Глава 32

Для прогулки Черзаре выбрал внутренний дворик дворца, вымощенный серой блестящей плиткой, так что казалось, можно замочить ноги, если перешагнуть белый мраморный бордюр. В центре дворика росло кривое деревце, его корни взрыли квадрат земли и торчали тугими канатными узлами.

Мы сидели на скамейке, маг говорил, я слушала.

За последние дни в меня влились потоки тролльей речи.

Погода начала портиться, набежали облака. Я рассматривала их отражения в серой плитке. Одно облако было похоже на волка с открытой пастью, второе напоминало старика в шляпе и с горбом.

Черзаре говорил ровным спокойным тоном, иногда по его губам скользила легкая полуулыбка.

Кажется сейчас он задал какой-то вопрос, судя по интонации.

Я пожала плечами и ответила.

– Не понимаю.

Маг кивнул и продолжил беседу сам с собой.

А я размышляла о Мадсе.

Наш разговор остался между нами.

Только на следующее утро я поняла, что он мог бы пойти к верховному магу и «продемонстрировать» свою верность, рассказав о том, что не поддался. Тогда всплыло бы, что я видела Бьянку. И не просто видела, а позволила себе вмешаться в дела Бальтазара Тоссы и чуть не лишила его предмета шантажа.

Вот и пытайся помочь после этого. В лучшем случае – не поверят, в худшем – подставят.

– Верховный маг Александр закончил плохо. Пока он спал, в его спальню пробрался Константин Кода и вбил в голову гвоздь, от чего Александр скончался. Летописец записал, что умер Александр от естественной причины. И правда, жить с гвоздем в голове неестественно.

Я с удивлением взглянула на Черзаре.

– О, вижу, Мальта, история вас заинтересовала.

Маг по-прежнему говорил на тролльем, но теперь все звуки резко обрели смысл.

– Магия, – прошептала я. – Теперь я понимаю все!

Я даже поднялась со скамейки: не в силах усидеть.

– Да. Вам была дарована привилегия. Не многих обучают языкам таким методом. Все больше по старинке. Но что ж… идем, обрадуем нашего господина Тоссу.

Я стиснула в кармане кристалл.

Что ж, я готова.

Бальтазар Тосса принял нас незамедлительно.

– Очень вовремя, Мальта, – сказал он на тролльем. – Я попрошу тебя сосредоточиться. Не будем мелочиться. Он поднялся и подошел, огромный, грузный, взял за подбородок и взглянул в глаза.

– Не беспокойся, я буду рядом. Моя магия тебя поддержит и направит. Скажи мне, дитя, чем сейчас занят троллий король?

Я глубоко вздохнула, позволяя кристаллу вселить в меня уверенность и особенную легкость.

Все получится. Я смогу.

Стены дворца Айль стали истончаться. Меня подхватила сила заклинания верховного мага и ускорила погружение в видение.

* * *

Троллий король, облаченный в красные доспехи, держал над головой тяжелый меч, а потом с шумным выдохом обрушил его вниз.

Страшный удар отделил голову от тела стоящего на коленях тролля.

Голова покатилась, глаза удивленно моргнули. Рот скривился в презрительной гримасе.

Под ногами тролльего монарха растекалась кровавая лужа.

Фигура в красном приковывала взгляд. Учитывая случившееся, я не сразу осмотрелась, чтобы понять, где нахожусь. Да что там, я даже не сразу заметила, что король был окружен воинами. Десяток троллей в серых доспехах, подчеркивающих серый цвет их кожи, наблюдали за казнью в весьма странном помещении. Все действо происходило в каком-то мрачном подвале. В стенах – на нескольких уровнях – располагались устрашающие клетки с толстыми железными прутьями.

Король передал меч одному из троллей и вышел. Охрана последовала за ним. А я осталась.

– Мальта, как хорошо, что ты все-таки решила появиться. Но момент, правда, не совсем удачный.

Йотун. Его я не заметила. Он стоял в темном углу и смотрел прямо на меня.

– Тебе повезло, что ты не можешь почувствовать вонь.

Ноздри длинного носа тролля нервно раздулись.

– Что это за место? – тихо спросила я.

– Нехорошее место, Мальта. Но мы положили всему конец.

Колдун отлепился от стены и медленно пошел к выходу.

– Тебе лучше не видеть, что там. Приходи позже, чтобы мы могли спокойно поговорить.

