Глава 11

– Нет, дорогая мейм Лери, я все-таки считаю, что министра нужно пригласить. И вообще, сделать всю свадьбу так, как мы планировали. Потому что однажды мой милый Эван поправится, снова устроится на работу в академию, и ему нужна будет поддержка от министерства. Фринда Марта поставила передо мной чашку чая и со вздохом села напротив. Полчаса назад мы уложили ребят, и я как могла пересказала им один из Денискиных рассказов на сон грядущий. Эван вместе с Генрихом отправился в лабораторию: университетский голем теперь жил вместе с нами, и Мартин был этим очень доволен. – Молодая глина ничего так, крепкая, – важно сообщил он. – Еще две руки нам тут не помешают. Не верю я, что эти молодцы так быстро обуздаются. А мне захотелось выпить чаю – так мы с Мартой и сели в столовой. Горела всего одна лампа, озаряя помещение теплым мягким светом, за окнами завывала метель, но во дворце было спокойно и уютно. Я вдруг подумала, что все к лучшему. Эвану нужно было остановиться, побыть дома и понять, что ему надо на самом деле, семья или карьера, которая заставляет забывать обо всем. Да, он рвал жилы все эти годы, спасая себя и детей от проклятия – но ведь Эван и раньше больше думал о карьерном росте, чинах и званиях, чем о семье. В чем-то Брайн вин дер Галтан был прав. Чины и звания не согреют тебя зимней ночью. – А я бы не стала приглашать министра, – сказала я, отпив чая. – Он не просто уволил Эвана, он его выкинул! Так торопливо, словно боялся, как бы он лишний час не задержался на рабочем месте. Да, Эван потерял крыло, но он не стал от этого хуже работать. – Вы совершенно правы, – согласилась Марта. – Вот, например, я знаю о случае в Центральном королевском банке, в нашем местном отделении. Директор подхватил чумную жабу и слег. Провел в постели несколько месяцев. Так и что ж? За него поработали заместители, все было спокойно и ровно, и он вернулся на прежнее место с прежним уважением. – Вот и я про то. Ну а раз министр так поступает, то и незачем его сажать за стол. Вдруг к тому времени, когда Эван восстановится, министр будет уже новый? Мы рассмеялись. Марта провела ладонью по глазам, сделала глоток своего напитка из высокого бокала и сказала: – Как же хорошо, мейм Лери, что вы здесь. Мои милые мальчики стали спокойнее. С вами они как-то при деле. Сегодня, например, сами сели за математику, такого никогда не было. Джейк сказал, что они решат все примеры, потому что вы приедете и проверите! Да, так и было. Когда мы с Эваном вошли в дом, мальчишки подбежали к нам с тетрадками. И почти треть примеров была решена правильно. Молодцы же? Молодцы. Завтра начнем таблицу умножения. – Я плохо представляю, как воспитывать детей, – призналась я. – Так что приходится идти на ощупь. Придумывать им всякие занятия. – Да, с росписью стены это вы интересно придумали, – согласилась Марта. – А скоро новый год, Мартин собирается за елкой, и мои милые мальчики получили самый главный подарок. Они теперь свободны. Дорогая мейм Лери, у меня просто сердце трескалось, когда я думала о проклятии! И вот оно снято. – До сих пор не могу в это поверить, – призналась я. – И мне по-прежнему кажется, что у деда наших мальчиков есть какой-то план. Очень уж просто и легко он на все согласился. И упомянул, что у него есть еще какие-то важные дела. – У него много дел и заказов, он очень сильный и опытный некромант, – сказала Марта. – Работает с зельеварами, консультирует больницы, сотрудничает с докторами. Мне рассказывали, что он едва не погиб, спасая свою жену. Самые сильные заклинания задействовал, потом почти год был наполовину парализован. Но ничего не вышло. Теперь понятно, почему Брайн вин дер Галтан проклинал Эвана, но не себя, хотя их ситуации были похожи. – Почему же он не спас Анну? – спросила я. Марта вздохнула. – Ах, бедная мейм Анна… Верите ли, как вспомню о ней, так слезы сами подступают. Беда в том, милая мейм Лери, что у магов связанная жизненная система. То есть, можно спасать, можно лечить, но главную роль в лечении будет играть муж. А мой дорогой Эван не думал, что роды начнутся так рано, и уехал. И господин вин дер Галтан начал мстить. Вот именно. И я не верила, что он вот так взял и отказался от своей мести. Просто перенаправил ее, скажем так, на общественный позор. Пусть Эван теперь не проклят, зато стал калекой и за это лишился академии. – А скажите, вин дер Галтан ведь хорошо знаком