Глава 16

Деревянные домики с травяными крышами стоят тесно друг к другу, словно стараются согреться, или напуганы и ищут защиты.

В небе висит бледный месяц с острыми рогами. Две крохотные звездочки сияют острым алмазным блеском.

Вдруг, как по команде, распахиваются двери, и на землю падают желтые прямоугольники света. Очень тихо, без разговоров, во двор начинают выходить люди. Замирая в дверных проемах на доли мгновения, они кажутся контурами, вырезанными из картона.

Так же тихо они зажигают заранее подготовленные факелы. Пламя играет на лицах, цвет ночи разбавляется красным и оранжевым.

Они идут. Рогатый месяц бесстрастно взирает сверху на огненную змею, что извивается по тонкой тропке. Шуршат шаги, шипит пламя. Никто в процессии не смеет проронить ни слова.

Люди приходят к плоскому, как стол, камню в центре поляны. Они расставляют на нем краюхи хлеба и молоко в высоких глиняных крынках. Лес вокруг замер в напряженном ожидании. Ни дыхания ветерка, ни крика ночной птицы. Факелы воткнуты вокруг.

Среди люда, пришедшего к камню, наблюдается движение. Небольшая сутолока, несколько всхлипов, шикание и снова тишина.

Трое мужчин отделяют из толпы шесть девушек и ведут их к самой кромке леса. Четвертый освещает им путь.

Тишина рвется музыкой, весело смеется дудка, звенят струны.

Мужчины мрачнеют и подталкивают девушек вперед. Среди деревьев стоят шесть черных столбов с железными кольцами. Девушки безропотно снимают длинные рубахи. Их обнаженные тела жемчужно мерцают в ночной тьме, длинные толстые косы сбегают на груди.

Музыка ускоряется, мелодия торопит. Девушек привязывают. Почему они позволяют так поступать с собой? Почему не кричат, не зовут на помощь? Почему не стараются убежать? Почему покорно ждут своей участи?

В центр поляны выходит старик:

– Мы просим покровительства! – его голос слегка дрожит, а морщины на лице кажутся черными рвами. – По договору, заключенному нашими предками, мы приносим дары: примите наших дочерей в королевство тумана, как залог верности и уважения.

Кряхтя, он опускается на колени. Лес не отвечает. Но ощущение чужого, внимательного взгляда становится нестерпимым.

Несколько минут, и мужчины пятятся прочь от леса. Они помогают старику подняться. Так же тихо вся процессия удаляется к деревне с той разницей, что обратный путь они проделывают в темноте.

Откуда ни возьмись, набежали облака и скрыли месяц. Две яркие звездочки тоже погасли, точно стыдливо зажмурились небесные глаза.

Из леса появились белые струйки тумана. Белые ручейки потянулись к девушкам, и сначала исподтишка, легонько коснулись стоп, потом змейками взвились вокруг лодыжек. Одна из пленниц мотнула головой, удивленно заморгала, словно очнулась от сна.

Она попыталась опустить поднятые над головой руки, но веревка не пустила.

– Нет. Нет. Нет, – зашептала она, озираясь, и забилась в тщетной попытке вырваться.

Остальные оставались безучастны и безгласны.

Веселая мелодия оборвалась. Туман стал гуще и продвинулся на поляну, кружа вокруг камня с разложенными подношениями.

Девушка закричала пронзительно и страшно, поэтому не услышала приближающихся шагов.

Тролли приближались с неторопливой неотвратимостью. Они кружили вокруг, как стая хищников. Девушка перестала кричать и напрягла зрение, стараясь рассмотреть лица.

Один из троллей подошел к ней вплотную. Он стоял и смотрел ей в глаза, словно в глубине хотел что-то найти.

Другие тролли быстро резали веревки и о чем-то переговаривались.

– Пожалуйста, не забирайте, – прошептала девушка, – смилуйтесь.

Тролль стоял, склонив голову на бок, и непонятно было, понимает ли он, что говорит пленница.

– Мисирэ, – сказала девушка неуверенно. – Мисирэ. Пощадите!