И тут я услышала голос верховного мага:

– Что ты видишь, дитя? Расскажи мне.

Но я молчала, на короткое время лишившись дара речи от увиденного.

С потолка свисали цепи с крюками, а на крюках…

– Канибалы, – сказал Йотан тихо, – и людоеды. Омерзительная секта с ублюдочными идеями.

– Как такое возможно? – вырвалась у меня.

– Что «возможно», дитя? Не томи! Рассказывай, – по голосу я понимала, что верховный маг рядом со мной начал терять терпение.

А Йотун продолжил жутковатый рассказ:

– Они считают, что, пожирая плоть себе подобных, можно забрать силы и магию. У людей сил меньше, да и магия слабее. Поэтому человечиной они лакомятся редко, только совсем уж в крайнем случае. Но, кажется, с этим гнездом покончено.

Тролли в сером быстро и буднично сносили в кучу трупы тролльих мужчин, женщин и… подростков.

– Совсем маленьких мы спасли. Их поместят в семьи и воспитают надлежащим образом. Наш король милосерден. А сейчас…

Йотун начал творить заклинание, и моего лица коснулось отдаленное «эхо» жара, который плавил камни и обращал все следы чудовищной секты в пепел.

Я вынырнула из видения и рассказала верховному магу о том, что видела.

Он не выглядел шокированным. Он выглядел довольным. Так выглядит человек, которому в голову пришла блестящая идея.

– Спасибо, Мальта. Что ж… нам на руку, что нелюди заняты другими нелюдями. Можешь отдохнуть пока, а вечером я попрошу тебя еще об одном видении.

Бальтазар Тосса вызвал секретаря и приказал ему разыскать магистра боевой магии Дагберта Ханта для беседы.

Напоследок верховный маг напомнил, чтобы я не стеснялась сообщать ему, если увижу что-то важное.

Ремма снабдила меня толстой увесистой стопкой листов, чернильницей и пером для того, чтобы я могла записывать.

– Как тебе повезло, Мальта, – сказала она. – Ты приносишь пользу своей стране.

* * *

И я очень старалась думать о пользе. Для этого почти постоянно носила кольцо, подаренное королевой. Касалась его и вспоминала, что благодаря моему видению были спасены многие жизни. Это было важно.

Но большую часть времени я испытывала чувство гадливости от того, что узнавала.

Король Стефан впал в ярость и зарезал нескольких придворных, обвинив их в предательстве. Он считал, что эти несчастные предали его и на них лежит ответственность за провал нападения на Миравингию.

Король был сильно пьян, глаза налились кровью, он ревел как бык. И его едва смогли утихомирить. Корона упала с головы и закатилась под стол.

Глядя на возню, кровь, крики, мне пришла в голову мысль, что в королях нет ничего возвышенного. Они не стоят поклонения. Это просто люди. При том не самые умные или добрые. О благородстве даже упоминать не стоит.

Про маленького короля Этельреда я старалась не думать. Просто ребенок, на которого свалились немыслимые почести.

Память бережно хранила обстоятельства беседы Бальтазара Тоссы и королевы. И их план работал. Перед королевским дворцом раз месяц собиралась толпа, которая терпеливо ждала, когда королева выведет на балкон короля.

Люди кричали и благословляли его. А крошка махал им рукой.

Я не раз ловила себя на мысли, а если бы я жила обычной жизнью, поверила бы этой выдумке о «воплощении». Скорее нет. Ведь смерть есть смерть. Точка.

Но я отчасти завидовала зевакам на площади. У них было чудо, у меня – нет.

Но помимо видений образовалась еще одна неприятность. Корин!

Кажется, он меня выслеживал.

Не было такого уголка во дворце, где бы он не появился. Разве что в своей комнате я могла не опасаться увидеть его улыбающуюся рожу.

Корин приносил мне то подвядший цветок, то яблоко. Один раз он подарил мне белый платок с вышивкой. При чем я обнаружила подарок уже после его ухода.

При следующей встрече, хотела вернуть, но он сделал удивленно-хитрое лицо.

В целом держался чернокнижник галантно, вел ничего не значащие вежливые беседы. Но чаще молчал.