с ван Аббиком? – спросила я. – Приятельствует? Дел было много, дел хватало, но мысли все равно возвращались к тому приключению, которое я пережила на второй день в новом мире. Ван Аббик, который любил Анну, все-таки зачем-то заманил Эвана к себе, посадив меня в ловушку. Что, если сумарнский паук был частью этой ловушки, и Эван просмотрел что-то очень важное, когда сражался с ним? И никакое чудовище на самом деле не нападало на ван Аббика, чтобы принять его облик? – Да, когда-то добрый господин Винсент сватался к Анне, – ответила Марта. – Но он ей не нравился, несмотря на всю свою любовь и капиталы, так что отец не решился настаивать. Ах, как вспомню, как несчастный господин Винсент убивался на ее похоронах, так сердце трескается! В торговом центре ван Аббика были товары для магов и артефакторов. Если там есть порошок галевин, который как-то попал в трещину в крыле Эвана, то надо просто купить такой же и провести сравнительный анализ. – Марта, – прошептала я. – Кажется, я поняла, кто за всем этим стоит! *** На следующий день Генрих отправился за покупками. – Звучит, конечно, неожиданно, но логика в этом есть, – хмуро сказал Эван, когда я изложила ему свою теорию. Тихого спокойного вечера не получилось: когда Эван спустился в гостиную, от него так и брызгали искры. Он не на шутку разволновался. – Да, ван Аббик мог бы отомстить мне. Да, я никогда не ходил в его магазин и не пошел бы. Ты права, меня надо было туда заманить. Он сейчас выглядел так, будто моя догадка потрясла его до глубины души. Я невольно почувствовала торжество. Знай наших! Недаром я смотрела сериалы про ментов в родном мире. – Вот он и заманил, – откликнулась я. – Так, скажи: где он мог увидеть трещину в твоем крыле? Марта, которая слушала наш разговор, тихонько стоя в конце гостиной, вздохнула и ответила: – Боюсь, милая мейм Лери, это только моя вина. Я искала хорошую мазь для трещины и разговаривала с Ханной ван Донк в аптеке, а уж если Ханна о чем-то узнала, то об этом весь город будет знать во всех подробностях. Ах, как неудобно получилось, как же мне теперь стыдно! Но как бы я молчала? Я волновалась за тебя, мой дорогой Эван, а Ханна при всей ее болтовне замечательный провизор. А какие она варит мази! – Ты ни в чем не виновата, – Эван махнул рукой: кажется, болтовня Марты его раздражала. – Получается так: ван Аббик инсценировал нападение паука и под прикрытием сыпанул порошок галевин мне в трещину крыла. – Ты, кстати, не раскрывал там крыльев, – напомнила я. – Как он это сделал? Мы должны были обсудить все, не оставив никаких лазеек. Что бы ни сказал ван Аббик в свое оправдание, надо было заранее знать, как отбить его возражения. – Очень просто, я же использовал магию, когда спасал тебя, – ответил Эван. – А она проявила огненный оттиск моей драконьей сути, этого было достаточно, чтобы понять, где эта трещина. И распылить порошок галевин из какой-нибудь спрятанной установки. Вот ведь хитрец! Я не верила, что Винсент ван Аббик до такого додумался сам. – И твой бывший тесть тоже приложил к этому руку, – продолжала я. – Такие рохли, как этот ван Аббик, могут только сидеть и ничего не делать. Его направили, а он и рад стараться. Марта покачала головой. – Какие же все-таки бывают дурные, дрянные люди! Вы с мальчиками и так страдали от проклятия, надо было добавить еще! – Рано или поздно трещина разрослась бы, я начал бы лечить крыло и… в общем, все случилось так, как они планировали, – вздохнув, Эван опустился в кресло. – Да, мы откроем правду. Что потом с ней делать? – Ну как что? – я села в кресло напротив. – Вызвать полицию, все рассказать. Подать на возмещение ущерба. Ты ведь лишился работы из-за козней ван Аббика и своего тестя! Кстати, почему ты не подал в суд, когда он тебя проклял? Эван усмехнулся. – У нас такое не принято, Лери. – То есть, какой-нибудь некромант может воротить все, что ему только захочется? – возмутилась я. – Он так все королевство поубивает, а ему ничего за это не будет? Такой подход мне не нравился. – Не совсем, – ответил Эван. – По закону проклятие моего тестя это, во-первых, внутреннее семейное дело. Такие дела требуют улаживать самостоятельно, не привлекая власти. Во-вторых, мы же все живы. Никто не умер, никто не болен. То, что я должен держать себя в руках и постоянно принимать успокоительные зелья… ну, это тоже не то, с чем будет разбираться закон. Так что… – В принципе, у