Глава 15. Слушание

Зал Судебной коллегии Управления был помпезен и богато украшен. Здесь разбирались только самые громкие дела. Если б речь шла только о Могильнике, никто б меня сюда не пустил. Подписали бы все бумажки в кабинете поменьше, в присутствии двух судей. Но обвинение было предъявлено главе Некромантского крыла, а значит, место требовалось соответствующее.

Мы с Арсением сидели в первом ряду.

Меня охватило сложное чувство. Я не хотела лишаться дара, но думала, что мой дар — не такая уж высокая цена. Должность Арсения, его родовые тайны гораздо ценнее всей моей никчемной жизни.

Потому я твердо решила: если его попытаются в чем-то обвинить, я тут же признаю свою вину и скажу, что мой муж был не в курсе моих преступлений. Я сама промышляла варкой Могильника. Он не должен нести ответственность за грехи фиктивной жены.

Да, так и скажу.

Осталось дождаться приговора.

Но хотелось бы, чтоб до такого не дошло.

Арсений сегодня был особенно красив. Он был одет в безупречно черный костюм и выглядел совершенно равнодушным. Как будто ничего у него не происходит, обычный день. Только пальцы, сцепленные в замок, чуть побелели от напряжения. Я знала: он едва сдерживается. Но если сорвется, если покажет свои эмоции — Белир победит.

Прошлой ночью мы разложили документы по стопкам: прошение Валерии Тарес, согласие Люта, выписку из архива, заключение по лунной саже, мои журналы с записями. Список того, что необходимо приложить, составляла я сама — впервые за всё это время ощущая, что держу в руках нить, ведущую к свободе.

А то, если честно, надоело, что всегда отдувался один Арсений.

Утром доказательства были предоставлены судьям для рассмотрения.

Виктор Белир поднялся с места обвинителя. Он даже не скрывал удовольствия, когда откашливался, обращая к себе внимание всех судей.

— Уважаемые магистры, — начал он, — сегодня мы рассматриваем беспрецедентный случай злоупотребления родовым и должностным правом. Лорд Арсений Вирнгольд заключил брак с подозреваемой Мирославой Альер в день её ареста. Брак был поспешным, и его цель предельно проста — вывести обвиняемую из-под юрисдикции Управления. Прошу занести это в протокол.

Секретарь заскрипел пером. Я стиснула кулаки и лишь чудом убедила себя помалкивать. Наша очередь еще настанет. Мы постараемся себя защитить. Кстати, юрист Арсения тоже находился в зале, но мой муж хотел защищать нас самостоятельно.

— Далее, — продолжил Белир, расхаживая перед судьями, — лорд Вирнгольд вел расследование по делу о варке и хранении Могильника лично, имея прямую заинтересованность в том, чтобы оправдать супругу любой ценой. Он предоставил ей доступ к материалам дела, провел обыск без ордера, а допрос свидетеля Антона Люта сопровождался магическим запугиванием. Он имел право лишь собирать свидетельские показания.

Магистр сделал паузу, обводя пристальным взглядом зал.

— Наконец, проверка брачной метки, проведенная мной лично, могла быть обойдена родовой магией Вирнгольдов. Мы не знаем, была ли метка подлинной или иллюзорной. А значит, не можем точно сказать, является ли этот брак свершенным. Возможно, перед нами злой умысел двух подельников, которые добивались оправдания зельеварки и сохранения места главы Некромантского крыла.

По залу прокатился неодобрительный рокот. Белир сел, сложив руки перед собой в замок. Он выглядел так, будто и сам переживал от того, что «накопал». Вот, мол, какая жалость, но коль уж выбора нет — лишайте ее дара, а его снимайте с должности.

Судья, сидевший в центре, пожилой маг с пышными бакенбардами, повернулся к нам:

— Лорд Вирнгольд, вам есть что ответить?

Арсений поднялся. Спокойный, сдержанный, как будто отвлекся от чтения утренней газеты.

— Магистр Белир верно изложил факты, но некорректно их трактовал, — произнес он. — Давайте начнем с допроса и обыска. Скажите, разве не обнаружились в лавке госпожи Тарес флаконы с запрещенными зельями? Или, быть может, Антон Лют не подтвердил, что специально подложил Могильник моей жене, дабы отнять ее лавку? Он же подделал запись в журнале и рассыпал лунную сажу в шкафу Мирославы. Так разве может идти речь о злом умысле с нашей стороны?

— Протестую! Доказательства добыты обманным путем! — вклинился Белир.

— Но добыты же. Или мы будем умалять их весомость по формальным причинам? Насколько мне известно, следы в шкафу Мирославы и лунная сажа из подвала Валерии Тарес полностью совпадают по составу. Эксперты уже провели проверку. Это одна партия вещества. Неужели мы отложим даже этот факт?

