Глава 40

— Теперь понятно, почему наш портретист окопался именно тут. Вопрос, где он спрятал портрет моей сестры и палитру с красками, разведёнными на её крови, остаётся открытым. У нас в запасе уже меньше двух суток, чтобы отловить этого поганца. Слишком мало, чтобы гарантировать успех нашей операции. Юпитер и так уже рвёт и мечет, а мы не слишком продвинулись к разгадке, кто же играет на стороне Изначального Хаоса.

— Защитные контуры на бывшем капище не были нарушены, но туда проникал чужак, — приведение нахмурилось, словно что-то припоминая. — Если вы сможете переместиться в подвал, не открывая дверь, то я охраню вас от вредоносного колдовства тех, кто оборвал мою жизнь на алтарном камне.

Лаор прикрыл потемневшие от гнева глаза и что-то выдохнул, заставляя реальность словно раздвоиться. Потом он надел на шею Загорскому связку золотых и деревянных амулетов и заметно осипшим голосом выдохнул:

— Иди туда и найди то, что мы ищем. Интересно, кто провернул эту аферу под носом у таких могущественных сил? Надо будет придумать, как навсегда закрыть доступ в это страшное место.

Призрак тут же подсказал:

— Достаточно уничтожить алтарный камень. Тогда все, кого держит в плену кровавый ритуал, смогут, наконец, уйти и снова переродиться. Раньше тут было безопасно, но многочисленные смерти сделали своё чёрное дело.

Детектив нырнул в зеленоватое марево, оказавшись в подземелье. Как подсказывало чутьё, оно было огромным и больше нигде не выходило на поверхность. От чёрного камня, верх которого был не только выровнен, но и оснащён глубокими желобками, которые вели в огромную золотую чашу, веяло отголосками давних страданий и мучительной смерти многих тысяч людей и животных. В окружающей затхлой вони было сложно уловить именно тот аромат, который ему так нужен. Правда, чутьё оборотня и тут сослужило добрую службу.

Портрет, заботливо укрытый от сырости мешковиной и запакованный в толстую полиэтиленовую плёнку, оказался под ворохом полуистлевшей одежды в дальнем коридоре около глухой земляной стены. Убедившись, нашёл то, что искал, передал находку брату Таэри. Ламий тут же умчался, чтобы Ра и Сет помогли уничтожить страшную картину с соблюдением всех правил, табу и мер предосторожности.

Оставалась ещё палитра с остатками краски. Последние штрихи художнику полагалось нанести уже после того, как Апеп пожрёт души двенадцати пленниц, обречённых на развоплощение в волнах Изначального Хаоса. Олег почему-то был уверен, что последний ключ к свободе его любимой вампирши хранился совсем в другом месте.

Скорее всего, там, где никто и не подумает искать. Впрочем, бдительного осмотра не избежал ни один сантиметр бывшего капища Мораны. Убедившись, что ничего не упустил, Загорский вернулся к остальным. Арендовавший домик на лето художник так и не соизволил появиться. Солнце уже садилось, а жрец Апепа плёл паутину своей интриги вдали от страшного подземелья.

Приведение пожало узкими плечиками и нехотя призналось:

— Мне не удалось рассмотреть лица того, кто рискнул сунуться в это страшное место. Но он что-то оставил в дальнем коридоре и тут же ушёл. Могу сказать, что мужчина, а больше ничего не удалось разузнать.

— Благодарю вас за содействие, госпожа. Мы уничтожим алтарь сразу же, как обезвредим жреца Апепа, — Лаор отвесил призраку жрицы полный уважения поклон, и оперативная группа покинула это полное страданий и смертей место.

Расположившись на ночлег в гостинице для командированных в этот некогда тихий курортный городок служителей правопорядка, сотрудники полковника Морса и Мегера попытались набраться сил перед новым рабочим сном. Олегу всё никак не удавалось сомкнуть глаз. Не давала покоя мысль, что они упустили из вида какую-то досадную мелочь, которая могла стоить всем слишком дорого.

Предупредив Лаора, где его искать, с помощью амулета переместился в поместье главы рода Пурпурный Прилив. Олег прекрасно понимал, что может ничего интересного не обнаружить. Только, находясь поближе к Таэри, мог сделать всё, чтобы неведомый жрец Апепа не пленил девушку. Только потому, что они все слишком переоценили свои далеко не беспредельные возможности.

Жаэри снова прокралась к тайнику, где Мар спрятал палитру и флакончики разведённой кровью наследницы рода Пурпурный Прилив краски. Лекарка прекрасно понимала, что жрец Апепа не собирался дать ей то, что не смог бы ни один другой мужчина. Всю власть и несметные богатства он собирался бросить к ногам Таэри. Как будто наследница рода Пурпурный Прилив и так не одарена всем гораздо больше, чем того заслуживает.

Голубые глаза и рыжие как пламя Тартара волосы притягивали к интриганке тысячи заинтересованных взглядов, но были вынуждены отступиться. Роковая для многих красавица никого не посчитала достойным идти рядом с ней по жизни.

Откуда вампирше было знать, что за ней уже пристально следил суженый девушки, которую та считала выскочкой и помехой на тернистом и долгом пути к сытой и привольной жизни? Тайник оказался скрыт под огромным валуном, лежащим неподалёку от парковой ограды. Глыбу чёрно-белого гранита специально привезли сюда, чтобы оттенять мрачноватую красоту лепестков роз цвета крови.