меня дома то же самое, – вздохнула я, вспомнив обо всех призывах не выносить сор из избы и чудесных фразочках типа “Бьет, значит любит” и “Когда убьют, тогда и приходите”. – Ну вот. Я подумал и решил ничего не делать, – вздохнул Эван. – В конце концов, в чем-то мой тесть прав. Я должен был остаться рядом с Анной и носить ее, словно хрустальную вазу. Но я думал о нашем будущем. Думал так усердно, что совсем забыл о настоящем. Марта подошла, погладила Эвана по плечам. – Милый мой, ты знаешь, как я любила мейм Анну. Но она давно на небесах, а нам, живым, надо думать о своих живых делах. И милая мейм Лери права, этого негодяя ван Аббика нужно судить! Пусть продает свои лавки и покупает тебе новое крыло! Марта выглядела такой энергичной и решительной, что мы с Эваном невольно улыбнулись. – Кстати, интересная мысль, – задумчиво произнес Эван. – Механическое крыло на артефактах, некое подобие протеза. Пока это, конечно, кажется диким, но у меня теперь много свободного времени. Посижу над чертежами. На следующий день Генрих отправился в магазин ван Аббика. Мы остались дома в ожидании – хотелось надеяться, что хитрый Винсент ни о чем не узнает и ничего не заподозрит. Не будет же он отслеживать всех покупателей, которые заходят в его магазины! – Вот будет весело, если порошок не совпадет, – усмехнулся Эван, расписывая одну из складок драконьего крыла на стене. – Не настолько же он дурак, чтобы брать зелья прямо в своем магазине. Или настолько? Я отошла в сторону, оценила нашу работу. Мальчишки успели перемазаться в краске, но рисовали очень аккуратно, и дракон, который летел над цветочным морем, получился по-настоящему сказочным. – Иногда люди не задумываются о таком, – сказала я. – Просто берут то, что лежит ближе. Генрих вернулся к обеду – с торжествующим видом показал нам бумажный пакет с банками и склянками и заявил: – Готово! Сейчас проведу анализ порошка. *** – Что там? Ну что там? Мы с мальчиками едва не приплясывали от нетерпения. Эван, конечно, сказал сразу: Джейку и Питу нечего делать в лаборатории. Но ребята едва не расплакались от обиды, и отец сдался. – Лери, держи их. Если потянут руки к пробиркам, сразу бей, – велел он, и Джейк сразу же сообщил: – Это папа до сих пор злится, что мы в лабораторию залезли. – Мы хотели бог-камень сделать, – добавил Пит. – Он все в золото превращает. – И чуть не погубили всех лабораторных мышей. Их раскрасило в зеленый, – сказал Эван, выставляя вместе с Генрихом разноцветные пробирки и колбы на столе. Образец порошка галевин взяли из соскоба из остатков крыла: он там сохранился и даже разросся: Эван постоянно обрабатывал крыло мазями, но порошок пока не сдавался. Сейчас образец красовался в одной из колб: над ним сияло облако, в котором пробегали мелкие строчки – информация о том, кто именно создал порошок, какие в нем смеси и каков срок годности и номер партии. Генрих осторожно высыпал купленный порошок в другую колбу, и Эван аккуратно отсчитал в нее несколько капель зелья. – Ну что там? – спросила я. Несколько минут, которые прошли с начала исследования, казались мне вечностью. Но наконец над получившейся смесью сгустилось такое же облако, как и над первой колбой, и в нем побежали строчки. Некоторое время Эван и Генрих вчитывались в них, а потом Эван вздохнул и сказал: – Разные партии. Разный срок годности. Даже производитель. Нет, это не тот порошок. Я все равно не хотела верить, что ван Аббик здесь не при чем. Не скрою, мне нравилась моя теория. – Ну ведь он не такой дурак, чтобы оставлять настолько важную улику, – сказала я. – Может, он взял и высыпал порошок галевин и закупил новый. Чистенький со всех сторон, не подкопаешься. – Взрыв! – воскликнул Эван и даже хлопнул в ладоши от волнения. – Тот взрыв в лавке, который якобы устроили мои ребята! Вот что убрало весь порошок из партии и дало основания закупить новый! – Точно… – завороженно произнесла я. – У них все было продумано до мелочей. Все устроили и все прибрали. А я-то еще удивилась: как так, в лавке продаются такие опасные товары, и никакой защиты от дурака нет. – Мы не дураки, – обиженно заявил Пит. – Мы активные. – И уже давно терпим и ничего не делаем, – добавил Джейк. – А мыслей столько, что голова от них болит. Я обняла его, погладила по голове, и мальчик заулыбался и прикрыл глаза, как котенок. Питу тоже хватило объятий, у меня ведь было две руки. Только