— Продолжайте, — разрешил судья, и Арсений добавил:

— Да, я добыл доказательства с некоторыми нарушениями процессуальных правил. Но лишь по той причине, что получил извещение о передаче дела Мирославы в другие руки. На тот момент мне уже было известно, что Могильник варил мужчина-самоучка, а Валерия Тарес подала прошение о передаче лавки в подозрительно короткие сроки. Я не мог допустить, чтобы дело рассматривалось спустя рукава, когда у нас имелись почти все улики.

— Вы хотите сказать, что другой человек будет недостаточно тщательно рассматривать дело какой-то зельеварки? — возмутился Белир.

— Нет, конечно же. Но, давайте признаем, я давно стою костью в вашем горле, магистр. И не могу быть уверенным в вашей беспристрастности.

— А вот это не относится к делу, — сухо оборвал судья.

Арсений кивнул.

— Что касается нашего союза. Брак был заключен по любви, но да, он не отменял защиты Мирославы. Я не позволил бы, чтобы моя невеста, а теперь уже жена лишилась дара. Как глава рода, я имею право на подобные решения.

— Однако, — вставил Белир, — если брак был фикцией, вы использовали закон для укрывательства подозреваемой.

— Если брак был фикцией, — спокойно ответил Арсений, — докажите это.

Я встала.

— Позвольте мне тоже выступить, — попросила судей.

Те разрешили.

— Господин Белир считает наш брак сделкой, хотя мы любим друг друга, — заговорила я. — Пусть я не подхожу Арсению по статусу, но браки давно уже перестали заключаться между равными людьми. Теперь главенствуют чувства. Но, даже если бы наш брак являлся фикцией, разве прописано где-то в законе, что супруги не могут жениться по расчету?

— Такого действительно нигде не прописано.

Я перевела дыхание и продолжила:

— Лорд Вирнгольд нашел людей, которые варили и сбывали запрещенные зелья. Так почему суд проходит по делу Арсения, а не этих двоих?

Белир насмешливо поднял бровь:

— Госпожа Вирнгольд, вы разве обладаете знаниями в судебном праве?

— Нет, магистр Белир.

— Так почему вы решаете, какое дело должно быть рассмотрено? Слушание созвано по причине превышения полномочий вашего супруга.

— И, тем не менее, вы пытаетесь ненароком всех убедить, что Могильник принадлежит мне. Хотя Арсением получены признательные показания настоящего преступника и даже найдено место, где зелья варились и хранились.

В зале начали переговариваться и не утихали до тех пор, пока главный судья не потребовал тишины.

Белир вновь вскочил с места. От былого спокойствия не осталось и следа, даже лицо приобрело помидорную окраску.

— Даже если допустить вашу правоту, это не отменяет того факта, что родовая магия могла прикрывать фиктивный союз. Если лорд Вирнгольд использовал её для обмана во время проверки, это прямая угроза Управлению. Сегодня он подделывает метку, а завтра посягнет на что-то большее.

Он повернулся к судьям:

— Я требую повторной проверки законности брака.

Неужели он действительно решился запросить такое?!

Это же позорное мероприятие. Нас, пред всем честным людом, осмотрят на наличие меток.

Судьи долго совещались. Я смотрела на Арсения. Он сидел всё так же прямо, но я видела, как ожесточается его лицо.

— Хорошо, — произнес главный судья. — Управление соглашается на ограниченную проверку консумации брака четы Вирнгольдов. Если по результатам проверки выявится фикция, лорд Вирнгольд будет снят с должности до выяснения масштабов злоупотребления властью.

Белир хмыкнул.

— Госпожа Вирнгольд, — сидящий с левого края судья повернулся ко мне, — подойдите.

Я встала. Ноги были ватными, и каждый шаг давался с трудом, словно идешь по зыбучим пескам, в которых вот-вот увязнешь.

— Дайте мне руку.

Я послушно сжала пальцы судьи. Перед глазами поплыли краски. Судья применил усиленную магию, которая не допустила бы обмана. Меня словно пронзило лучом света, пригвоздив к полу. Захочешь шевельнуться — не сумеешь.

Метка на локте вспыхнула, переплетаясь тонкими нитями вокруг руки. Настоящая, ибо мы провели вместе последние две ночи, и наш брак считался скрепленным. Бояться было нечего, конечно же. Налитая магией метка пульсировала в такт моему сердцу.

Белир побледнел.

— Это иллюзия! Проверьте лучше! Позвольте мне

— Магистр, вы ставите под сомнение силы судебной коллегии? — хмыкнул главный судья, не позволив приблизиться ко мне.

— Магия признает госпожу Мирославу Вирнгольд законной супругой Арсения Вирнгольда, — произнес судья, отпустив меня. — Защита распространена на её имя, дар, тело и волю. Брак не фиктивен.

