Глава 21

Оказалось, что весь скромный выпуск этого года покинул город. Кто-то, как и планировал, уехал в Академию, кто-то подался к родственникам в города покрупнее или наоборот – в глушь, надеясь стать востребованным специалистом. А кого-то просто выжили уже имеющиеся лекари и аптекари, не терпящие конкуренции “молодой поросли”. Если верить болтовне и слухам – я осталась единственной молодой ведьмой, оставшейся в окрестностях Стародубска. Я не удивилась. Наша школа выпускала магов и ведьм каждый год, но порой их было всего два-три человека. Наш выпуск считался большим – четыре ведьмы и восемь магов, однако сильных было мало, а слабосилков учили контролю и тем профессиям, которые требуют невеликих магических сил. Девочки шли в помощницы лекарей и аптекарей, иногда в вышивальщицы или швеи. У парней выбор был побольше – кузнецы, ювелиры, артефакторы… И конечно, даже самым слабым магам всегда была рада армия. Однако я надеялась, что хотя бы пара девочек останется в городе – дружить с ведьмой в нашем квартале никто не хотел, а поболтать с кем-то понимающим порой хотелось. Ну, нет так нет… Хотя… Поставив кружку на стол, я предложила Петру сделать собственные покупки, а сама решила заглянуть в Школу. Сейчас, конечно, лето, почти все разъехались на сбор трав, поиск руды или полезных ингредиентов, но дежурный в школе все равно есть. Узнаю новости и Марыську опытному магу покажу. Вдруг правда способности есть, и можно будет из девчонки вырастить полноценную помощницу? Наш возница утопал по делам, оставив мне младенца. Поразмыслив, я привязала Настену к себе тем же полотенцем и не спеша отправилась к школе. При виде знакомого здания нахлынули воспоминания. Вот забор, побеленный в десять слоев – его белили наказанные за проказы младшеклассники. Ворота – тяжелые, потемневшие от времени, просевшие от навешанных защитных заклинаний. Они давно стояли открытыми, и тяжелые кованые углы воротин вросли в землю. Здание школы когда-то было местным гарнизоном, в котором прятались жители города в случае опасности. По счастью, за последние сто лет граница существенно отодвинулась, вот и врастали створки ворот в землю, храня в себе отблески огненных заклинаний. Знакомый двор – подметали его провинившиеся из средних классов. Свежеокрашенные скамейки, подстриженные кусты – этим занимались маги-оболтусы, пойманные на шалостях с магией. На звук шагов выглянул магистр Плейн. – Ренни! Да с прибытком! Когда успела? Я фыркнула: – Вашими молитвами, магистр! Старый маг поперхнулся, потом хмыкнул: – Уела! Чего хотела? – Да вот, девочку привела – узнать, есть ли способности. – Мелкая еще, – магистр сверху вниз поглядел на Марыську, и та привычно сжалась в комочек, не зная, чего ожидать от строгого незнакомца. – Да мне бы хоть приблизительно, – пожала я плечами, покачивая Настену, – учить ее как ведьму или как аптекаря? – А ну, пойдем, глянем! Магистр привел нас в сторожку. Там на специальной полочке стояли инструменты для проверки дара. Не все с ребенком-магом шли в магистрат. Порой, прослышав о королевской школе, шустрые мальчишки сами приходили в Стародубск и шли сразу к почерневшим воротам. Потому и держали набор в сторожке – чтобы сразу дать соискателю ответ. Шар, которым испытывали меня, доставать было бесполезно – если источник неактивен, он ничего не покажет. Поэтому магистр Плейн вынул металлическую пластину из семи заговоренных металлов и серебряную иглу: – Давай руку, – сказал он Марыське, – и не бойся! Когда маг проткнул кожу, девчонка только ойкнула. Капелька упала на пластинку, и некоторое время ничего не происходило. Я даже успела разочарованно вздохнуть, но тут пластинка слегка засветилась и брызнула парой искорок. – Неплохо, – усмехнулся магистр. – Есть у твоей подопечной сила. На ведьмовство хватит. Я облегченно выдохнула. И впрямь можно будет себе помощницу воспитать! – А мелочь проверить не хочешь? – предложил магистр. Я поморщилась – было, конечно, интересно, но ведь расплачется… Однако маг уже очистил пластину от крови, окунул иглу во флакон со спиртом и кольнул крохотное ухо. Рев раздался удивленно-обиженный, а магистр Плейн уже размазал по металлу крохотную капельку. Я открыла рот, чтобы высказать все, что думаю об идиотах-мужчинах, и застыла. Потому что пластина сияла, как… луна! А искры с нее сыпались, как звезды в небе! Маг присвистнул: – Это где же ты, Ренни, такое сокровище отхватила? – Где взяла, там нет! – отрезала я. – Марыська, идем! Мы пулей вылетели из сторожки и почти бегом добрались до базара. Петра все еще где-то черти носили. Я плюхнулась на телегу и, покачивая Настену, уставилась в пространство. Такая сила! Нужно немедленно ехать в Кузякино и… что делать? Отдавать девочку в школу нельзя! Задурят голову, выдрессируют, как щенка, и отправят в столицу – служить Короне. А возле трона… Маги и ведьмы погибают в столице чуть не каждый