Тролль посмотрел по сторонам. Столбы были пусты, а обрезки веревок остались лежать на земле.

– Нойта?

Девушка непонимающе таращилась.

– Ведьма? – спросил тролль.

Девушка дернулась:

– Нет, нет, нет, господин тролль. Я нормальная. Никакая не ведьма!

Она так сильно замотала головой, что, казалось, близка к припадку.

Бесстрастный тролль принялся резать веревки. Девушка замерла и, кажется, смирилась со своей участью. Но как только он потянул свою жертву в туман, она не сплоховала. Ужом вывернулась и бросилась наутек.

Тролль не ожидал такой прыти, поскользнулся на мокрой от росы траве, глухо зарычал.

Туман заклубился гуще и окутал девушку, точно плотный кокон. Она вскрикнула и неловко повалилась на землю. Тролль поднялся и подошел к ней.

– Нет… я не хочу! Не трогайте!

Он рывком поднял ее на ноги и, не обращая внимания на крики и мольбы, потащил в туман.

Туман путал, лишал зрения, поэтому, когда в молочной белизне проступили очертания большой железной клетки на телеге, она показалась каким-то паукообразным существом.

Фыркнула лошадь, переступила с ноги на ногу.

Девушка, увидев клетку, заголосила еще сильнее и принялась вырываться с обреченной решимостью.

Но тролль победил, тем более ему помог товарищ. Вдвоем они водворили девушку в клетку. Лязгнули запоры. Фиолетовая вспышка магии запечатала замок.

Тролли тихо переговаривались на своем языке.

Пленница, ослепленная страхом и отчаянием, бросилась на решетку и протяжно завыла. Она даже не заметила, что в клетке сидят еще две девушки.

Одна из них, с сероватой кожей и синими татуировками звезд на лбу и щеках, поморщилась.

– Прекрати, это не поможет. Только разозлишь. Не искушай судьбу в таком виде. Лучше надень, – она сняла с плеч дорогой бархатный плащ и протянула.

Новоприбывшая замерла и оглядела себя, словно впервые осознала свою наготу.

– Тролль! Проклятая кровь, – прошипела она, но плащ взяла.

Завернувшись в него, уже спокойнее принялась рассматривать своих «соседок».

– Не за что. Меня зовут Янеж, а это Бьянка. Если для тебя имеет значение, то я человек, но мне просто с внешностью не повезло.

Она обнажила белые ровные зубы в улыбке.

Бьянка кивнула, изучая девицу.

Лошади, понукаемые троллем, медленно двинулись вперед. Заскрипели колеса повозки.

Девица зажала себе рот рукой и беззвучно заплакала.

– Как называется дыра, в которой они тебя взяли? – поинтересовалась Янеж.

Девушка ответила:

– Гиян.

– Никогда не слышала, – равнодушно ответила Янеж.

Телега покачнулась на кочке, и девушкам пришлось ухватиться за прутья решетки. Рядом скользнули нечеткие серые тени и зажглись желтые фонари глаз с вертикальным зрачками.

– Ииииии! – тонко взвыла девушка, потом с шумом хватала ртом воздух словно рыба, выброшенная из воды.

– Тише, – предостерегающе шикнула Бьянка.

– Отпустите! Домой! Я хочу домой!

Янеж усмехнулась, но ее глаза остались серьезными:

– Теперь нас ждет волшебная страна, – сказала она.

Новенькая снова начала подвывать, она стискивала плащ так сильно, что костяшки пальцев побелели.

Бьянка переместилась к ней поближе и обняла. Она баюкала девушку, как малое дитя.

– Эльза, – прозвучал тихий шепот. – Меня зовут Эльза.

– Хорошо, – сказала Бьянка и погладила спутанные волосы.

Из тумана вынырнул тролль. Он подозрительно прищурился.

– Магия – нет, – твердо сказал он.

– Да ничего я не делаю, – сказала Бьянка.

– Магия – нет, – повторил нелюдь и с силой саданул кулаком по железным прутьям клетки.