Люди, сидящие в зале, зашумели. Арсений притянул меня к себе, защищая от чужих голосов, и сказал:

— Уважаемые судьи, я бы хотел отметить: магистр Белир требовал повторной проверки без достаточных оснований. Он пытался использовать дело Мирославы для своих целей. Он заранее трактовал мою жену как виновную, хотя доказательств не было. Это давление.

Судьи перешептывались, склонившись друг к другу. Белир стоял у своего места и выглядел так, будто съел целый лимон. Я чувствовала, как дрожат мои пальцы, но уже не от тревоги.

Неужели мы действительно победили

Даже если Арсению что-то и вменят, то только за доказательства, добытые не совсем законным путем.

Когда гул начал стихать, мой муж заговорил снова.

— Уважаемые судьи. Я хочу обратить ваше внимание на одну деталь, которая до сих пор не получила должной оценки. В показаниях Антона Люта и Валерии Тарес, данных после задержания, содержится любопытное совпадение. Оба упоминали имя магистра Белира. Точнее — оба обещали пожаловаться ему, дабы избежать ответственности.

Белир заскрежетал зубами.

— Это гнусная клевета. Мальчишка пытается опорочить мое имя.

— Я не предъявляю вам обвинений. — Арсений даже не повысил голоса. — Я лишь обращаю внимание на факты. Мои запросы на получение ордера на обыск блокировались лично магистром Белиром. С дела Мирославы меня поспешно снял магистр Белир, дабы я не успел ничего накопать. И теперь выясняется, что обвиняемые по делу считали магистра Белира своим потенциальным защитником.

Он сделал паузу.

— Я не требую немедленного рассмотрения этого вопроса, — продолжил Арсений. — Я лишь прошу судей зафиксировать: между лицами, подставившими мою жену, и должностным лицом, требовавшим её осуждения, прослеживается связь. И эта связь заслуживает отдельного изучения.

Главный судья долго смотрел на Арсения. Потом перевел строгий, нечитаемый взгляд на Белира.

— Судебная коллегия принимает заявление лорда Вирнгольда к сведению, — произнес он наконец. — Мы не будем рассматривать этот вопрос сегодня, но зафиксируем в итоговом протоколе и вернемся к нему позднее. Магистр Белир, вам надлежит воздержаться от комментариев до окончания разбирательства.

Белир открыл рот — и тут же закрыл. Лицо его пошло пятнами. Если честно, я получила несказанное удовольствие от вида того, как он багровеет, синеет и зеленеет одновременно. По делам тебе.

— Магистр Белир, — продолжил судья непреклонно. — Судебная коллегия вынуждена признать: обвинение против Мирославы Вирнгольд несостоятельно. Дело об истинных варщиках Могильника и попытках подставить госпожу Вирнгольд передается в дальнейшую разработку. Антону Люту и Валерии Тарес будут предъявлены обвинения. Слушание по их делу будет назначено позднее. Расследование лорда Вирнгольда признается допустимым, хоть и не одобряется судьями. Ограничение его полномочий отклонено. Вы же отстраняетесь от участия в деле до окончания расследования.

Виктор Белир стоял бледный, сжав спинку стула так, что побелели костяшки пальцев. Он проиграл. Публично. У всех на глазах. Да еще и подозревался в сговоре с преступниками.

Как забавно складываются обстоятельства.

Я выдохнула. Только сейчас поняла, что почти не дышала последние полчаса.

— Господин Вирнгольд, — закончил судья, обратившись к моему мужу. — За нарушение порядка получения доказательств вам назначается штраф в размере сотни серебряных монет. Вы обязаны уплатить его в казну в течение десяти рабочих дней.

— Выплачу с огромным удовольствием, — широко улыбнулся Арсений и крепче прижал меня к себе.

***

После слушания с меня сняли все обвинения. Лавку вернули через три дня — точнее, прислали уведомление, что я могу возобновить работу. Но когда я переступила её порог, меня встретили пыль, запустение и едкий запах испорченных трав. Часть товара сгнила без проветривания, часть мазей расслоилась, несколько флаконов с дорогими составами просто исчезли — то ли украли зеваки, то ли потеряли при описи. Всё то, что мне не отдали сразу же, сославшись на «а вдруг это улика», в итоге попортилось или исчезло.

Репутацию нужно было восстанавливать. Это только кажется, что вины нет — значит, всё хорошо. Ну, конечно. Мало того, что соседи поглядывали с любопытством, так еще и шептались, будто я бедняжку-Валерию подставила.

У меня ж муж управляет некромантами, а значит, развязаны руки.

