Глава 11. Непредвиденные обстоятельства

Я сидела в библиотеке и изучала опись изъятого уже, наверное, в сотый раз.

Строчки расплывались перед глазами. Платье шерстяное — одно. Чулки — три пары. Ступка медная — одна. Зелья готовые: настойка фиалковая, бальзам от мигрени, капли снотворные, мазь от ревматизма Всё знакомое, всё мое.

Морок разлегся поверх разложенных бумаг, придавив лапой какой-то список. Я потянула лист — кот недовольно дернул ухом, но не двинулся с места.

— Ты хоть понимаешь, что мешаешь следствию?

Кот зевнул, демонстрируя клыки, и заурчал громче.

— Поняла. Тебе плевать.

Я устало потерла глаза. За окном сгущалась ночная темень. Где-то на первом этаже Филипп тушил магические светильники — слышно было, как он передвигается по коридору, тихо позвякивая то ли ключами, то ли собственными костями. Странное дело: за несколько дней этот звук перестал меня смущать. Как и многое другое в доме Вирнгольдов.

Я больше не вздрагивала, когда за спиной возникал дворецкий. Вчера он вынырнул из стенного проема — там, оказывается, имелся узкий ход для прислуги, — и вместо того чтобы подпрыгнуть, я просто попросила его передать Марте, что обед понадобится через час. Скелет поклонился и исчез, а я поймала себя на мысли, что разговариваю с ним точно так же, как с живым дворецким.

С бабушкой Агатой мы вступили в затяжную позиционную войну. Она настаивала, что жене некроманта пристало носить темные тона, жемчуг и закрытые воротники под горло, а по ночам — не носить вообще ничего, разве что вон те кружевные трусики, в которых она провела свою первую брачную ночь. Я неистово возражала. Пока победителей в войне не наблюдалось, обе стороны несли потери. Мне, например, пришлось принять один из шелковых халатиков старушки — надевать я его не собиралась, но взяла как наиболее приличный.

Генерал Даниэль пытался задеть меня за ужином, отпустив замечание о том, что «в мое время женщины не сидели над бумагами допоздна, а украшали собой дом». Я ответила, что в мое время генералы, проигравшие семьдесят первую дуэль, не дают советов живым. Он расхохотался так, что рама задрожала.

Очевидно, я нашла общий язык с родней Арсения.

Спать я ушла, так ничего и не обнаружив. А проснулась к самому завтраку и едва не опоздала на него, пока умывалась и наряжалась (нет, не в халатик, а в платье).

Арсений уже сидел за столом. Вид у него был такой, будто он вообще не сомкнул глаз.

— Как вчерашняя поездка? — спросила я, усаживаясь напротив.

Муж зевнул.

— Плодотворно. Давай сначала поедим.

Я не стала спорить и машинально ела, поглядывая на мужа. Он молчал ровно до того момента, пока скелет не убрал тарелки и не принес чай.

— Прошение Валерии Тарес было подано в одиннадцать ноль четыре, — сказал Арсений без предисловий. — Меньше чем через двадцать минут после того, как капитан Берн увез тебя из лавки.

Я отставила чашку.

— Ух ты.

— И еще кое-что. Я побывал в Низинном переулке.

Он коротко пересказал мне все слухи, которые успел накопать за вечер. Я слушала, сжимая пальцами край скатерти.

— Дочери вообще может не существовать, — добавил Арсений. — Мои ребята проверили твои записи. Заказы «для дочери» он делал с завидной регулярностью. Раз в три дня. Иногда — раз в два. Ты сама говорила, что болезнь у девочки хроническая, но такие частые закупки выглядят скорее как повод постоянно появляться в лавке. Почему бы не закупить лекарств на неделю вперед?

— Я думала, они слишком дорогостоящие для него

В груди что-то оборвалось. Чистая, глупая, девчоночья боль от того, что мою жалость использовали. Что я помнила имя дочери, которой, возможно, даже не существовало. Что я делала скидку человеку, который в этот момент придумывал, как меня погубить.

— Я чувствую себя полной дурой.

Арсений качнул головой.

— Перестань. Покажи мне того, кто не ошибается?

— Я сама пустила его...

— В зельеварные лавки каждый день приходят десятки клиентов. Никто не проверяет их на предмет заговора.

— А надо было.

— Тогда ты превратилась бы в параноика, — он усмехнулся краешком губ. — А одного такого человека в семье, думаю, достаточно.

Я невольно улыбнулась в ответ. Арсений сидел напротив — усталый, взлохмаченный, с кругами под глазами после разъездов и бессонной ночи. И я вдруг поняла: он очень старается ради меня.

Муж протянул руку — видимо, хотел коснуться моего запястья, но на полпути остановился. Я видела, как дрогнули его пальцы, как он вспомнил условие, которое я сама выставила: никакой близости.

Тогда, не выдержав, я сама положила ладонь поверх его пальцев.

— Спасибо, — и вновь улыбнулась.

Он не ответил. Просто перевернул руку и осторожно сжал мои пальцы.

Мы сидели так какое-то время — два человека, заключивших фиктивный брак и внезапно обнаруживших, что фикция трещит по швам.

— Филипп! — донесся голос бабушки Агаты. — Ты глянь! Они держатся за руки! Я знала! Знала!

— Бабушка, — произнес Арсений, не оборачиваясь, — если вы не замолчите, ваш портрет отправится в кладовую.

— Да хоть на кладбище! Прекрати уже угрожать! Я свое увидела!

Я рассмеялась и осторожно высвободила руку.

— Что теперь?

— Теперь — дожидаемся официального разрешения. Скоро я получу ордер на обыск в лавке и разрешение на допрос Антона Люта. А еще я подал запрос в городской архив: если у него есть дочь, то запись о рождении должна существовать. Если записи нет — мы получим первое доказательство лжи.

— Я хочу поехать с тобой на обыск.

Он покачал головой.

— Я бы с удовольствием разрешил тебе, но не могу. Пойми меня: ты даже не свидетель, а заинтересованное лицо. Подозреваемая.

В дверях возник Филипп с подносом. На том лежал запечатанный конверт с гербовой печатью Управления.

— Милорд, — торжественно произнес скелет. — Срочное уведомление. Курьер просил передать немедленно.

Арсений вскрыл конверт и пробежал глазами по строчкам. Лицо его заледенело, взгляд стал жестким.

— Что там?

— Белир, — он положил письмо на стол. — Требует предварительный отчет по твоему делу и ставит под сомнение мою беспристрастность. Цитирую: «Учитывая личную заинтересованность лорда Вирнгольда в оправдании обвиняемой, являющейся его супругой, Управление оставляет за собой право передать расследование другому должностному лицу».

— Неужели он хочет отстранить тебя от моего дела?..

— Уже отстранил. Значит, нам понадобятся доказательства, с которыми не поспорит даже Белир. — Мой муж помассировал виски. — Не переживай. Они у нас будут.