– Да не убежим мы, милый, – сказала Янеж и примирительно улыбнулась. – Куда мы денемся из тумана. Или ты хочешь, чтобы она завывала всю дорогу?

На сером суровом лице тролля отразилась внутренняя борьба. С одной стороны, никто не хочет слушать отчаянные вопли несчастной девицы, с другой стороны, мало ли на что способны человеческие ведьмы. А в клетке творилась легкая магия.

– Я только успокою ее немного, – примирительно сказала Бьянка.

Эльза действительно затихла. Взгляд ее слегка «поплыл», затуманился. Она задышала ровнее.

– Все! – Бьянка показала ладони.

– Больше не делать так, – приказал тролль и собрался вернуться в туман.

Янеж потянулась с кошачьей грацией.

– Ехать бы и ехать, – сказала она, – лучше бы не приезжать туда, куда они нас везут.

– Ты что-то слышала на прошлом привале? – оживилась Бьянка.

– Не нужно понимать их язык, все и так ясно по взглядам. Но все могло быть гораздо хуже. Они могли заставить нас тащиться пешком. Думаю, у меня получится устроиться на новом месте.

Янеж заметила, как Бьянка презрительно скривила губы.

– Раз уж мы разговорились, то поделюсь с тобой своей философией.

– Надо же, какое слово…

– А ты думала, что одна такая грамотная… Я между прочим обслуживала благородных господ. А они иногда и поговорить желают. Так вот, ведьмочка, лучше быть шлюхой, чем мертвой. Из всех поганых вариантов я всегда выбираю жизнь.

– Ты думаешь, нас везут в бордель?

– А куда еще… – изумилась Янеж. – Надо постараться устроиться в заведение получше. В этом деле нельзя подняться с самого низа. Помяни мои слова.

Эльза, одурманенная успокаивающими чарами Бьянки, заворочалась и беспокойно вздохнула.

– Не будем об этом.

– Хорошо, – легко согласилась Янеж. – Побудем в плену иллюзий. Насладимся туманной перспективой нашего будущего. Представим, что нас везут на бал, где мы пустимся в пляс и будем танцевать до рассвета, а вокруг будут петь неведомые птицы. А тот ворчун будет подливать нам вина в кубки.

Она тихо засмеялась и отсалютовала Бьянке воображаемым бокалом.

Повозка скрипела, клетка мерно покачивалась. Лошади шагали. Пленницы дремали.

Эльза постепенно приходила в себя и сидела, обхватив колени.

– Так как тебя поймали? – спросила Янеж в надежде скрасить монотонную дорогу за разговорами.

– Меня выбрали по жребию, – сказала она, – наша деревня совсем на границе. Туманы подошли близко, и старейшины решили… ну…

– А! – сказала Яне. – Так ты – подарок. Милая традиция. Но ты, я смотрю, не очень-то радуешься «высокой чести».

– Я не хотела быть подарком. Думала бежать, но мать меня отговорила. Сказала, что вместо меня пойдет дочка кузнеца. А сами за ужином подмешали мне в похлебку дурман-травы.

Теперь Эльза была странно спокойна. Она говорила о себе отстраненно, как будто речь шла о ком-то другом.

– Очнулась я привязанной к столбу в лесу. Других уже утащили в туманы. Янику, Лину и… Вы их не видели?

– Нет, – ответила Бьянка, – в этой проклятой белизне ничего не разобрать. Даже троллей не видно. И мы ничего не слышали: никто не кричал, не звал на помощь, не плакал.

– Это же хорошо? – с сомнением спросила Эльза.

– Конечно! – убежденно ответила Янеж.

– И ты не права насчет борделя, – вдруг сказала Эльза, – старухи шептались.

– Да? Интересно. Ты значит знаешь, куда нас везут?

– Нас везут за туманы. У них есть традиция…

– Ах, ну если традиция, тогда конечно, – ядовито заметила Янеж.

– Дай ей сказать. Рассказывай, Лиз, – подбодрила девушку Бьянка.

Эльза удостоверилась, что ее внимательно слушают.

