Глава 22

Даже гнев Геры не мог его урезонить. В результате неизменно страдали несчастные возлюбленные ловеласа и их дети.

— Я не отношусь ни к одному из ваших Пантеонов. Поэтому мой визит никак не повлияет на клятвы о невмешательстве. Апеп и Сет слишком уж разрезвились, давно пора щёлкнуть их по носу! А то возомнили о себе невесть что и гадят всем вокруг больше остальных! — фее очень не понравились недобрые предчувствия, которые возникли у неё в душе.

Решив не откладывать дела в долгий ящик, отправилась прямиком в храм Богини-Матери в Египте. Вежливо попросила разрешения войти и поговорить с Мут без лишних ушей.

— Входи и будь, как дома, дочь Изумрудного Острова, — в голосе Маат плескалась безмерная грусть.

Она скорбела о каждой жизни, которые прервались до срока по милости Апепа и тех, кого ему удалось увести с правильного пути лживыми посулами и обещанием могущества.

Мут долго смотрела на копию портрета незнакомки, но так и не смогла подсказать, кто это. Зато её богиня с гневом почти прошипела:

— Это — Лилит, младшая дочь бывшего супруга Нефтиды! Значит, где-то в вашем городе затаилась и старшая — Нэйфр! Только весьма сомнительно это «Совершенство» по версии змеиного бога. Их обеих надо как можно скорее найти и обезвредить. Иначе очень скоро в вашем городе не останется ни одного живого смертного! Я и остальные египетские боги связаны древними клятвами. Вам придётся самим отыскать чёрную мамбу в кромешной тьме безысходности.

— Благодарю вас за подсказку, Маат. Я отправлюсь домой сразу же, как постараюсь получить ответ на ещё один очень важный для меня вопрос.

Богиня долго рассматривала копию плетения, которое сохранило поисковое заклятье феи, и зашипела рассерженной кошкой:

— Это стигийское колдовство! Щит «Милость Апепа». Сет остатки мозгов растерял, раз сотрудничает сам или позволил своим безголовым дочерям спеться с древнейшим врагом всего сущего! Если они, вместе с Ра, не дадут снова совместный бой с Хаосом, то… — наполнившиеся ужасом глаза без слов дали понять Лире простую истину.

— Всё перестанет существовать. Кроме самого Апепа. Надо остановить его до того, как он станет слишком силён для всех нас. Благодарю за помощь. Я постараюсь как можно скорее отнести худые вести Юпитеру и остальным. Возможно, все вместе мы придумаем, как нам быть дальше.

Любопытство оказалось сильнее, и леди Алый Закат не смогла отказать себе в удовольствии полюбоваться закатом на фоне пирамид и пальм.

— Тебя никто не просил совать нос, куда не следует! — вкрадчивый женский голос не таил в себе и тени эмоций. — Теперь ты умрёшь в муках во славу Великого Сета! — а потом Фэйри почувствовала, как ядовитые клыки вонзились в её оголённое по последней тартарийской моде плечо.

— Лилит, — пропела цветочная феечка, недовольно наморщив чуть курносый носик с россыпью симпатичных веснушек. — Ты зубы, что, вообще никогда не чистишь? И тебе Сет разве не объяснил: сначала, как следует, подумай, а только потом действуй?

Блондинка испуганно пискнула, увидев, что безобидные только с виду кудряшки превратились в сонм разъярённых гадюк. Маленькие чёрные глазки ожгли нахалку полным презрения взглядом, а потом отплатили той же монетой.

— Кто ты такая?! — только и успела прошипеть любимица бога пустыни, чувствуя ужасную боль, но не имея возможности и пальцем пошевелить.

— Я — не просто фея, милочка, а феегоргона! Встретившись с тобой и твоими братьями и сёстрами, очень жалею, что не унаследовала дар моей сестры Камнеи. Стоять бы тебе каменной статуей, пока Юпитер не смилостивится и не снимет древние чары Печать Безмолвия.

Что-то неразборчиво прошептала и уволокла пленницу в кабинет Танатоса для допроса.

— Эта дурында, вряд ли много знает, но Маат назвала имя той, которая стоит за всем этим бедламом. Нэйфр — старшая дочь змеиного бога и Верховная Жрица. Не уверена, что эта вертихвостка знает, где она скрывается, но что-то новенькое, уверена, расскажет. Потом мы передадим пленницу нашим египетским коллегам.

— Дурёха укусила тебя, не зная, что ты совсем необычная фея! — Мегер не удержался от смеха, представив выражение лица глупой девицы, получивший в ответ на один удар сразу несколько сотен.

— Один важный нюанс. Сама Нэйфр тоже не может напрямую ввязываться в эту интригу. Скорее всего, тут за ниточки дёргает кто-то ещё из старших дочерей Сета. К сожалению, большего выяснить не удалось, но, быть может, Лилит сможет ответить на парочку-другую вопросов под действием Заклятья Правды?

Мегер позвал Асклепия. Бог врачевания долго осматривал пострадавшую от укуса рыжеволосую женщину, а потом облегчённо выдохнул:

— Удивительно, кровь феегоргоны нейтрализовала чужой яд. А вот Лилит справиться с последствием собственной глупости не смогла. Леди Алый Закат, вы совершенно здоровы, в отличие от вашей безголовой обидчицы.

Лира проказливо улыбнулась и передала Танатосу всё, что удалось разузнать у Маат и Мут.

— Данные, которые ты принесла, конечно, несколько прояснили ситуацию. Только как нам узнать, кто именно из дочерей Сета и является Дамой Пик? — Танатос был настолько расстроен, что так сжал карандаш, что он сломался.

