Глава 14. Долгий день

Арсений

К Валерии Тарес я ворвался без стука.

Утро было раннее, лавка еще не открылась. Но я не собирался ждать. Стукнул разок по створке из приличия, затем применил магию — и дверь поддалась. Приветливо звякнул колокольчик, и этот звук резанул по нервам. Я был зол. Нет, не так — я был в той всепоглощающей ярости, из-за которой другие некроманты поднимали из могил целые армии.

Мне поднимать никого не требовалось. Напротив, я мечтал прикончить двух мелких букашек, которые портили нам с Мирославой жизнь.

— Лорд Вирнгольд! — Валерия выскочила из-за каморки за прилавком, прижимая к груди какую-то банку. Тощая, остроносая, с поджатыми губами — точь-в-точь как описывала Мира. — Вы зашли по какому-то срочному вопросу?

— Несомненно. У меня есть разрешение на обыск и ваш допрос. Как, вам еще не передали копию? Возмутительная несобранность. Напишите жалобу в Управление. Ее рассмотрят в течение десяти рабочих дней.

Разумеется, допрашивать Валерию мне никто бы не разрешил. Она даже не была свидетельницей. Но ордер на осмотр (не обыск, только осмотр) лавки действительно имелся — надеюсь, Белир не отменил его еще вчера.

— Постойте! На каком основании вы собираетесь проводить допрос?! Разве я что-то нарушила?! — взвизгнула лавочница. — Я знаю свои права! Это противозаконно! Я буду жаловаться магистру Белиру!

— Жалуйтесь хоть императору.

Я не слушал её возмущений, пока она суетилась возле меня. Впрочем, госпожа Тарес быстро утихла, но ходила за мной по пятам с надутыми губами.

Прошелся вдоль стеллажей. Внешне всё выглядело обычно: травы, коренья, пузырьки. Но я слишком давно работал с посмертной магией, чтобы не заметить: тут что-то не так. Например, во втором ряду, за рядом безобидных настоек, стояли флаконы с темным стеклом. Такие же, как тот, что нашли в лавке Миры.

Правда, это были микстуры от кашля и головной боли. Да и сами по себе пузырьки еще ни о чем не говорили. Никто ведь не запрещает закупаться у одних и тех же поставщиков.

Но след уже намечался.

— Открывайте подсобные помещения, — приказал я. — Или я вызову стражу, и они откроют их вместо вас.

Валерия побледнела, но достала ключ от той самой каморки, из которой вышла.

— Вы творите беспредел, лорд Вирнгольд.

— Это тоже можете отразить в жалобе.

Внутри было пусто. Не считая нескольких ящиков с сушеными травами, кучи мешков с какими-то заготовками да парочки наваренных основ для зелий. Ничего запрещенного или подозрительного. Я проверил ящики, обшарил полки, даже простучал стены в поисках пустот.

Ни-че-го.

Какая досада

Ярость, которая вела меня сюда, начала гаснуть, уступая место глухому раздражению. Я что-то упускал. Что-то было прямо перед носом, но ускользало как дым.

— Я же говорила, — Валерия стояла в дверях подсобки, скрестив руки. — Вы обознались. На основании чего вы вообще пришли в мою лавку, господин Вирнгольд? Насколько мне известно, происшествие с запрещенным зельем произошло в другой лавке. А, или вы пытаетесь выгородить свою жену и переложить ответственность на другие плечи?

Я не ответил.

Надо уходить. И так потратил целый час на осмотр всех этих бесполезных банок и склянок.

Я уже развернулся к выходу, но тут мое внимание привлек запах.

Пепельная астра?..

Смерть не всегда пахнет кровью и трупной сладостью. У нее бывают и другие оттенки, интонации. Бывают удушливые ароматы и кошмарная вонь, а бывает нечто легкое, сахарное, как леденец на палочке.

Запах шел из-под пола, в самом углу подсобки, за десятком мешков и ящиков.

Я подошел к углу и, отодвинув несколько коробок, встал у самой стены.

— Там что-то есть? — Указал на пол под ногами.

Валерия покачала головой. Лицо она держала хорошо, но зрачки от страха расширились.

Тогда я взялся ощупывать доски, одну за другой. Не прошло и десяти минут, как одна из них щелкнула, поддавшись моим нажатиям. За ней скрывался потайной ход в подвал.

— У вас нет права туда заходить! — взвизгнула Валерия, бросаясь ко мне, но я уже поднял люк.