От них была без ума хозяйка замка Даэри. Поэтому роскошные бутоны и терпкий аромат царили повсюду, иногда вызывая у гостей лёгкую головную боль. Да и глаза быстро утомлялись от буйства королевских красок. Олег запоздало пожалел, что никому и в голову не пришло защитить чарами от недобрых гостей не только дом, но и сад.

Изящные пальцы сделали несколько замысловатых движений. С полных губ, густо накрашенных лаковой алой помадой с перламутровым блеском, сорвались слова запретного языка канувшей в Лету Стигии. Через пару мгновений в руках у сообщницы художника оказались флаконы с красками, которым уже не было суждено нанести завершающие штрихи на гибельный для наследницы портрет. Без этого, как и без двенадцати изображений с пленёнными душами жертв ритуала, у Мара уже гарантированно ничего не получится.

Жаэри только и успела, что испуганно вскрикнуть, когда путы чар оборотня сковали её гораздо надёжнее, чем заговорённые серебряные наручники. Те были в ходу не только у подчинённых полковника Таната Морса. Ими не пренебрегали и оперативные сотрудники частного детективного агентства «Мухомор». Они были идеальны, чтобы блокировать колдовскую мощь двуипостасных и вампиров. Как и тех, в ком была примесь их кровей. Даже совсем маленькая.

Голубые глаза кровососки веяли январской стужей, когда Олег Загорский зачитывал задержанной её права, согласно Уставам обеих организаций:

— Госпожа Жаэри Мрачная Пучина, вы арестованы! Вы имеете право хранить молчание. Всё, что вы скажете, может быть использовано против вас! — и детектив, взяв улики специальными перчатками, упаковал в зачарованные пакеты. Хитроумное изобретение Гефеста сохраняло все отголоски магии и волшбы до малейшего нюанса. Этим своим детищем Вулкан гордился гораздо больше, чем тем фактом, что был законным супругом самой богини любви Афродиты. — Будьте любезны проследовать в допросную. Уверен, что у Танатоса возникнет много вопросов в свете этого кровавого и запутанного дела. Зря вы связались с художником, похоронив все мечты на счастливое будущее! — уже через пару вздохов мятежная ламия оказалась сидящей на не слишком удобном стуле под тяжёлым и многообещающим взглядом бога смерти.

— Итак, госпожа Жаэри Мрачная Пучина, вы арестованы! Вы имеете право хранить молчание. Всё, что вы скажете, может быть использовано против вас! — и заставил сгуститься в помещении непроглядный мрак Тартара, напоминая, что даже ламии могут снизойти туда в виде серой унылой тени.

Правда, рыжей заразе грозили, как минимум, серебряные рудники Плутона на веки вечные. Ламия никак не ожидала, что одному из детективов Загорских придёт в голову мысль связать возможность изъятия крови Таэри там, куда самому жрецу Апепа хода не было, с наличием сообщника в доме главы рода Пурпурный Прилив. Жаэри же часто брала всевозможные анализы у девушки, собирая драгоценные капли влаги жизни в специальную заговорённую ёмкость. Сложные чары надёжно консервировали и не давали той свернуться.

— Помощь следствию может ощутимо смягчить вашу участь, гражданка Жаэри Мрачная Пучина, — гневный взгляд глаз цвета глухой полуночи не оказал на вампиршу должного внимания.

Лекарка продолжала молчать. Видимо всё ещё надеялась, что ей удастся выскользнуть из ловушки правосудия. Она прекрасно понимала, что Мару ещё понадобится новая краска на крови избранной им в качестве будущей Верховной Жрицы Апепа девицы. Хотя, теперь ему придётся или вытаскивать сообщницу из кутузки, или искать новые пути, как заполучить необходимые ингредиенты и вернуть злополучный портрет.

Только целительница-отступница знала, где искать пропажу. Просто же так интриганка не собиралась больше и пальцем о палец ударить. Мужчина слишком сильно разочаровал несостоявшуюся спутницу жизни. Мстить же та умела. Да так, что второй раз перебегать дорогу этой скандальной дамочке не решались даже небожители.

Поняв, что пойманная с поличным преступница идти на сотрудничество не желает, Морс велел увести её в одиночную камеру предварительного заключения. Она была специально оборудована для существ этой расы. Жаэри прекрасно понимала, что выбраться на свободу без помощи Мара она будет уже не в состоянии.

— Что ж, гражданка Жаэри Мрачная Пучина, вы сделали свой выбор. Имеете полное право по закону. Не смею больше вас задерживать. Жаль, что оказались упрямы. Вам не стоило этого делать! До финального заседания в Городском Суде для рассмотрения всех эпизодов и вынесения вердикта ваше присутствие следствию больше не требуется. Уведите её! — и бог смерти занялся кажущейся бесконечной бумажной работой, чётко давая понять, что задержанную могут отправить в камеру немедленно.

Олег Загорский так и не смог понять, что его так сильно беспокоит. То, что портрет Таэри уничтожат со всеми предосторожностями со строгим соблюдением малейших оттенков и нюансов положенного ритуала, он не испытывал и тени сомнения. Как и в том, что задержанная ламия действовала на свой страх и риск. Она явно метила на место рядом со жрецом Апепа.

Оставалось только отловить главного пособника врага всего сущего и отправить в узилище к Изначальному Хаосу и его слугам. Ра и Сет могли использовать свои таланты и возможности на более полезные дела, чем вечное противостояние с этим не в меру коварным и жестоким врагам.