Глава 17

На следующий день я сидела под навесом и плела амулеты. Щепки, нитки и перья мне готовил молоденький солдат-первогодок. Марыська с четырьмя солдатиками постарше ушла за пределы крепости копать луковицы и собирать травы, которые я приметила по дороге. Вот казалось бы – в чем разница между полынью в наших краях и полынью в степи? А она порой огромная. Степная полынь суше и горче. Сильнее пахнет, и ее меньше требуется в зелья. А луковички местных красивых цветов используются при кожных высыпаниях, ожогах, нервном возбуждении и язвах. В общем, солдаты копали, а я плела. Шептала наговоры, выжигала раскаленным гвоздем узоры и к обеду была уже едва жива. Солдатик ничего не замечал, зато заметил присматривающий за нами сержант. Он притащил мне с кухни крынку холодного ягодного взвара, а потом помог дойти до столовой, где меня накормили до отвала. Все это время сержант балагурил, смешил меня и рассказывал разные небылицы, чтобы я улыбнулась. – Чувствуется, сержант, что с ведьмами вы сталкивались, – пошутила я, когда он принес под навес еще один кувшин с напитком и стопку лепешек с жареным луком. – Так у жены моей сестрица ведьмовкой была, – усевшись рядом на чурбачок, поведал сержант. – Яркая была девка. Много полезного делала. Нам вот с Магдой помогала. – Была? – сразу уловила я. – Была, – вздохнул сержант. – С графенышем нашим повздорила. Она, Мафалда, была красотка. Глаза зеленые, кудри до колен черные. Плясала, как никто… Вот и позарился на нее младший графский сын. Сначала вокруг ходил, зубоскалил да золото сулил, а потом… В общем, нашли ее однажды в стогу – задушенную, и руки ведьминой веревкой стянуты. Я поежилась. Экая дрянь эти веревки! Нам в школе их показывали. И не просто показывали – руки связывали, чтобы мы знали, что это такое и почему их надо бояться. Штуку эту можно из любой ленты сделать, главное – правильно подобрать травы для пропитки и кое-какие ингредиенты, не самые приятные и полезные, вроде кошачьей крови и слюны пастора. И все. Ведьма ничего не может наколдовать. Только царапается и кусается, как обычная женщина. А если по голове стукнуть – то и проклятия сказать не успеет. – И что, тот графеныш так и остался безнаказанным? – спросила я севшим голосом и переплела неправильно стянутый узел. – Да где там, – хмыкнул сержант, – в наших краях без ведьмы не выживешь. Кто град отведет? Кто дождь приманит? Слизни всякие нападают, гусеницы мохнатые… Да и другие ведьмы, как узнали, отчего Мафалда погибла, отказались графу помогать. Я покачала головой – это нам тоже объясняли в школе. Маги всегда выясняли, кто виноват в гибели мага, и мстили. Ведьмы – как более слабые – просто отказывали в помощи. Иногда и отомстить могли, но тут уже каждая решала сама. Простой отказ порой был более надежным средством мщения. – Так вы поэтому тут? В графстве все плохо? – Нет, не поэтому, – мотнул головой сержант. – Родители Магды умерли давно, вот граф и явился к нам с кошелем, чтобы заплатить за смерть Мафалды… Я поперхнулась. Иногда кошель мог примирить враждующих, но заплатить деньгами за смерть? – Вы приняли деньги? – Нет, – сержант как-то криво усмехнулся, – я сказал ему, что, пока он не выпорет своего младшего на площади до костей и не сошлет вон из графства, кровь моей свояченицы не будет забыта… Я в ужасе прикрыла рот ладонью. Нам рассказывали об этом случае в школе! Граф разъярился и чуть не убил семью ведьмы. Ее близкие вынуждены были бежать, но это только ухудшило ситуацию в графстве – неурожаи, засуха или, наоборот, гниль разогнали практически все население. Немногие оставшиеся влачили жалкое существование. В итоге графа разбил паралич, и его старший сын и наследник выполнил требование ведьм – запорол брата на площади до полусмерти, потом кинул на телегу и выставил за пределы графства. Не сразу, но ситуация в том местечке выправилась, а что стало с изгнанником – неизвестно. Может, и жив, а может, и нет. – Так