Глава 36

Мар мысленно вознёс горячую благодарность Изначальному Хаосу, когда увидел целенаправленно мчащихся вслед за волколаком блюстителей порядка. Он самодовольно просиял, прекрасно понимая, что в очередной раз оставил охотящихся за ним копов и детективов с носом. Тут в кармане у мужчины настойчиво заверещал мобильник. Помянув недобрым словом того, кому приспичило потревожить его в совсем неподходящий момент, Мар нажал на кнопку приёма вызова.

— Котик, ты обещал навещать меня чаще, — приторный голос Жаэри обволакивал, как патока. — Или мне снять ту серебряную безделушку с шейки леди Таэри?..

— Радость моя, ты забыла условия нашего договора? Если посмеешь нарушить хотя бы один пункт, пожалеешь, что на свет родилась… — в голосе прозвучали неприятные металлические нотки.

— О да. Вы тоже многое позабыли, любезный, — в голосе ламии в ответ зазвенел лёд.

— Помолчи, целее будешь! Иначе я не посмотрю, что мне, пока что, ещё нужны твои услуги, детка, — Мар откровенно издевался над рыжеволосой кровосоской. — Великий Хаос указал на Таэри, а не на тебя! Знай своё место, зубастая дрянь!

— Смеётся тот, кто смеётся без последствий, котик, — не осталась в долгу вампирша и отключилась.

Некромант ещё не знал, что обманчиво невозмутимая целительница могла быть очень мстительным и опасным врагом. Рыжеволосая ламия нехорошо усмехнулась и ненадолго задумалась. Она поклялась проучить наглого блондина за то, что посмел обращаться с ней точно с купленной на рынке по случаю за три медных грошика некрасивой рабыней. Оставалось только придумать, как половчее обвести голубоглазого гордеца вокруг пальца.

Лекарка с притворным беспокойством принялась осматривать наследницу рода Пурпурный Прилив. При этом она деактивировала стигийский амулет, чем выпустила пациентку из бессознательного состояния:

— Как вы себя сегодня чувствуете, моя дорогая? — женщина старательно изображала наседку, хлопочущую над единственным выжившим цыплёнком.

— Бывало и лучше, — не стала отпираться Таэри. — Я вообще не понимаю, что со мной происходит, — она с удивлением рассматривала странную одежду, в которую сейчас была облачена. — Кто надел на меня смирительную рубашку? Я что сошла с ума? — чёрные глаза стали совсем круглыми от возмущения.

— Нет, леди, просто на вас были наложены незнакомые чары. Мы совсем не хотели, чтобы с вами что-то плохое случилось.

— Снимите с меня эту гадость! Немедленно! — сотрудница «Мухомора» брезгливо поморщилась ибросила на Жаэри красноречивый взгляд.

Лекарка неопределённо передёрнула округлыми плечами и велела принести вампирше более привычную ночную рубашку и халатик:

— Переодевайтесь, моя госпожа. Ужин вам принесут, отдыхайте. В виду того, что колдовство, совсем уж, неведомое, Гекат повелел нанести вам на предплечья с помощью заклятий специальные защитные руны.

Жаэри лезла из кожи вон, лишь бы втереться к наследнице рода Пурпурный Прилив в доверие, но не преуспела. Таэри никак не могла понять, почему рыжеволосая соплеменница не нравится ей так сильно. Она наотрез отказалась от помощи лекарки, вызвав Даэри с помощью браслета. Украшение было сильным личным защитным амулетом.

Жена главы рода явилась почти мгновенно и, пронзив целительницу неприязненным взглядом, прошипела:

— Убирайся отсюда! Если мне, хотя бы, померещится, что ты снова подбивала клинья к Лаору, мало тебе не покажется!

Женщина слишком хорошо знала эту вертихвостку. Поэтому поклялась, что та никогда не станет спутницей жизни ни одного мужчины из тех, что принадлежат к её многочисленному семейству.

Лекарка презрительно фыркнула и проронила, явно издеваясь над тёткой своей пациентки:

— Невелика честь принадлежать к обнищавшему роду. Некогда он был богат и велик! Только всё это кануло в воды Стикса! Зачем мне твой сын, Даэри? У меня на примете есть более выгодные партии! Не переживай, выполню повеление бога колдовства и уйду. Мне нет дела до того, сколько детей Пурпурного Прилива до срока снизойдут бледными тенями в Тартар из-за твоей спеси! — пробормотав несколько формул, сделала, что обещала, и удалилась.

Интриганка прекрасно понимала, что ходит по лезвию остро отточенного кинжала, чьё лезвие щедро смазано ядом морской змеи. Поэтому сделала только то, что обещала, и гордо ушла, шелестя шёлковой юбкой роскошного платья.

— Она мне совершенно не нравится, тётя. Если бы не ты, боюсь, в руны было бы вплетено много того, чего не было в изначальной колдовской формуле. Раз Жаэри так странно себя ведёт, значит, готова сорвать большой куш, — во взгляде девушки было столько холода, что старшая в роду Пурпурный Прилив сразу поняла, что та совсем не доверяет этой вампирше.

Задумавшись на мгновение, женщина придирчиво изучила проступившие на бледной коже символы:

— Ничего лишнего я тут не обнаружила. Хотя, некоторые едва заметные следы, говорят о том, что у Жаэри были какие-то неведомые планы в твоём отношении, — женщина нахмурилась, пыталась понять, какие именно, но потерпела позорное фиаско.

Таэри привыкла доверять своему чутью. Она с удивлением заметила магическую копию серебряной подвески на цепочке и вопросительно воззрилась на собственную тётку. Глаза цвета глухой полуночи требовали немедленного ответа.

