Глава 40

До последней, третьей деревни, доехали в молчании. Я раздумывала, как собрать воедино разрозненную информацию, упорядочить её. Барон с интересом смотрел по сторонам. Особенно его привлекали засаженные поля вдоль дороги.

Третья деревня показалась мне какой-то менее ухоженной. Домики, вроде стоят, но возле многих покосились заборы. Прямо на улице играли чумазые дети в мешковатых одеждах. А один раз дорогу перебежала худая кура. Беглянка, что ли?

Выведав у тех же мальчишек про дом старосты, направились к нему.

И вот тут нас ждала неприятная новость. Староста отошёл к Всевышнему пять дней назад. А нового должен назначить управляющий.

Это нам рассказала старуха, что вышла из дома. Вскоре выяснилось, что она жена покойного старосты. Но ничего про жизнь в этой деревне не знает. Вернее, нужной информацией не владеет.

Кто жениться собрался, и чей муж до соседок охотник – об этом она может рассказать. А объёмы урожая – нет.

То есть, фактически, у деревни отсутствуют руководство. Ладно там цифры, но кто за хозяйскими полями смотрит? А за скотиной? Очень вовремя мы приехали, нужно прямо сейчас решать проблему, пока не развалилось хозяйство.

Старушка ничем помочь не могла.

– Кто самый трудолюбивый в деревне?

– Все! Спины не разгибают, с утра до ночи в поле. – Или она хитрит, или всех покрывает. Что объяснимо, кому хочется на гнев барона нарываться? Мы-то уедем, а ей здесь жить.

Посчитали дома – сорок два, по обе стороны дороги. И что с этим делать? В каждый заходить и расспрашивать о хозяине?

– Что предлагаешь? – откинув носком ботинка камешек, обратился ко мне барон.

– Пока не назначите старосту, уезжать отсюда нельзя. Мы здесь никого не знаем. Может походить по домам, и оценить хозяйство? У кого порядок в доме – значит, хороший хозяин. Знает своё дело. Такому можно и деревню доверить. А попутно придётся выслушивать здешние сплетни. Про кого больше всего говорят, тот самый популярный, возможно, стоит к нему приглядеться.

Барон молча меня выслушал, тяжело вздохнул и согласился идти по домам.

Первый дом – молодая женщина с младенцем на руках и больше никого. Она настолько испугалась нашего появления, что даже говорить не могла. Плотно прижимала к себе ребёнка и только мотала головой на все наши вопросы. Никого нет, она ничего не знает.

Второй дом. Здесь нам не открыли, но в окно то и дело кто-то выглядывал.

– Пойдёмте у детей спросим? Эти всё должны знать? – Я видела, что барон начал хмуриться и предложила новую стратегию. И, как оказалось впоследствии, не прогадала.

Ребятня вначале впали в ступор от нашего внимания. Пришлось дважды повторить, что приехал барон, владелец этих земель. А староста помер. Ищем того, кто может рассказать нам о деревне.

– Так это, мы расскажем, – вытер ладонью нос самый отважный мальчуган.

– Где находятся поля? Что посажено? Когда будут убирать урожай? – Хитро подмигнула ему и начала задавать вопросы.

– А, вы про это? Так то надо к дядьке Борису идти. Он всё знает. – Я готова была расцеловать его. Быстро узнали, что все сейчас в поле, вон за тем лесом. Показал направление мальчишка. И мы поехали в указанном направлении.

Действительно, за лесом луг, там и косили траву группа крестьян. Завидев нас, они остановили работу, внимательно наблюдая.

– Кто из вас Борис? – рявкнул с ходу барон, и крестьяне стушевались. Переглядывались и молчали. При этом никто не признался.

– Это барон Давор Вучич, – заявила я. – Он хозяин этих земель. Приехал, чтобы поговорить со старостой, а тот… вы наверняка знаете. – Мужики активно закивали, дескать, да, знаем. – Если старосты нет, то господин барон желает поговорить с Борисом. Так кто из вас Борис?

Вперёд выступил крепкий мужчина, лет сорока. Волосы разметались по плечам, раскрасневшееся лицо. Но взгляд внимательный и цепкий.

– Я Борис!

– Отойдём в сторону? – предложила я, не хотелось в присутствии любопытных глаз и ушей обсуждать столь щекотливую тему.

Переглянулась с бароном и, получив его одобрительный кивок, приступила к расспросам Бориса.

Из его ответов выяснилось, что он давно помогает старосте. Помогал. Тот-то последние годы совсем занемог, вот Борис со всем и управлялся.

Он с лёгкостью ответил на вопросы, касающиеся предстоящего урожая и примерных цен на рынке.

Кроме того, Борис знал каждого работника в деревне, кого на какую работу ставить, кто скотиной занимается, а кто лучший торгаш на ярмарке.

И по результатам собеседования барон назначил Бориса новым старостой деревни. О чем тут же объявил остальным. На прощание традиционно сообщил, что обдумает всё, что узнал, и разрешит небольшие послабления.

Дело сделано! Мы возвращались в город радостные и довольные. Я – оттого что смогла доказать барону свою состоятельность. Считай, экзамен сдала. А барон, я думаю, подсчитывал предстоящие доходы, да и в целом убедился своими глазами в работоспособности своего хозяйства.

На обратном пути мы заехали в придорожную харчевню и невкусно поели. Каша на прогорклом масле, сухая пресная лепёшка и костлявая жареная рыба. Фу!

Обратная дорога показалась короче, правда, и Зоран гнал лошадей как на пожар. В город въехали засветло, и вскоре двуколка остановилась у крыльца баронского дома.

Блага обрадовалась нашему появлению, суетилась вокруг барона, и с любопытством поглядывала на меня. Уличив момент, я шепнула ей, что всё в хозяйстве барона хорошо. И она облегчённо выдохнула.

– Пойдём со мной. – Только я направилась на кухню, чтобы утолить любопытство Благи, как барон окликнул меня.

– Писать умеешь? Вот бумага и чернила. Запиши все, что запомнила. – Придвинул он ко мне всё озвученное.

Ох, надеюсь, хозяйка этого тела меня не подведёт.

– Я всё запомнила. – И, в подтверждение своих слов, вслух пересказала информацию из первой деревни.

Барон удивлённо вскинул брови, но быстро взял себя в руки и кивнул мне в ответ.

Перо и чернила! Что может быть неудобнее? Только наскальное письмо.

Так, стоп. Я ж не знаю тутошнего языка. В моем прежнем мире письменность совсем другая.

Погрызла перо и скосила на него глаза. Механическая привычка грызть ручку перекочевала и сюда – противная, оставшаяся со школы ещё. А что если привычки меня и спасут? Если не мои, то чужие?

Точно! Память тела! Если предыдущая хозяйка умела писать – то и пальцы всё вспомнят. Стоит просто расслабиться и начать. Пустить мысль вперёд. А там пальцы всё сделают сами. Поехали!

Долго применялась и наконец вывела на рыхлой бумаге: «Первая деревня». Хорошая новость, что я всё же умею писать. Плохая, что не могу приспособиться к чернилам. Либо рвётся бумага, либо остаются безобразные кляксы.

Но если не торопиться, и не опускать глубоко в чернила перо, то норм.

С этим занятием я просидела долго. Но в итоге все данные перенесла на бумагу.

А когда закончила, отдала свои труды барону и выдохнула. Можно идти мыться, ужинать и готовиться ко сну.