– Наша судьба будет ужасна.

Янеж хмыкнула.

– Еще хуже, чем я себе представляю. Однако…

– Подарки троллям становятся их невестами, – сказала Эльза обреченно. – У них есть тайные крепости и глубокие норы в горах, где ихние колдуны творят свои туманы и варят жуткие зелья. Магия уродует их до того сильно, что тролльки не хотят смотреть в их сторону. Нас отдадут этим колдунам. Те проведут темные ритуалы, и мы потеряем человеческий облик. Кожа потемнеет, мы станем уродками им под стать.

Брови Янеж удивленно поползли вверх.

А голос Эльзы окреп, и она заговорила быстро-быстро.

– И не видеть нам больше солнечного света, не ходить по зеленой траве и не вдыхать аромата полевых цветов. Ыыыыы…

– Чушь, – сказала Янеж, – какой бы страшный мужик не был, ему подавай красотку. С чего бы им делать из нас уродок?

Но Эльза не слушала.

– Только благородные рыцари доброго короля Этельреда да верные короне маги могут нас спасти-и-и-и.

– Про рыцарей и их благородство я бы могла многое порассказать. Да и про короля тоже… А маги уж ничем не лучше. Можете мне поверить. Я всех их насмотрелась.

– Маги… Ненавижу их! – сказала Бьянка, глаза ее сверкнули гневом.

– Согласна, – поддержала ее Янеж, – наша хозяйка отстегивала верховному магу кругленькую сумму каждый месяц. Все бордели столицы ему платят. Иначе его чернокнижники спалят все не хуже троллей, и хорошо, если позволят девочкам выйти на улицу.

Лошади остановились. В отличие от людей и троллей существа это нежные и им требуется отдых.

– Кажись, привал, – сказала Янеж.

* * *

Костерок весело потрескивал.

Янеж с удовольствием облизала ложку.

– Кашеварит этот нелюдь на уровне, – она кивнула в сторону большого костра.

Включая «кулинара», который мешал кашу с очень мрачным видом, троллей было четверо. Одеты они были в одинаковые кожаные доспехи. Тролли ели и тихо переговаривались, поглядывая на своих пленниц. Один с татуировкой на щеке держался увереннее других. Судя по всему, он был командиром этого маленького отряда.

– А вы тоже подарки? – спросила Эльза.

Она поочередно поджимала под себя то одну, то другую ногу, чтобы согреться.

– Я точно нет, – сказала Янеж.

Бьянка тоже покачала головой.

– Как они… вас поймали?

– Когда я увидела мертвое тело нашего короля Этельреда, я сказала себе… вот он шанс! И просто уехала. Никто не обратил внимания.

Янеж залилась счастливым смехом.

– Видели бы вы всех этих рыцарей. Плакали, как малые дети. И девочки тоже рыдали, и бросались на тело, и целовали окровавленную корону. Но я не растерялась. И, клянусь, все бы получилось, не реши я срезать дорогу. Дура! Повернула на тропку, а потом откуда ни возьмись туман и выходят вон те… красавчики.

– И они не приняли тебя эм… за свою? – спросила Эльза.

– Нет. Не приняли.

Бьянка усмехнулась.

Янеж раздумывала, стоит ли пускаться в долгие объяснения, почему татуировки сразу же выдают ее с головой. Ни один тролль никогда бы не сделал себе такой рисунок.

В это время командир что-то сказал кашевару, тот кивнул и, наполнив до краев еще одну миску, двинулся в сторону девушек.

Эльза смотрела на приближающегося тролля, в ее глазах зажегся опасный огонек.

– Я больше не вернусь в клетку, – сказала она тихо. – Вы как хотите.

– Ты что…

Тролль подошел и протянул кашу, губы дрогнули в полуулыбке, которая слегка смягчила хмурый вид.

– Еще? – спросил он.

В него полетел скомканный плащ, а Эльза бросилась прочь, сверкая не только пятками, а всем.

Каша шлепнулась на землю отдельно от миски. Тролли у костра вскочили.