день. Сирота с огромной силой и без родных – лакомый кусок королевским псам. Нет уж! Надо что-то делать! Только что? У Настены даже свидетельства о рождении нет! Магистр сейчас придет в себя от моего шустрого побега и начнет выяснять, где я живу, чей это ребенок и нельзя ли его взять в ученики или под опеку. Как защитить эту крошку? Когда к телеге вернулся Петр, я уже накрутила себя до нервной дрожи. Кинулась к нему, схватила за рубаху и потянула к телеге: – Быстро домой! По дороге расскажу, что случилось! Парень сунул в солому корзину с покупками и взялся за вожжи. Молча выехали из города, молча тряслись по дороге. Когда въехали в Кузякино, я велела свернуть к моему дому сзади – чтобы нас не видели. Марыську оставила таскать корзинки и свертки, а Петра потянула в баню: – Надо поговорить! Там ему и рассказала, как мы сходили в школу и провели испытания. И что ему грозит, как только магистр проболтается. – Что же делать? – Петр вскочил, ероша волосы на затылке. – Ты готов им Настену отдать? – Нет! Она же моя! Я ее нашел! – Ты один, матерью записать некого, скажут, что будущую магессу нельзя растить в таких условиях, и заберут, – уверенно сказала я. – Нет, я не отдам! – Заколдуют и заберут, – возразила я. – Но можно кое-что сделать! – Что? Госпожа ведьма, помогите! – Ты можешь жениться. Если твоя жена будет магом, магически одаренного ребенка просто так забрать из семьи не смогут. Парень сник. Я продолжила: – У Марыськи тоже есть способности, я бы хотела вырастить из нее замену для себя. Только мне сироту не отдадут, пока я не замужем… Поможем друг другу? На мое удивление, Петр понял сразу. – Нам нужно пожениться? – вскинулся он. – И чем скорее, тем лучше! – ответила я со вздохом. – Я готов! – Фиктивный брак, чтобы удочерить девочек, – напомнила я. – Без гуляния и свадьбы. Беги к старосте, договаривайся, чтобы все устроил прямо сейчас. Я пока ужин соберу. Петр кивнул, и… только калитка захлопала. Вот уж не ждала от парня такого энтузиазма! Торопиться я не стала – ополоснула взопревшую на жаре да в пеленках Настену, завернула ее в полотенце и понесла в дом. Марыська уже перетаскала все, даже овчины по одной умудрилась, и хлопотала возле печи, собираясь приготовить ужин на скорую руку. – Готовь побольше, – сказала я, – сейчас староста придет. – Староста? – удивилась девчонка, но сковороду взяла побольше. – Хочешь стать моей дочерью? – спросила я, устраивая младенца в корзинке. Молоко у нас кончилось, придется лезть в погреб и греть. – Госпожа ведьма! – у Марыськи потерялись все слова, а глаза стали просто огромными. – Да, талант у тебя есть, чтобы не пропал, приму в дочери и помогу в учебе. А там, глядишь, станешь толковой врачевательницей, сама решишь, как дальше жить! Девчонка кинулась меня обнимать, и мы чуть не проворонили сигнал от калитки. Пришлось мне бежать встречать гостя. Староста вошел степенно. Уж не знаю, что ему Петр сказал, но Фрол принес с собой ящик с бумагами и печатями. Мы усадили старосту за стол и попросили провести церемонию без задержек, мол, лето, пора горячая, надо за травами ехать, и вообще – хозяйство горит. Старик покивал, подозрительно щурясь, но произнес все положенные слова и заполнил свидетельство о браке. Мы расписались – причем Петр кормил Настену, а я крутилась у печи. Староста шлепнул печать и вынул два других магически переливающихся листа. На одном написал свидетельство о рождении Настасьи Петровны Огородиной. Во второй лист вписал нас как приемных родителей Приваловой Марии Васильевны. Шлепнул печати, официально поздравил и получил пошлину – по три серебряных монеты за бумагу. Потом сунул документы в специальный тубус – и вынул уже вместе с копиями. Копии вшил в толстенную амбарную книгу – королевский реестр рождений и смертей, и убрал все обратно в ларец. Я же, получив бумаги, тоже сделала копии, а оригиналы унесла в свою спальню и припрятала в сундук. – Ну Петр, с законным браком тебя! – староста поднял рюмочку с настойкой, которую я вынула из запасов Мелузины. – Жить-то здесь будешь или к матери жену приведешь? Петр помолчал, что-то себе подумал и ответил: – Жить тут буду, но от матери отделюсь. Свой дом построю! – Доброе дело! – староста обрадовался. – Где строить хочешь? – Да вот… Мужики принялись обсуждать выбор места для будущей усадьбы, а мы с Марыськой унесли Настену в комнату – укладывать на ночь. Потом утомленная долгим днем девчонка залезла на полати и засопела. Я вышла в кухню и увидела, что довольный староста прячет в мешок карту Кузякино. – Договорились? – Договорились, – кивнул мне Петр. Я, зевая, поблагодарила старосту за быстрое оформление бумаг и проводила до калитки. Петр никуда не ушел. Когда я вернулась в дом, он неловко оглядывался, не зная, куда себя деть. Я отвела его в комнату и уложила на лавке для выздоравливающих. Пока и тут сойдет, завтра что-нибудь еще придумаем.