Глава 36

– Блага! Ты видела? Какие-то незнакомцы в чёрном к барону пожаловали. – Предварительно проводив их в кабинет к хозяину, я ворвалась с новостями в кухню.

– Да тихо ты, дознаватели это. Одно их слово – и человек в тюрьме окажется. Сторонятся их, и ты лишний раз им на глаза не попадайся. Ни к чему это.

Я согласно кивала головой. А вскоре из кабинета раздался звонок колокольчика.

– Началось. Сиди здесь и жди моего возвращения. – Блага насупилась и, переваливаясь из стороны в сторону, ушла.

Оставшись одна, я постаралась просчитать события наперёд. Сейчас дознаватели собирают информацию. Значит, будут допрашивать всех. А куда мог податься управляющий? Денег, насколько я знаю, у него почти нет. Отдал в залог за дом, а основную часть не успел получить. Далеко ли убежит без денег? Жить-то привык роскошно. Но моя ли это забота?

Есть хотелось так, что я не выдержала и отломила сухарь от вчерашней лепёшки. Затем налила в кружку воды и устроилась за столом. Вернётся Блага и накормит, а пока и такая еда сойдёт.

Прошло сравнительно много времени, прежде чем в кухне появилась встревоженная Блага, да не одна, а в сопровождении дознавателя.

– Маша! Пойдём со мной. – Я хлопала глазами и переводила взгляд с незнакомца на кухарку. Та лишь махнула рукой, и, набрав в кружку воды, залпом её осушила.

В кабине барона шторы раздвинуты. Наконец-то свет проник и сюда. За столом на своем месте сидел хозяин, а у стены, на стульях расположились дознаватели. Причём место они выбрали сбоку от барона.

– Маша! Как ты появилась в доме барона? – спросил тот, что сидел ближе ко мне.

Интересные какие? Я-то тут при чем? Но спорить не стала и рассказала всё как есть. А дальше вопросы посыпались как из рога изобилия.

Когда ты впервые увидела управляющего? Почему обратила на него внимание? Где вы виделись до того? Почему сразу не рассказала барону? Как смогла проследить? И прочие.

Они задавали вопросы по очереди, иногда возвращались к мелким деталям.

– Сколько колец было надето на пальцах управляющего?

В общем, я так поняла, что они подозревали всех, кроме барона.

Уже к середине допроса я злилась. Делай после такого добро людям! В смысле делай – и беги.

И стоять тяжело, и голод напоминал о себе урчанием в животе, да и не выспалась я ночью. Одним словом, чувствовала себя плохо.

Радовало только то, что они не упомянули Драго. Значит, Блага об этом умолчала. А то неизвестно, чем бы эта история обернулась для меня.

Получив ответы на все вопросы, дознаватели меня отпустили. И еле волоча ноги, я пошла в сторону кухни, а замерла в холле.

Повсюду сновали люди, и вносили какие-то сундуки, свёрнутые ковры, диваны, стулья. Что происходит?

Юркнула между завалами в кухню и замерла на пороге. Такого аромата я давно не вдыхала. Копчёный дух заполнил всё пространство.

На столе лежали головки сыра, корзины с краснобокими томатами и зеленью. Вдоль стен и на лавках стояли корзины с овощами, луком, чесноком. Ноги свиного окорока торчали отовсюду.

Блага смотрела на всё это богатство и тихонько плакала, прижав руки к груди.

Подошла и обняла её крепко. Кажется, я начала догадываться, откуда всё это.

– Барон с утра ничего не ел, давай приготовим что-нибудь вместе? – А чем ещё вернуть кухарку в реальность?

И это сработало. Она согласно кивнула головой и торопливо начала перекладывать продукты. А я уже задыхалась от ароматов.

– Я схожу за водой. – Сглотнула в очередной раз слюну и, подхватив ведро, вышла во двор.

А это ещё что? Возле конюшни прямо на улице привязаны шесть лошадей. Стоит чья-то красивая и дорогая карета, а рядом телега, доверху нагруженная мешками. Вокруг всего этого в недоумении ходит конюх.

– Зоран! Скоро вечер. Нужно разместить лошадей, накормить и обустроить. – Никакой реакции.

Подошла ближе и повторила. Вот тогда конюх опомнился и торопливо пошёл в конюшню.

А я набрала воды и постояла немного, приходя в себя. Ох, что дальше-то будет?

А ближе к вечеру, в дом барона пришли слуги управляющего. Их весь день допрашивали, а вечером выгнали на улицу.

Жена управляющего с детьми уехала к родителям. Дом опечатали. Всё это наперебой рассказывали люди, столпившиеся у крыльца.

Мы с Благой к тому времени успели накормить барона и занимались с продуктами. Их нужно разобрать, сложить и сохранить. А лучше, конечно, переработать.

К бывшим слугам управляющего вышла Блага. Выслушала и велела ждать. Сама же отправилась с новостями к барону.

Десять слуг! С завязанными в узлы вещами. Куда они пойдут? Как скоро смогут найти себе работу? Что будут есть? А где спать? Женщины вытирали заплаканные лица и умоляли дать им кров. Таким образом, злодеяния одного человека явились причиной несчастья многих.

После разговора с бароном Блага вернулась в задумчивости.

– Хозяин никого не хочет видеть. Велел прогнать их всех. – Она тяжело опустилась на лавку напротив меня и так же тяжело произнесла эти слова.

Что тут поделаешь? Он в своём праве.

– Мы не можем ослушаться его приказа, но можем дать этим людям еду, он ведь ничего про это не говорил? – Нелёгкое решение – прогнать людей, может, кусок лепёшки немного сгладит их страдания? В итоге я подговорила кухарку на должностное преступление.

Она сложила несколько лепёшек, томатов, луковиц, зелени и тоненько порезала сыр. Завернула всё это в тряпицу и положила на стол.

– Не могу.

– Давай я всё сделаю.

Взяла увесистый свёрток и пошла к входу. Люди всё также стояли, не решаясь подняться на крыльцо. И у всех в глазах надежда.

– У барона достаточно слуг. Он отказался взять вас на работу. – Да, я не подбирала слова. Просто не хватило сил. Да и какими словами можно прикрыть отказ?

Женщины заплакали, прижимая к груди свёртки, мужчины опустили головы.

Я протянула им свёрток с едой, сопроводив словами, что это единственное, чем мы можем помочь. Кто-то протянул руку и со словами благодарности принял свёрток. После чего люди начали уходить.

Ох, как же тяжело смотреть им вслед! А думать об их судьбе, и того хуже.

Дождалась, пока все выйдут со двора, и, опустив плечи, вернулась на кухню. Ничего. Сейчас умоюсь и пойду спать. А завтра новый день принесёт новые события. Только вот лица этих несчастных долго будут стоять у меня перед глазами.