– Ты-то не дури! – крикнула Янеж, но это было бесполезно.

Бьянку охватил злой азарт. Она изо всех сил боднула тролля в живот, тот потерял равновесие, падая, хотел схватить девушку, но она извернулась и тоже бросилась в туман.

– Только плащ испортили! – вздохнула Янеж и с сожалением взглянула на кашу, вываленную на мох.

Ее уже поднимали на ноги грубые руки троллей и тянули в сторону клетки:

– Да иду я, иду. Не собираюсь я скакать по лесам в ваших туманах. А плащик жалко. Лионский бархат. Подарок очень хорошего клиента. Вот и проявляй доброту к крестьянским девицам.

Тролль толкал ее к повозке и ругался вполголоса. Даже не зная ни единого слова на их наречии, она поняла, что он клялся не выпускать ретивых девиц до конца путешествия.

Остальные трое устремились в туман ловить беглянок.

* * *

Ощущение полета и легкости пропало.

Где я? Я? То есть мое тело? Я почувствовала холод. Все мое существо как будто пронзали ледяные иглы. Я растворюсь во тьме, сольюсь с ней. Просто перестану быть.

Страх.

Нет. Ужас.

В какой-то миг мне показалось, что я начала терять себя. Нельзя забывать. Я – Мальта. Я очень хочу жить. Не могу просто взять и исчезнуть.

Мне нужно найти…

Причитания Янеж стали глуше. Она забралась в клетку, а тролль хлопнул дверцей. Я начала стремительно удаляться. Вот так видят мир птицы. Сверху все кажется почти игрушечным.

Холодно.

Как же холодно.

Скорее… Я изо всех сил пытаюсь сосредоточиться. Меня закружила круговерть видений. Некоторые картинки вспыхивали и гасли, оставляя тревогу или волнение. Другие задерживались чуть дольше.

Вот королева почивает в дворцовых покоях, у нее открыт рот, и выглядит она, как самая обыкновенная женщина, даже морщины есть. Я отмахиваюсь от этого видения и проваливаюсь в черноту.

Карлик смеется, бормочет и раскладывает цветные перышки и стеклышки, зажигает черную свечу. Его руки порхают, а кажущиеся детскими пальчики складываются в магические пассы. Он колдует. Цвет пламени свечи из обычного становится лиловым.

Мне так страшно потеряться и не найти себя. Что, если я заблужусь среди чужих жизней.

Я должна вернуться в Башни Пепла. Сосредотачиваюсь из последних сил.

Опять промашка.

Я в покоях верховного мага. Бальтазара Тоссу трудно спутать с кем-то еще. И с ним находится еще один маг, который тоже мне знаком.

– Мадс… – прошептала я его имя.

Бальтазар Тосса складывает холеные руки на животе и кивает парню.

– Я доволен твоей службой. Можешь отдыхать.

У Мадса напрягается челюсть, а ладони сжимаются в кулаки. Он не спешит уходить.

– Ты хочешь что-то сказать? – голос верховного мага звучит устало, как будто он несет все бремя мира на своих плечах.

– Я хочу увидеть Бьянку, – выплевывает Мадс.

– Пока это невозможно. Бьянка в безопасности и проводит дни в размышлении о магии, – он выдерживает паузу. – Трудись упорно, и тогда я разрешу вам встретиться.

От молодого мага исходит осязаемая волна ярости. Бессильной ярости. Тогда из глубокого кармана мантии он достает запечатанный конверт.

– Тогда пусть ей передадут мое письмо.

Поскольку Бальтазар сохраняет неподвижность, Мадс кладет конверт на край стола и подталкивает.

– Я попробую это устроить. Теперь иди и прежде чем что-то сделать, помни, что и кто на кону.

Мадс немного потоптался на месте, но не нашел что ответить.

Верховный маг потерял интерес к просителю и придвинул к себе толстую красную папку и принялся неторопливо листать страницы.

Уже около выхода парень бросил взгляд через плечо. Конверт белел на темной столешнице, сургучная печать смотрелась кровавым пятном.

