Глава 31

После праздника приглашенные маги разъехались и дворец Айль опустел.

Коридоры отзывались гулким эхом. Я пользовалась положением «восстанавливающейся после тролльего заклятия» и каждый день ходила в библиотеку в надежде встретить Мадса, но он не появлялся. Видимо, верховный маг отослал его на задание.

Несколько раз мне хотелось использовать кристалл, чтобы посмотреть, где он, но каждый раз я отчего-то не решалась этого сделать.

Зато в библиотеке обнаружилось весьма занятное чтение: «Гербы магических орденов и правила их составления».

Стоило открыть книгу, как стало ясно: увиденное мной солнце было не простым изображением. Для чего Кьяра мне соврала, я не понимала.

В книге было несколько гербов с «солнцами», но ни одно из них не плакало, и его не пронзали пики. Так что я пролистала в конец и принялась читать геральдические правила.

Оказалось, каждый элемент имел свое значение: «пика» означала служение и благочестие, а «солнце» – символ истины, мудрости, правды, ясности духа.

То есть получалось, что девиз ордена можно было расшифровать как «Служение превыше истины» или «Служение превыше мудрости».

Я хотела найти, что означают «слезы», но меня прервал Корин. Он вошел в библиотеку и огляделся.

– Прорва книг. Вот понаписали.

Он плюхнулся рядом и сунул нос в мою книгу.

– Хорошие картинки.

– Я думала, ты уехал из дворца, – сказала я, закрывая книгу.

– Нет. Я теперь состою в специальном отделе канцелярии верховного мага.

– Повезло.

– Да, справедливость все-таки существует, – глаза Корина блеснули. – Захария тоже во дворце, только на несколько уровней ниже.

Он злобно ухмыльнулся.

– Прогневал Бальтазара Тоссу. Вел игры за его спиной, вот и угодил в подземелье.

– Какие игры?

– Тебе это знать не полагается, – Корин изо всех сил старался показать, какой он теперь влиятельный и важный.

– Да просто ты сам не знаешь.

Мгновение чернокнижник решал, что может мне выдать и наконец весомо произнес:

– Он в таком положении частично из-за тебя. Не хочет рассказывать, как заставлял тебя вещать. Но все, с сегодняшнего дня им займется Мадс.

У меня подпрыгнуло сердце. Значит, кристалл не понадобится, мы вскоре встретимся.

А Корин понизил голос до шепота:

– Ты знаешь, кто такой Мадс? Это палач верховного мага. У него лед вместо крови, его боятся. Не я, конечно. Мы с ним накоротке.

Он бы еще говорил, но меня спасла Ремма. Она появилась, чтобы пригласить меня на беседу с Бальтазаром Тоссой.

Корин кивнул мне и бросил:

– Еще увидимся, Мальта.

После разговора с Корином осталось чувство неловкости и скрытой угрозы.

* * *

Из окна кабинета верховного мага открывался вид на котлован. В столице строился первый Дом Магии.

Бальтазар Тосса позволил мне рассмотреть миниатюру этого грандиозного сооружения, выполненную с тщанием и кропотливостью.

– Мое наследие, – сказал он. – На потомков, Мальта, нельзя с уверенностью положиться. Кровь может быть разбавлена или вовсе выплеснуться в пустоту, но то, что простоит тысячи лет – вселяет надежду на бессмертие.

Я рассматривала крошечные статуи, расположенные на балконе, опоясывающем купол. Это были очень старые маги в нарядных мантиях. Художник умудрился придать их лицам выражение легкого презрения.

– Сколько же времени заняло создание такого макета?

– Я начал думать о Доме Магии задолго до того, как принял пурпурную мантию. Знал, что настанет день и час, когда люди поверят в магию.

Об этом же мне говорил Захария, о вере в магию. Но это же абсурд. Магию можно увидеть, почувствовать ее результаты. Это все равно, что верить в яблоню. Вот она растет и дает яблоки.

– Люди и так знают, что магия существует.

– Да, знают, – легко согласился Бальтазар Тосса. – Но мне этого мало. В Доме Магии они будут поклоняться ей. Просить о милости, о чудесах. Матери будут молиться о том, чтобы в их детях обнаружилась искра, купцы будут молить об удачном исходе переговоров, а маги будут просить усиления своих способностей.

Верховный маг тихо усмехнулся:

– Ты выглядишь удивленной, дитя. Думаешь, что за ерунду несет этот старик.