Теперь я получила «приторного» Корина. Меня тяготило его внимание. С каждой встречей я испытывала к нему все возрастающую неприязнь. Я помнила, каким заносчивым и злым он может быть, чувствовала фальшь в расточаемых комплиментах. Но не кричать же на него. Делать вид, что мы не знакомы, – тоже глупо. В конце концов, он такой же обитатель дворца, как и я, и тоже может ходить, где вздумается.

Была еще одна причина, из-за которой я не решалась его прогнать. Одиночество.

Как вскоре выяснилось, Корин не хотел довольствоваться беседами… Да, и одиночество может быть гораздо лучше компании.

* * *

Мне особенно полюбился один зал во дворце. На потолке была роспись из переплетенных розовых стеблей, в центре же красовалась пунцовая геральдическая роза – «печать на устах». Этот символ означал тайну. Все, что сказано под ним, должно остаться в зале.

Еще на стенах висело множество красивых пейзажей. Рассматривая их, я как будто оказывалась в лесах или на озерах, представляла, что иду по лугу и вдыхаю свежий аромат лета.

В этом зале меня нашел Корин.

Он прошелся вдоль стены, делая вид, что увлечен рассматриванием картин, потом встал рядом.

– Я давно хотел поговорить с тобой, Мальта, – сказал он.

– Мы разговариваем каждый день, – не удержалась я.

Он скривился.

– Не то. Поговорить по-настоящему.

Его рука как бы невзначай легла мне на талию. Я отстранилась и подошла к другой картине. Как будто меня крайне заинтересовали снопы на фоне синего неба.

Он пошел следом.

– Чего ты хочешь, Корин?

– Мы с тобой равны по положению, Мальта. Оба получили мантии, и нас приблизил верховный маг.

Он сгреб меня в объятья и зашептал на ухо.

– Мне все равно, что ты была с Люком. Приходи сегодня ко мне ночью? Не пожалеешь.

Я оторопела от такого напора.

– Ты так холодна. Это сводит с ума. Другие магички не такие. Они просты. Не могу выкинуть тебя из головы, – частил Корин, его дыхание щекотало ухо.

Руки шарили по моему телу. Это было просто отвратительно, словно я скотина на ярмарке и он проверяет, достаточно ли жирка.

А потом мокрые губы впечатались в мои.

Холодная волна прокатилась от макушки до кончиков пальцев. Перед глазами пронеслись сцены из видений и увиденного наяву. Искаженные лица Алисы и Люка, король Этельред, увенчавший короной свое мужское достоинство.

Я собралась с силами и оттолкнула Корина от себя. Меня терзал стыд.

– Никуда я не приду! Оставь меня в покое! – зло выкрикнула я.

Его рот растянулся в улыбке.

– Да ладно…

Он снова попытался схватить меня.

– Я не шучу! Если ты коснешься меня, то я пожалуюсь верховному магу!

Корин очень сильно побледнел. Потом лицо пошло красными пятнами. До него дошел смысл моих слов. Он понял, что мой отказ не был игрой.

В этот самый момент в зал вошла Кьяра. У нее была чересчур длинная мантия, которая скользила за ней по полу, точно маленький шлейф.

– Любуетесь коллекцией живописи, молодые люди. Похвальный интерес.

Корин моргнул.

– Ну, что ж… – сказал он, – еще увидимся, Мальта.

Чернокнижник повернулся на каблуках и пошел к выходу. Глядя на его спину, я поняла, что нажила себе врага. С этого момента есть только «злобный» Корин.

Кьяра проводила его оценивающим взглядом и качнула головой.

– Ты правильно его прогнала.

– Вы все слышали? – изумилась я.

– И кое-что видела, – Кьяра улыбнулась бесстыдной улыбкой. – А этот чернокнижник наглый! Нет! На что он вообще надеялся! Думал, настолько неотразим в твоих глазах, что ты побежишь за ним. Колдовские силы, он считает тебя совершенной дурочкой!

Целительница заразительно рассмеялась, даже мне захотелось улыбнуться.

– Расскажите мне? – попросила я.

– О чем? – Кьяра состроила удивленную мордашку.

– В день празднования победы над варварами, что произошло во дворце после полуночи? Почему верховный маг отослал меня в мою комнату?

– О том, почему Бальтазар отослал тебя, лучше спросить у него самого. А на первый вопрос отвечу: была безумная и безудержная ночь страсти и магии.

Глядя на мое вытянувшееся лицо, Кьяра сказала:

– Ладно, думаю, тебе не повредит небольшая лекция. Нужно иметь уважение к духу древней магии и нашей свободе.