Тихо закрылась дверь.

Несколько минут верховный маг продолжал просматривать документы, на одном даже написал резолюцию красными чернилами, но затем быстрым движение притянул к себе оставленный конверт.

Без всяких церемоний он сломал сургучную печать, достал сложенный листок и начал читать.

Временами его губы кривила ядовитая улыбка. Он покачивал головой.

– Любовь, любовь, – мурлыкнул он себе под нос.

После прочтения и письмо и конверт отправились в камин.

– Лжец! – сказала я. – Ты даже не знаешь, где девушка!

Мне даже хотелось, чтобы он услышал мои слова и устыдился.

Я смогла подобраться поближе к огню. Вот бы согреться. Но пламя, пожирающие толстые сосновые поленья, не грело.

Куда я должна была вернуться? В дымоход поднимался дым. Белый и легкий. Он рассеется, и также я…

– Мальта, хватит спать! Лентяйка!

Я почувствовала пощечину.

А потом открыла глаза.

– Думаешь, можешь вот так валяться и пялиться в потолок. Думаешь, так просто отделаться. Бросить все. Борись! Надо ощутить все дерьмо этой жизни, а не сдаваться.

– Сэм? – голос не слушался, из горла вырвалось ужасное карканье.

Рыжая остановила полет своей руки. Она собиралась залепить мне еще одну пощечину.

– Очнулась!

– Кажется…

Я хотела сесть, но едва могла шевелиться. После бестелесной легкости я почувствовала себя точно в оковах.

– Вот, попей.

Она сунула мне под нос чашку. Неуверенно я сделала глоток.

Вода, прохладная и сладкая, потекла по горлу в желудок. Блаженство.

– Нет, хватит. Больше нельзя, а то будет плохо.

– Позови Люка, – проскрипела я.

– А? Люка? Да! Сейчас…

Она выскочила из комнаты, а я смогла оглядеться, кое-как оторвав голову от подушки. Для больничного покоя тут было многовато резной мебели и украшений. И балдахин над кроватью – тоже весьма необычно.

Беглый осмотр меня утомил. Сколько времени я отсутствовала, что теперь слаба, точно новорожденный котенок.

– Мальта, с возвращением.

А вот и Люк…

Я растянула губы в улыбке.

Тролль подошел и положил большие пальцы мне на виски. Приятное тепло окутало тело.

– Люк…

– Не разговаривай, Мальта, ты пока очень слаба.

– Я его видела, – прошептала я. – Сказала.

Он кивнул… Похоже, понял, что я имею в виду.

Удивительные у Люка глаза, глубокие, внимательные.

– Тебе нужно нормально поспать, Мальта.

Мне не хотелось закрывать глаза, я боялась вновь провалиться в видения и начать видеть чужие жизни. Хочу быть собой, хочу видеть лицо Люка.

«А он красив», – решила я и погрузилась в глубокий сон без сновидений.

* * *

Кровать скрипнула, а матрац рядом прогнулся под тяжестью чьего-то тела.

Я лежала, крепко закрыв глаза.

– Все-таки очнулась, моя звездочка, – я узнала голос Захарии.

Значит, я занимаю его личные покои. Его постель…

Щеки начали пылать, хорошо, что в темноте этого не видно.

– А я уже начал беспокоиться, – его дыхание щекотало висок. – Нам с тобой предстоит столько всего увидеть, так много врагов, и у них так много тайн.

Его рука легла поперек моего живота. Тяжесть была неприятна, но я боялась пошевелиться.

– Больше я не допущу никаких ошибок, Мальта.

Кажется, я забыла, как дышать.

– Мы начнем все сначала. И, клянусь магией, станем добрыми друзьями. А может быть даже больше…

Тяжесть исчезла. Снова скрипнула кровать. Захария поднялся. Я услышала удаляющиеся шаги, а потом мягкий стук затворяемой двери.

Только тогда я смогла вздохнуть с облегчением.

На утро мне даже показалось, что все это мне привиделось, таким нереальным представлялся ночной визит.