Вниз вела узкая лестница. Из подвала пахнуло сыростью и плесенью. Я спустился и осмотрелся, насколько позволяла темнота, разбавляемая только светом огня в моих пальцах. Явно где-то включается магический светильник, но он не требуется, чтобы оценить масштаб.

Подвал был размером с саму лавку.

Стеллажи уходили в темноту. На них высились ряды склянок, пузырьков, мешочков с травами. Пепельная астра. Лунная сажа. Не удивлюсь, если та самая, следы которой обнаружены у Мирославы. И другие, другие ингредиенты для кучи запрещенных зелий на любой вкус и цвет. В углу стоял перегонный куб — новенький, дорогой, явно купленный не на доходы от продажи ромашковых настоек.

Оказывается, торговка, едва сводящая концы с концами, втайне гнала запрещенку. Как любопытно. А если точнее, то гнала скорее всего не она, а ее любовник, приличный человек с якобы больной дочерью. Валерия же была его прикрытием.

Женщина стояла наверху, вцепившись в край люка, и вся побелела. Губы ее тряслись.

— Это не мое — пролепетала она. — Откуда здесь

Я выбрался из подвала, отряхнул руки и направился к выходу.

— Так на чьи плечи я пытаюсь переложить ответственность? — губы мои изогнулись в ухмылке. — Госпожа Тарес, я вызываю стражу. Лавка подлежит опечатыванию. Советую сотрудничать со следствием.

— Магистр Белир узнает об этом!

Да что она заладила с этим Белиром, как будто старый хрыч мог ей как-то помочь?

Я дождался стражников и покинул негостеприимное местечко.

Холодная ярость улеглась, сменившись ледяным спокойствием. Одна готова. Остался второй.

Антон Лют жил в крошечной квартирке в конце этого же переулка. Когда я постучал, он открыл почти сразу. Неприметный, среднего роста человечек, с мягкими чертами лица и тихим голосом. Такого сложно уличить в чем-то противозаконном. Его даже не вспомнишь, если встретишь на улице.

Только вот вонял он очень уж примечательно. Точно такой же след я обнаружил в Могильнике.

— Простите, вы кто? — разыграл он удивление.

Хотя абсолютно точно знал меня. Ну, я не гордый. Покажу корочку Управления, пусть изучает. Завтра всё может измениться, но сегодня закон на моей стороне.

— Лорд Арсений Вирнгольд, глава Некромантского крыла Управления, — зачитал Антон. — Что-то случилось? Я не связан с посмертными делами

— Я хочу задать вам несколько вопросов, но не здесь, а непосредственно в моем крыле.

— Простите, но у вас есть ордер на допрос?

Я показал общую бумагу о возможности опроса свидетелей. Он пробежал глазами по строчкам.

— Вам требуются какие-то уточнения по делу госпожи Альер? Я сообщил всё ранее вашим коллегам.

— Пока вы выступаете свидетелем, но статус может в любой момент измениться. — Я чуть склонил голову. — Рекомендую вам проследовать со мной добровольно.

Он колебался. Потом накинул плащ и вышел. Всю дорогу до Управления мужчина пытался казаться благодушно настроенным, задавал мне вопросы, что-то рассказывал.

Он ужасно нервничал и весь пропах потом, пропитался им насквозь.

— Итак, — начал я, едва мы вошли в мой кабинет. — Давайте поговорим о вашей дочери.

— Дочери? — он изобразил растерянность, не спеша открывать тот факт, что она фальшивка. — А что?

— Ничего. Её не существует.

— Так я и не утверждал обратного

— Разве не вы придумали дочь, чтобы вызывать у Мирославы Альер сочувствие?

— Это ложь! У меня нет дочери! Я часто ходил в лавку к Альер, но закупался снадобьями от кашля. Видите ли, он мучает меня с раннего детства. Должно быть, Мирослава не так поняла.

— Возможно, так и есть. Поэтому продолжим. Расскажите о Валерии Тарес.

Он напрягся, но выпалил быстро и без раздумий:

— Мы знакомы. Она владелица лавки. Иногда я хожу туда за зельями. А что такого?

— По свидетельским показаниям, вы часто бываете в её лавке, чаще, чем требуется для обычных закупок. Иногда остаетесь после закрытия. А еще именно ваша подпись стоит на её прошении, поданном в день ареста госпожи Альер. Странное совпадение, не находите?

Лют помолчал. Я видел, как под столом его пальцы сжались в кулак.

