирала утончённая девушка. Единственное, что удивило всех троих, это то, что сапфировые глаза щеголяли вертикальным зрачком. Едва заметные пятнышки, неуловимо напоминающие змеиные чешуйки, сразу дали понять, кого они упустили.

— А дочери Сета очень красивы, на свой лад, — задумчиво проронил Морс. — Только они никогда не держат данного слова, убивают ядом любого, кто не их крови, и не умеют играть честно.

— Ну, скажем так, Эребус и Моргана недалеко от них ушли! — фея презрительно фыркнула и поделилась собственными опасениями. — Следящее заклятье отскочило как мячик от какого-то щита. Его природа мне неизвестна, но, может быть, Мут сможет помочь нам с нашим затруднением? Чары совершенно непонятные.

— По вполне понятным причинам Верховная Жрица Маат не часто радует нас своим личным присутствием. Юпитер опять встал в охотничью стойку, а её богиня сильно недовольна сложившимся положением дел, — Мегер совершенно не одобрял зашкаливающую любвеобильность небожителей. Слишком уж часто она выходила боком не только тем, кто пустился во все тяжкие на ниве греха и блуда.

— Теперь ей придётся терпеливо ждать, пока он не переключит своё внимание на кого-то менее строптивого. Хотя не факт, что при очередной встрече у Зевса снова не сорвёт крышу от египетской красавицы, — Танатос слишком хорошо знал, насколько падок на женскую красоту Отец Богов.