вам пришлось бежать аж сюда? – изумилась я. – Пришлось, – кивнул сержант, – но все к лучшему. Магда моя тут при кухне служит, я вот до сержанта дослужился. В отставку выйду – открою где-нибудь кабачок или трактир. – Пусть будет легким ваш путь и тяжелым кошель, – сказала я ритуальную фразу пожелания благополучия. Под волнительный разговор я успела наплести изрядное количество оберегов, да и солнце клонилось к закату, так что я прибрала свое рабочее место и, опираясь на руку сержанта, двинулась в столовую. В это время скрипнули, открываясь, ворота – приехала телега с солдатами и Марыськой. Девчонка довольно подпрыгивала на мешках с луковицами и огромных пучках травы. Я только ахнула – как же все это переработать? Но сержант меня успокоил – сказал, что они с женой помогут развесить и разложить все под навесом. Похвалив сборщиков, мы сходили на ужин, а потом до глубокой ночи разбирали травы и луковицы. Следующий день меня не порадовал – откуда-то налетели дождевые тучи, стало зябко, воздух набух влагой. С утра я снова села под навес – плести обереги, на этот раз мне помогала Марыська, но вскоре подошел сержант: – Госпожа ведьма, – сказал он, – не должно быть сейчас дождя. Сухой сезон в степи. Можете почуять, кто волшбу творит? Я нахмурилась и вздохнула – конечно, все ведьмы чувствовали погоду, но управлять ей могли только стихийники либо “погодницы” – ведьмы, обладающие связью со стихией воздуха или воды. Я же относилась к лекаркам-травницам и стихии чувствовала слабо. Однако к просьбе присоединились и офицеры. Все они с недоверием поглядывали на потемневшее небо и бросали хмурые взгляды на сторожевые посты на башнях. Меня дождь тоже не устраивал. Во-первых, он испортил бы половину собранных трав и луковиц, во-вторых, из-за распутицы мне пришлось бы задержаться в крепости дольше, чем я рассчитывала. А сезон для некоторых трав отчаянно короток. Ну и в-третьих, мне не нравились авансы Гийома. Этот маг почему-то решил, что я поехала в крепость за ним, и ходил кругами, строя глазки. В общем, в моих интересах было разобраться с этой проблемой как можно скорее и покинуть крепость. И все же нехорошее предчувствие теснило грудь. Я проверила свои личные амулеты и обереги, вышла в центр свободного пространства – кажется, у военных это называется “плац”, подняла руки и отправила свою волю к висящей над головой дождевой туче. Ответ был чудовищным! Меня словно ударили чем-то тяжелым по голове! Все вокруг зазвенело, исказилось, колени подогнулись, и я лицом вперед рухнула на вытоптанную траву… Вернее, рухнула бы, если бы не Петр. Сельский парень опередил застывших офицеров, солдат и сержанта. Он успел подхватить меня и убрать с того места, куда буквально через миг ударила молния! Все в панике разбежались, а меня Петр утащил под навес и принялся плескать водой в лицо, приводя в чувство. Сколько я была без сознания – не знаю. Скорее всего, недолго. Когда я с трудом открыла глаза, то поняла, что все плохо! Сухая гроза, устроенная шаманами, вот-вот спалит крепость, а за ее пределами нас наверняка поджидают кочевники! А я, слабая ведьма, невольно ускорила события, высунувшись к туче со своей магией. И теперь могу только валяться тут, под навесом, практически под ногами у тех, кто пытается спастись и заодно спасает меня! У меня случилась истерика, и я вывалила всю свою неуверенность, весь свой страх на держащего меня на руках парня. Ох, как я рыдала и орала! Уже потом сообразила, что он меня почти не слышал, но исправно укачивал и успокаивал, уткнув лицом в свое плечо. Через некоторое время я немного успокоилась и посмотрела вокруг. В крепости творилось что-то совершенно невероятное. Комендант, мужик тертый и опытный, не чета юной истеричной ведьме, расставил солдат цепочками от колодца к стенам и башням. Стоило дереву начать тлеть от попадания молнии, как его немедля заливали водой, засыпали песком или просто затаптывали ногами, спасая свое