Мы пришли во дворцовый сад и устроились в тени беседки. С моего места прекрасно был виден целый ряд золоченых клеток с яркими птицами.

– Людей всегда манила магия, – сказала Кьяра. – И они призывали троллей, чтобы те помогали в разных делах. Да, да, я говорю о тех далеких временах, когда между страной туманов и нами был мир. В уплату нелюдям предлагали девушек, которыми те, надо сказать, охотно пользовались.

– В одном из своих видений я видела, как крестьяне принесли подношения для троллей. Они опоили девушек и привязали их к столбам. Потом тролли их забрали.

Кьяра поджала губы:

– На границах, в глухих деревнях до сих пор чтят так называемый «договор». Хамы считают, что проще задобрить нелюдей. Никак этого не искоренишь. Предрассудки и верования живучи.

Магичка помолчала, думая о чем-то своем, потом продолжила:

– Со временем люди сами стали пытаться творить магию. Они не понимали, что нужна особая сила, а просто копировали магические пассы, придумывали заклинания и составляли обряды. В их недалеких умишках сложилась тесная связь между колдовством и актом физической любви. Прибавь к этому обеспокоенность плодородностью земли, сборы урожая и тому подобное. Но с началом войны все изменилось. Магия стала пугать. Все колдовское вселяло ужас, появились запреты, которые только укреплялись и костенели со временем. Девушки и юноши должны были хранить целомудрие до свадьбы. Ты же так была воспитана? Готовилась выйти замуж за какого-то хорошего паренька из своего квартала? Откуда ты там?

– Мф… мой отец королевский счетовод. Но нет, я не очень хотела замуж.

– Вряд ли бы тебя спросили. Посватали бы, да и дело с концом. Повезло, что у тебя открылся дар! Мы – маги и вольны получать удовольствие с кем вздумается и когда вздумается. Без ложной морали.

Я подумала о Калебе и Кристе. Они же поженились.

– Моя сестра замужем за чернокнижником, – сказала я. – Они, кажется, счастливы. И Криста не маг.

Кьяра ухмыльнулась.

– Да, маги могут жениться на простых. Часто в таких смешанных браках рождаются одаренные дети. Взгляни на Бальтазара и Алессию. Но верность – удел ханжей и бездарностей. Поверь, брак не помешает чернокнижнику трахать хорошеньких магичек. Не обижайся, Мальта. Это всего лишь правда.

Мне сделалось обидно за Кристу. Она так любила Калеба. Они стремились на перекресток, чтобы поймать взгляды друг друга.

– А как же любовь?!

– Любовь… любовь… Вполне возможно. Но! – Кьяра подняла палец. – Тебе следует знать еще одно. Да, ты и сама уже поняла. Иначе, как угодила в объятия этого полутролля.

«Я была в ужасе и хотела выбраться из ужасной западни, чтобы моя жизнь не превратилась в пепел в проклятых башнях». Но этого я не сказала, а потупилась и принялась разглядывать носок своей туфли. На белой тонкой коже виднелась царапинка. Это вызвало досаду, ведь туфли были совсем новыми. Все-таки белый не самый практичный цвет.

Кьяра расценила мое молчание по-своему.

– Не стоит стесняться. Это естественно. Нас притягивает чужая колдовская сила. Она возбуждает, зовет. При соединении магия бушует в крови, из искры возникает пламя и потом можно творить весьма интересное колдовство. Удовольствие и могущество – вот, что толкает нас в объятия. Так что чернокнижник твоей сестры вряд ли надолго откажется от этих ощущений.

Мне сделалось горько. Какой уродливый мир она нарисовала. Ни любви, ни искренности. Нет, я не верю. Не может быть так.

– Скажи, что ты почувствовала, когда этот мальчишка тебя обнял.

Лед. Отвращение. Стыд.

Щеки начали пылать.

– А вы? Что чувствуете вы с верховным магом? – спросила и ужаснулась собственной грубости.

Это было нагло и бестактно.

– Его власть завораживает, – спокойно ответила Кьяра, ничуть не смутившись. – Ты мне нравишься, Мальта. И вот тебе совет: не стоит делиться силой и спать со всеми подряд. Некоторые мещаночки пьянеют от свободы, и тогда больше отдают, чем берут. Всегда помни, разум и расчет, Мальта, должен преобладать над порывами.