— Попробуем действовать методом от противного! — феегоргона напустила на себя важный и значимый вид и принялась порхать вокруг стола бога смерти. — Во главе заговора, скорее всего, стоит вторая или третья по старшинству жрица. Нэйфр можно сразу исключить. Она у нас — мозговой центр. Отнюдь не банальный исполнитель. Сегодня вечером на фестивале, уверена, выловим ещё много змеек, но всё это будут мелкие сошки. Скорее всего, даже ещё не посвящённые Сету. А теперь я помогу остальным с организацией. Если мы будем держать ухо востро, то, вряд ли, наши враги смогут слишком сильно уязвить нас. К тому же, самую страшную опасность вызывает именно Апеп, а не змеиный бог пустыни. Надо придумать, как сделать так, чтобы Ра и его неизменный спутник снова помогли нашей реальности устоять против Хаоса.

— Насчёт последнего наши коллеги из Египетского Пантеона пообещали разрешить ситуацию. Они не вправе соваться лишь в те события, которые сейчас разворачиваются не на подотчётной им территории.

— Вот им и карты в руки! — леди Алый закат вежливо со всеми попрощалась и отправилась на городскую площадь.

До открытия «Фестиваля Отражений», который продлится две недели, оставались считанные часы. Рыжеволосая дочь Изумрудного Острова никак не могла понять, почему её гложут недобрые предчувствия. Поэтому и поступила, как обычно, последовав за подсказками хвалёного чутья. Несчастье было вероятно, но его ещё можно было избежать. Если догадаться заранее, где в блестящем плане небожителей имеется изъян.

Лира проверила, не отлынивают ли лепреконы от работы и не нашла к чему придраться. Потом она принялась прогуливаться по площади, словно любуясь великолепными зеркальными декорациями. На самом деле жена ректора Тартарийской Академии Колдовства и Ритуалов искала предвестья того, что может привести их к сокрушительному фиаско.

За время подготовки мероприятия детей Сета выловили всего дюжину. Гораздо больше хлопот доставили обычные смертные воришки и вымогатели всех мастей, ламии и ларвы, которые под шумок хотели полакомиться свежей человеческой кровью. Фея прекрасно понимала, что это не что иное, как затишье перед бурей. Та уже была готова разразиться в родном городе её подруги ведьмы Иветты.

Тут она услышала сочный бас бывшего лепрекона, с которым кто-то разговаривал. В женском голосе, обольщавшем псевдо кентавра, проскакивали откровенные шипящие нотки:

— Детка, я рискую гораздо больше, чем ты! Так что, не жмотничай!

Супруга ректора Тартарийской Академии Колдовства и Ритуалов привыкла не только доверять собственному чутью. Как и не откладывать личное вмешательство до того, как события перерастут в серьёзную проблему. Обычно упреждающих мер оказывалось вполне достаточно.

Эта дочь Сета была рыжей, как пламя Тартара, а в её янтарных глазах с вертикальными зрачками на миг промелькнуло удивление. Фея попросту схватила нахалку за волосы и повернула её голову в сторону ближайшего зачарованного зеркала, а потом велела унести окаменевшую змеедеву на ближайший склад под усиленную охрану к остальным лазутчикам.

Женщина грозно посмотрела на кентавра и прошипела:

— Никак решился к самому Апепу в жрецы податься? Так он такого идиота мигом на жертвеннике распластает и чик-чик, и всё.

Подумав пару мгновений, заставила бедолагу предстать перед грозные очи Танатоса. Бог смерти тоже решил, что этому безголовому Фэйри лучше пока посидеть в городской тюрьме под замком в одиночной камере:

— Посиди и подумай на досуге, чем тебе грозил бы договор с этой чешуйчатой красоткой, если бы леди Алый Закат вовремя не вмешалась. Лира, будь добра, верни ему истинный облик и сделай так, чтобы до окончания фестиваля он никакими тропами не смог улизнуть из заточения.

— Не переживайте, полковник Морс. Всё сделаю в лучшем виде! От меня ещё никто не удирал. Даже тартарийские сиды, ламии и ларвы. Уж эти-то пройдохи не чета этому дурню ушастому! — лепрекон обиженно засопел, хотя и прекрасно понимал, что чуть не дал самого большого маху за всю свою четырёхсотлетнюю жизнь.

К сожалению, даже двухнедельное просиживание штанов в кутузке так и не отвадили его от тяги к сомнительным авантюрам. В них он обычно ввязывался не реже трёх раз на дню.

К счастью, команда Мегера и Танатоса успела всё подготовить часа за два до открытия. Дополнительные колдовские и полицейские охранные меры позволили «Фестивалю Отражений» стартовать в положенные восемь часов вечера по местному времени. На центральной площади сейчас собралось почти всё население их города. Смертные, в отличие от своих соседей, умели с толком использовать каждый миг бытия и веселиться от души.

Живой океан, ведь сейчас отдыхали не только люди, радостно взвыл, когда на сцену вышел «Ламийский рок» в полном составе. Ещё и с двумя новыми вокалистками в лице Алёны Алый Закат и Ланнан лей Таваэль. Банши и Яблоневая Дева усилили переплели чары с музыкой с таким расчётом, чтобы любые опасные и смертоносные плетения мутировали в нечто совершенно безобидное.

Этнический ансамбль «Дочери Нила» и в отсутствие сиятельной Хатхор произвёл настоящий фурор. Под причудливые мелодии овеянной древними мифами и легендами страны лихо отплясывали все гости фестиваля от мала до велика.