— Это вам сообщила Мирослава Альер? — он хмыкнул. — Не знал, что она та еще выдумщица. Неужели эта преступница решила подставить невиновного, чтобы выгородить себя?

— Не забывайтесь. Вы говорите о моей жене.

— Простите, господин Вирнгольд, но такова правда.

— В подвале лавки Валерии Тарес, — продолжил я, — обнаружены ингредиенты для варки запрещенных зелий. Включая Могильник. А также перегонный куб и готовые составы. Валерия арестована. Её признание — вопрос времени. И когда она заговорит, ваше положение станет куда хуже, чем сейчас.

— Вы блефуете, — голос его стал тверже. — Я знаком с Валерией Тарес, но не имею ни малейшего представления о том, что хранится в ее лавке. Что до прошения, так я подписал его по её просьбе. Человек она надежный, бизнес держит в чистоте. Почему бы ей не занять лавку, когда Мирославу Альер лишат дара?

— И не вы подкинули щепотку лунной сажи в шкаф Мирославы?

— Разумеется, не я. Господин, вы начинаете давить на свидетеля ради жены. Думаю, наш разговор может быть закончен. Если вы продолжите настаивать, я буду вынужден обратиться в Надзорный отдел, к господину Белиру.

Он попытался встать.

— Уверены, что вам больше нечего сказать? — Я сделал легкое движение пальцами, и пламя ламп дрогнуло.

В кабинете стало морозно. Я не собирался применять к Люту физическую силу — это было бы нарушением, за которое Белир сразу бы лишил меня всех полномочий. Но магия — другое дело. Некромантия позволяет не только поднимать мертвых, но и показывать живому, что ждет его по ту сторону. Тени в углах сгустились. Воздух стал вязким. Где-то за спиной Антона раздался тихий, едва слышный шепот — голоса тех, кто уже покинул наш мир.

Антон Лют, побледнев, начал озираться по сторонам. Потом с ужасом глянул на меня. Наконец-то он увидел пред собой некроманта, о котором ходили слухи по городу.

Я наклонился к нему, и тени за моей спиной сгустились.

— А теперь, господин Лют, расскажите мне всё. О Валерии. О Могильнике. О том, как вы подставили мою жену. И обещаю — тогда я ограничусь официальным протоколом. Без дополнительных мер.

Он смотрел на меня полминуты. Потом плечи его опустились.

— Это всё Валерия, клянусь, — сказал он глухо. — Она хотела выкупить лавку.

И заговорил.

Пусть не сразу, но он рассказал всё. О том, как они с Валерией стали любовниками. О том, что она предоставила ему место для варки — тот самый подвал, о котором никто не знал. Сама лавочница варила посредственно, а вот Антон разбирался в сложных составах. Зелья эта парочка сбывала по вечерам и ночам, когда в Низинном переулке не было свидетелей. Доходы от подпольной торговли позволяли им жить безбедно, но место было дурное — клиентов мало, а риск разоблачения велик.

Тогда они решили перебраться. Присмотрели лавку Миры — в центре, на хорошем проходном месте. Валерия предлагала выкупить помещение. Мира отказалась.

Тогда они и придумали план. Антон Лют, изображая заботливого отца, втерся в доверие к Мире. Сварил Могильник. Флакон подложил в нижний ящик. Запись в журнале подделали, измазали полку лунной сажей. А затем отправили анонимный донос в стражу.

— Мы думали, её сразу же осудят, — сказал Лют. — Лишат дара. Лавка перейдет городу. А Валерия как раз подала прошение это всё она, клянусь. Я не хотел. Я просил её остановиться!

Я закончил протокол и велел стражникам увести Антона Люта в камеру. Потом долго сидел в тишине, глядя на подписанное признание.

У меня было всё. Имена. Мотивы. Состав преступления. Признание, записанное по всем правилам. Пусть Лют и винил во всем Валерию, но свою ответственность тоже признавал. Могильник сварен им, документы подделаны тоже его рукой.

Но я получил эти доказательства с нарушениями. Обыск без ордера. Допрос с применением магии запугивания и без разрешения. Белир, когда узнает, вцепится в эти факты, как бульдог.

Я закрыл папку и поднялся.

Пусть. Ради того, чтобы Мира была свободна, я готов рискнуть должностью. Мне плевать, если у меня отберут парочку семейных архивов.

Мы победим. Даже если для этого придется нарушить все правила.