Лавка требовала уборки, полной ревизии, а местами и ремонта. Вон как шкафчик перекосило, как будто дверь вырывали с мясом. К счастью, хотя бы госпожу Лейн вовремя выдворили стражники, а то если бы еще и она «присматривала» за моим имуществом, сейчас бы я точно пришла к выжженной пустыне.

Ну и ладно. Главное — я свободна. Я могла вернуться к прежней жизни — к зельям, травам, покупателям, вечернему чаю в одиночестве.

Только вот размеренный быт больше не казался мне желанным.

Я ловила себя на том, что прислушиваюсь к шагам — не костяные ли пальцы Филиппа звякнули о поднос. Искала глазами черную тень Морока, хотя кот остался в особняке. Вспоминала, как бабушка Агата спорила со мной о том, что «порядочная жена некроманта не выходит из дома без ниточки жемчуга». Меня забавляла война со старушкой.

Всего день работаю, а уже жутко соскучилась по ним всем.

По дому. По родственникам Арсения. Но главное — по нему. Он ничего не требовал и не просил. Был готов, что я вернусь к себе домой. Даже согласился на расторжение брака.

Ему самому тоже больше не угрожало отстранение от должности. Белир, как мне известно, и сам сел на скамью обвиняемых: за прикрытие сделок на «черном рынке» и пособничество во всяких грязных делишках.

Проверка Надзорного отдела заодно показала, что требование о срочной женитьбе вообще не имело законной силы. Белир вытащил из старого уложения правило двухсотлетней давности, принятое после того, как один из глав Некромантского крыла потерял контроль над даром. Тогда Управление получило право потребовать от опасного одиночки семейного поручителя — но только при подтвержденной нестабильности магии. Эту часть Белир предусмотрительно убрал. Остальным магистрам он показал короткую выписку и представил рекомендацию как обязательное условие для любого главы крыла. Когда подняли полный текст, решение об ограничении полномочий Арсения отменили. Выходило, он мог оставаться холостяком хоть до старости.

При обыске выяснилось, что в архивах Надзорного отдела хватает своих «скелетов», которые косвенно подтверждали вину Белира. Надеюсь, его накажут. Буду следить за его делом с особым интересом.

Антон Лют и Валерия Тарес тоже ждали отдельного суда. Говорили, Лют пытался свалить всё на любовницу, Валерия — на Люта. Прошла любовь, завяли помидоры, что называется. Но меня это мало волновало.

Мы с Арсением могли развестись прямо сейчас.

Но хотела ли я этого?

Вечером, вернувшись в особняк после целого дня в лавке, я застала супруга-некроманта в гостиной. Он полулежал в кресле, внешне расслабленный. Но напряжение исходило от него волнами.

— Как продвигается подготовка к открытию лавки? — спросил Арсений, откладывая книгу, которую читал.

— Медленно. Половину товара пришлось списать. А посетители боятся моей дурной славы. Я ведь жена некроманта. Но ничего, справлюсь.

— Уверен, что справишься. Компенсацию за испорченный товар мы затребуем, как и договаривались. Это хоть как-то поможет?

— Думаю, да. Спасибо.

Повисла пауза. Я стояла у двери, он так и сидел в кресле, и между нами было расстояние в три шага, которое вроде бы так просто преодолеть. Если захотеть. Если позволить себе поверить, что между нами что-то есть

Ночи, полные страсти. И жаркие поцелуи. И еще что-то. Невысказанное. Мешающее думать здраво.

Но Арсений продолжал изучать меня задумчивым взглядом, а я застыла, как приросла ногами к полу.

— Ты хочешь, чтобы я ушла? — спросила негромко.

Он коротко усмехнулся. Усмешка получилась болезненной. Секунды тянулись, и мне казалось, что Арсений раздумывает, как бы так ответить, чтобы меня не обидеть. Но затем он покачал головой:

— Ты знаешь, в доме всегда было ужасно тихо.

— Ты говоришь о доме, где постоянно болтают призраки и гремит костями скелет? — не поверила я.

— Именно. Тут шумно, но очень тихо. Безжизненно. А потом появилась ты Нет, Мира. Я не хочу, чтобы ты уходила.

Я плюхнулась на подлокотник его кресла. Он взял мою ладонь в свою руку и крепко сжал ее, переплетая наши пальцы.

— И что нам тогда делать? — На моих губах заиграла лукавая улыбка.

— Видимо, придется жить вместе, госпожа Вирнгольд? — предложил Арсений. — По-честному? В горе и радости?

— Ну, можно попробовать.

Из коридора донесся сдавленный всхлип бабушки Агаты:

— Филипп, они решили жить вместе! Доставай свадебный сервиз! Мира, детка! Пиши родителям! Эту свадьбу сыграем, как того велят традиции!

Я рассмеялась, прижавшись головой к плечу Арсения.

К плечу моего законного, совсем не фиктивного мужа.