Даэри поёжилась, точно ей вдруг стало совсем неуютно и холодно. Этот кавардак с Апепом и его прихлебателями слишком быстро превратил обычно довольно бойкую, но относительно спокойную девицу в опасного дикого зверя. Хвала Юпитеру, только тогда, когда кто-то смел загнать наследницу рода Пурпурный Прилив в угол или угрожать тем, чья судьба была ей глубоко не безразлична. Выпустив на волю «Сферу Молчания» десятого уровня, старшая ламия недовольно проворчала:

— Предлагаешь оставить тебе подарочек от Изначального Хаоса? Мало того, что кулон и цепочка были изготовлены из металла, смертельно опасного для таких, как мы, и оборотней. Так ещё и под завязку напоена подавляющей волю и подчиняющий разум магией, — женщина даже и не пыталась скрыть снедающей её тревоги за судьбу любимой родственницы.

— Какая гадость! Портрет, который жрец Апепа намалевал, так и не нашли? — Таэри не скрывала, что прекрасно осознаёт, в насколько щекотливой и опасной ситуации оказалась не по своей воле.

— Нет, только кисть. Только на ней нет даже смазанных отпечатков пальцев, но полно колдовских следов. Правда, они не помогли нам ни на полшага приблизиться к картине, которая может привести тебя к участи гораздо худшей, чем честная смерть.

Референт и аналитик «Мухомора» надолго замолчала, словно что-то пытаясь сложить в единую картину. Будто она нашла последний кусочек огромной мозаики, но так и не смогла найти, куда его приладить, чтобы панно снова стало цельным. Тут сердце девушки кольнуло, как бывало всегда, когда с кем-то из дорогих ей существ могло вскоре произойти несчастье.

Заставив себя не паниковать, младшая ламия негромко сказала:

— Лаору и Олегу стоит быть особенно осторожными. Они ходят по лезвию отравленного клинка. Неуловимый жрец Апепа без всякой жалости избавится от них обоих, — она тихонько вздохнула, стараясь, чтобы страх не помешал рассуждать здраво и мыслить, как профессиональный аналитик-криминалист.

— Знаешь, Таэри, вынуждена согласиться с Гекатом и Танатосом. Если тебя запереть в четырёх стенах, выдав за соплеменника, мало ему уж точно не покажется.

— Дядя даже и не пытался переделать тебя в домоседку, которой положено стать любой добропорядочной ламийской девице, угодившей замуж, — видимо, картинки, которые нарисовало не в меру богатое воображение, были достаточно колоритны.

— Дураком он никогда не был. Иначе я бы никогда не согласилась на аферу под названием «Законный брак».

— Да уж. Старшие родственники до сих пор в ужасе закатывают глаза, вспоминая кошмар под названием: «Как мы Даэри Кровавая Луна замуж выдавали»! — девушка прыснула в кулачок. — Жаэри, наверно, до сих пор собственные пятки грызёт, что упустила такого завидного женишка.

— Эта рыжеволосая пройдоха всегда хотела усидеть на дюжине стульев, как минимум, за раз. Вот и осталась ни с чем. Тяжело иметь такую кузину или дочь, — старшая кровососка не скрывала того, что не одобряет легкомысленного образа жизни, который вела целительница.

— Каждый из нас живёт, как хочет и может, — задумчиво проронила Таэри. Тревога в её душе только возрастала. — У жреца Апепа был сообщник среди тех, кого мы не ожидали увидеть в стане нашего общего врага. Надо не просто найти портрет, нарисованный этим художником от слова «худо». Важно как можно быстрее обнаружить его союзника в наших рядах. Надеюсь, он или она только один.

— Хочется верить, девочка моя, но… — Даэри грустно улыбнулась. — Лучше предполагать самый отвратительный вариант. Если он не реализовался, с ситуацией будет гораздо легче справиться. Я уже предупредила Лаора, чтобы не считали ворон и были поосторожнее у того проклятого озера. Мне тоже что-то слишком уж не по себе. Просто так подобное состояние у ламий не наступает никогда.

Жаэри никогда и никому не спускала и тени обиды. Тем более какому-то смертному марателю холстов. Голубые глаза, горящие из-под рыжих как пламя Тартара волос, обещали Мару без числа неприятных событий. Лекарка уже поняла, что серебряной безделки на шее её пациентки уже нет. Чутьё настоятельно рекомендовало ламии пока затаиться. Никто не должен был узнать, в какую скверную историю она по своей воле сунула свой курносый нос.

Скорее по привычке придала своему лицу доброжелательное выражение и притворно участливо поинтересовалась у Таэри:

— Как вы себя сегодня чувствуете, леди Пурпурный Прилив? Судя по слишком уж зеленоватому оттенку кожи, гораздо хуже, чем я смела надеяться.

Девушку совсем не обманула мнимая доброжелательность соплеменницы. Слишком уж давно она знала эту ушлую ламию. Она была коварным врагом и весьма ненадёжным союзником любому, с кем её сталкивала жизнь.

— Благодарю вас, мне уже гораздо лучше. Те странные кошмары, после которых наутро оставалась сильная слабость, больше меня не тревожат. Уже дня три, — племянница Даэри улыбнулась, стараясь ничем не разбудить у кровососки подозрений, что та ей совершенно не верит.

— Принимайте сонное зелье три раза в день. Вам нужно как можно скорее восстановить силы. Если те выматывающие душу видения вернутся вновь, вы должны снова отстоять своё право на свободу.