– Нет, я бы никогда не посмела…

Он лишь махнул рукой, мол «знаю, знаю».

Бальтазар Тосса внезапно переменил тему:

– Знаешь, Мальта, меня беспокоит, что тролли не проявляют себя в последнее время. Казалось бы, король Этельред умер. Разумеется, он снова с нами, но я предполагал, что нелюди попытались бы проверить, так ли он силен, как был прежде. Но они прячутся в своих туманах и совершают лишь мелкие вылазки, которые язык не повернется назвать даже пакостью. И тут Кьяра рассказала мне, что ты не понимаешь их языка.

Он скорбно покачал головой.

– А я хотел попросить тебя подумать о троллях, но, боюсь, для начала нужно устранить это досадное препятствие.

– Обещаю, я буду усердно заниматься.

– Не сомневаюсь в тебе, дитя. Но с тобой будет магия.

Бальтазар Тосса извлек стеклянный флакончик, в котором плескалось розовое зелье.

– Кьяра, моя яркая звездочка, приготовила для тебя специальный состав. Это поможет тебе стать восприимчивой к языку. Не знаю, сможешь ли ты оценить широту замысла.

– Я постараюсь.

– Дети так легко осваивают язык, они просто слушают. Рядом с тобой будет неотлучно находится маг, который прекрасно говорит на тролльем. Он будет говорить. Слушая, ты обретешь понимание. Конечно, будет перерыв на сон и на беседы со мной.

Он посмотрел на меня очень пристально.

– Пей, Мальта, не медли.

Под тяжелым взглядом верховного мага я выпила зелье.

– Молодчина. А теперь познакомься со своим спутником на ближайшие пару недель.

Верховный маг замер на полуслове, комната качнулась перед глазами.

Мне показалось, что я падаю, проваливаюсь, хотя мои ноги прочно стояли на полу.

При этом я видела то, что происходит этажом ниже.

– Мальта, твои глаза побелели, дитя, – голос верховного мага. – Говори со мной! Где ты сейчас.

А меня тащило вниз… прямиком в темницу дворца Айль.

Я оказалась в камере, погрузившись в страшный полумрак, полный мучений и тяжких стонов боли. Скудный свет магических светильников очертил четкий профиль Мадса. Чернокнижник был без мантии в рубашке, расстегнутой на груди. Он склонил голову на бок.

Широкий замах безжалостной руки, и на спину прикованного узника обрушиваются языки плетки.

Мужчина дернулся и зарычал.

Мадс шагнул ближе, схватил его за волосы, вынуждая откинуть голову назад. В пленнике я с трудом узнала Захарию.

– Чем больше ты упорствуешь, тем веселее, – холодно сказал Мадс. – Признайся, ты готовил заговор, чтобы самому стать верховным магом?

Захария что-то неразборчиво промычал и мотнул головой, насколько это позволяло его положение.

– Верховный маг хочет знать, кто из лидеров «капюшонов» тебя поддерживает? В какие ордена ты внедрил своих вещательниц?

Окровавленные губы зашевелились:

– Я верен магии. Верен мейстеру Тоссе.

Мадс вздохнул, отошел и снова занес плеть…

Я с ужасом смотрела на верховного мага.

Внешне он не выглядел расстроенным или разозленным моим видением.

Он сложил руки на объемном животе и тихо сказал:

– Захария сам навлек на себя страдания. Но мне не доставляет удовольствия отдавать подобные приказы, Мальта. Меня искренне печалит, что приходится проливать магическую кровь. Но каждое дело должно быть тщательно расследовано, и решение, даже жесткое, должно быть принято. Захария не справился с властью, которая была ему доверена, начал злоупотреблять ею, плести интриги. Действовал для себя, забыл, что мы лишь слуги магии. Он хотел использовать тебя, дитя, вовсе не на благо Миравингии, а для удовлетворения жажды власти.

Бальтазар Тосса позвонил в колокольчик. В кабинет вошел пожилой маг в зеленой мантии целителя. Он поклонился и сказал:

– Хе-ий! Нойта, Мальта! – Маг приложил руку к груди, – Черзаре Кордо.

– «Нойта»! Я знаю это слово. Оно означает «ведьма».

– Да, – сказал Черзаре, – но не только, в тролльем языке «нойта» обозначает любого мага женского пола.

– Ну, все, – прервал его Бальтазар, – с этого мгновения только троллий. И, Мальта, я хочу, чтобы ты помнила: верность вознаграждается, наглость – никогда.