единственное убежище. Сильный ветер, который по замыслу шаманов должен был раздувать пламя, срывал дранку с крыш, волок через плац мусор, и он же не давал кочевникам стрелять из луков теми самыми ядовитыми стрелами. Разглядев все это, я утерла сопли, умылась из стоящего рядом ведра и сунула Петру в руки связку готовых амулетов: – Раздай солдатам! – крикнула я, захлебываясь ветром. – Всем, кто на стенах! Один кругляшок с выжженной руной я навесила нашему вознице на шею. Он понял – схватил связку тесемок и кинулся к коменданту. Я же снова плеснула в лицо водой, поняла, что из носа течет кровь, и собрала ее в горсть. Чужую волшбу перебить трудно, но если использовать кровь… В общем, я снова выбежала в центр плаца и закружилась, выпевая совершенно дурацкую песенку. Что поделать, если именно так я находила контакт со своей магией? Подпрыгивая, я разбрызгивала вокруг кровь, потом сорвала один оберег – самолично сплетенное из медной проволоки огненное колесо – и швырнула его в тучу! Конечно, легонький амулетик взлетел чуть выше моей головы. А вот сила, посланная вместе с ним, врезалась в тяжелое брюхо тучи, вспарывая тяжелый влажный воздух. Молния угодила в мешок с молниями! Что произошло? Они рванули! От страшного грохота заложило уши! Солдаты присели, а кое-кто попадал на землю, держась за голову. Пучки молний разлетались в разные стороны, уже не стремясь поразить крепость. И тогда я легонечко подула, встав на цыпочки. Кровь на губах, сила, сошедшая с ума после диких ударов небесного огня, и… Гийом за спиной. Маг понял, что я делаю, и добавил своих сил к моему посылу. До этого он держал защиту крепости, а тут нашел возможность вместе со мной слегка подтолкнуть этот “мешок огненных стрел” обратно в степь. Вся крепость наблюдала за тем, как туча, неловко кренясь и плюясь молниями, сначала медленно, а потом все быстрее летит к стойбищам кочевников. Стоящие на стенах солдаты успели дать сигнал о том, что возле крепости собралось небольшое войско кочевников. Когда туча вдруг полетела на них, они сперва обрадовались – ветер переменился, и вот-вот можно будет снова стрелять по защитникам крепости, но туча летела не просто так – она плевалась молниями. А куда попадает молния? Правильно! В самое высокое место! А что в степи выше травы? Только всадники или жилища кочевников! Помчались нападающие спасать свои дома! Я же после выплеска осела на землю, чувствуя себя пустой и звонкой, как новенький кувшин. Со стены спустился Петр, снова поднял меня на руки и унес под навес – умывать, кормить и утешать. А крепость потихоньку возвращалась к своей обычной жизни. Сержанты уже на солдат начали покрикивать, чтобы дранку собрали да на место приладили. Вдруг туча с дождем вернется? Остаток дня я провела за амулетами. Петр молча сидел рядом – подавал нитки, нарезал щепки, водил меня в столовую и провожал до потемневшего от времени домика на задворках. Ночевали мы тут же, под навесом, на своих одеялах, а утром, едва рассвело, я начала собираться обратно. Не спорил со мной только Петр. Маг уверял, что я должна остаться в крепости – вдруг кочевники снова нападут, а он держит защиту, да и амулеты мои всем пригодятся. Марыська, пропадавшая полдня на кухне, тоже вздыхала – она подружилась с господином Боком и, кажется, не против была задержаться здесь. Вздыхал сержант – ему рядом с ведьмой было спокойнее. Хмурился комендант – ему тоже хотелось пристегнуть меня к своему хозяйству. Только Петр молча вычистил и запряг лошадей, набрал в бадейку свежей воды, погрузил травы и луковицы, сходил с мешком для припасов на кухню, а потом усадил нас с Марыськой на кипу корзин и мешков. Когда перед нами открылись ворота, я обернулась и благословила крепость. Пусть им чуть-чуть станет спокойнее. А потом отвернулась и больше не оборачивалась. И так лопатками чувствовала несколько взглядов с крепостной стены. Чувствую, Гийома Кардэна я еще встречу на тропинках своей жизни.