* * *

Если я что-то спрашивала у Черзаре, то он отвечал на тролльем. Этих ответов я не понимала. Мы шли по дворцу, останавливаясь на каждом шагу, он показывал на предмет и громко называл его.

Он садился на пол, водил рукой по паркету и произносил слова. Картины становились источником целого потока слов. Я догадывалась, что мой учитель описывает происходящее на них, называет имена героев, рыцарей, магов и королей.

За едой тоже не было покоя.

Сначала я пыталась запоминать слова, но потом все мои чувства словно притупились. Из головы исчезли мысли, вытесненные звуками чужого языка.

Под этим напором у меня даже не было возможности осмыслить видение, которое явилось мне в присутствие верховного мага.

Вызвали его слова Корина или так совпало? Теперь неважно. Хоть верховный маг и не показал этого, но у меня было чувство, что я сильно провинилась.

Подсмотрела то, чего не следовало.

Я взглянула на Черзаре. Он выглядел радостным, как будто нет в мире большего удовольствия, чем болтать со мной. Ему явно доставляло удовольствие слушать свой голос.

Что ж, если я смогу понимать троллей, то стоит потерпеть.

Я сосредоточилась и погрузилась в мир звуков.

Под вечер голова сделалась чугунной и болела, но результата пока не было.

– Я все еще не понимаю ни слова.

Маг улыбнулся и кивнул, а потом сделал движение: повращал указательные пальцы вокруг друг друга.

Этот жест я поняла:

– Все придет со временем.

Потом маг выставил ладонь вперед и упруго надавил на воздух.

– Не стоит беспокоиться, – перевела я.

Наконец-то Чезаре меня отпустил. Тишина, оказывается, может быть наслаждением.

* * *

Я проснулась от того, что за дверью раздавалась какая-то возня.

Кто-то повернул ручку. Я приготовилась кричать. Сердце пропустило удар.

В комнату вошел Мадс.

– У нас минута, – деловито сказал он. – Что ты знаешь про Бьянку?

Я натянула одеяло до подбородка.

Он стоял напряженный, страшный. Чернота мантии сливалась с ночной тенью. Палач и убийца. Цепной пес верховного мага. Могут ли мои слова оборвать поводок? «Верность вознаграждается, наглость – никогда». С моей стороны будет большой наглостью выдать эту тайну.

– Бьянка не у магов, – сказала я. – Ее везли в какой-то цветник, но по дороге она сбежала. За ней была погоня, но они все угодили в туман. Тролли убили магов, а Бьянку отвезли к ведьмам. Когда я видела ее в последний раз, она была в безопасности.

Я вглядывалась в лицо Мадса, но он остался совершенно бесстрастным.

– Я знаю, ты ее очень любишь. И она тебя то…

В считанные секунды Мадс преодолел расстояние, нас разделявшее. Я подумала, он меня ударит. Но нет. Просто стоял и смотрел. Глаза сделались безумными.

Он с втянул ноздрями воздух и очень медленно выдохнул. Уголок его рта нервно дернулся.

– Не знаю, какую игру ты ведешь, но передай верховному магу, ему незачем сомневаться в моей верности.

– Нет, ты не понял, я видела Бьянку в своих видениях.

Мадс не дал мне продолжить.

– За хорошую службу сегодня Бальтазар Тосса забрал мои письма к Бьянке и заверил, что их передадут. Ей тоже позволят передать мне послание.

Под «хорошей службой» он имеет в виду пытки Захарии… Холодок пополз по шее к затылку, ладони сделались влажными.

– Так вот, что ты пишешь. Письма. Ей. Эти бумаги хотели украсть. Один рыжий, второй коротышка и третий…

– Не играй со мной, ведьма!

Он навис надо мной, подавляя своей яростью. Я кожей ощущала его злость.

– Я не играю. И я не ведьма. А вот Бьянка у ведьм. Она колдовала для них.

Отчего-то мне стало важно, чтобы он поверил. Но между нами стояла стена. Мадс был убежден, что это изощренная проверка на прочность. И ради Бьянки он выстоит. Не дрогнет. Продолжит безупречно выполнять любые приказы.

Время уходило.

Минута истекла.

Мадс отстранился и, как будто пьяный, слегка пошатываясь, пошел к выходу.

– Это правда. Я не обманываю!

Дверь мягко закрылась.

А я отбросила одеяло и бросилась за кристаллом. Мне нужно убедиться, нужно увидеть Бьянку…