сейчас, обняв мальчишек, я поняла, что успела привыкнуть к ним. И что мне хорошо и спокойно на душе, когда они рядом. – Одним словом, ваша активность в магазине не при чем, – вздохнул Эван. – Всех нас использовали. Но у нас снова нет улик, вот в чем дело. Того порошка уже нет, и никак не доказать, что его подсыпали мне именно в магазине ван Аббика. – А если это кто-то из академии? – спросила я. – Вот появляется новый ректор и приносит карьерный рост, которого ты не давал. Или просто кто-то на тебя злится и сводит счеты. Эван нахмурился, а я сразу же вспомнила про Эсме. Шустрая дамочка! И в академии всегда есть доступ к зельям и порошкам. Недаром же она обзывала меня теневой тварью! После трагедии с Эваном Эсме вполне могла бы убедить всех, что это именно я виновата в том, что ректор лишился крыла. Меня изгоняют – хорошо, если не сажают в тюрьму при этом или не казнят – а Эсме начинает трогательную заботу о больном возлюбленном. Носит ему лекарства и собственноручно сваренные супчики. Жалеет, во всем поддерживает. Постепенно Эван привыкнет к ней и увидит в Эсме женщину, которая давно его любит и достойна взаимной любви. А там пирком да за свадебку. Эти мысли пролетели в голове за несколько мгновений и я поймала себя на том, что сильно рассердилась. И мой гнев был очень похож на ревность. Ревность? Я влюбляюсь, что ли? Впрочем, почему бы и нет? Эван достоин любви – а уж если мы поженимся, то пусть нас соединяет не только дружба. И судя по тому, как он замялся, когда предлагал мне пожениться по-настоящему, наши чувства были вполне взаимны. Эван поймал мой взгляд и нахмурился, словно не мог понять, о чем я думаю. – Нет, у меня нет врагов в академии, – ответил он. – Там все преподаватели и сотрудники хорошие люди, никто не стал бы меня увечить. – Вспомни про раковины Сейн-Сайн, – сказала я. – Кто-то их подложил мне, а потом свистнул из сейфа. И это сильный маг, который смог обойти твои заклинания. Так что враги есть, пусть тебе и не нравится так думать. И я бы проверила Эсме – очень уж она набрасывалась на меня. Всеми силами отводила от себя подозрения. И знала, что на раковинах есть отпечатки пальцев. – Согласен с мейм Лери, в академии был заговор, – кивнул Генрих. – И новый ректор мне, честно говоря, не нравится. Очень уж хочет подружиться, улыбается, втирается в доверие. А взгляд, как у анатома за работой. – Пап, а как анатом смотрит, когда работает? – поинтересовался Пит. – Тебе еще рано это знать, – вздохнул Эван. – В любом случае, друзья, это уже не имеет значения. Проклятие снято. Я уволенный калека. Теперь мне предстоит лечиться и жениться на прекрасной девушке. Он улыбнулся, глядя на меня, и добавил: – А остальное уже не важно. Пусть злодей останется со своим злом. *** На следующий день мы снова отправились в академию. За годы работы Эван накопил столько нужных вещей, что за один раз было не вывезти. Он ничего не хотел оставлять врагу. Узнав, что новый ректор занят тем, что ходит по академии, знакомясь с новой вотчиной, мы невольно вздохнули с облегчением. Мало приятного собирать вещи, когда рядом Готье с его улыбочками, желанием подружиться и камнем за пазухой. Генрих принялся заполнять коробки книгами и банками с зельями. Эван старательно рвал в клочки все содержимое папок с бумагами. Заглянула мейм Фрида – радостно улыбнулась, увидев нас, а потом нахмурилась, посмотрев на изорванные документы. – Эван, дорогой мой, что ты делаешь? – Как видите, мейм Фрида, старательно уничтожаю документацию, – ответил Эван и улыбнулся, но улыбка вышла кривой. – Документы по внутренней работе академии, договоры, все, что я создавал и подписывал. Пусть новый ректор все начнет с нуля, как когда-то я. – О Господи, ты до сих пор злишься на старого дурака! – воскликнула Фрида и объяснила, глядя на меня: – Прежний ректор покинул пост и уничтожил всю документацию. Эвану пришлось потрудиться, чтобы ее восстановить. – Будем считать, что это академическая традиция, – усмехнулся Эван. – А кто мы такие, чтобы нарушать традиции? Фрида подошла к нему, заботливо погладила по плечу. – Эван, мое обещание помощи никуда не делось. Факультет зельеварения по-прежнему к твоим услугам, и я помогу тебе всем, чем смогу. Эван хотел было ответить, но в это время в дверь постучали, и в кабинет заглянула Хильда ван Донген. Увидев, сколько народу собралось, она заметно смутилась и, кашлянув в кулак, спросила: – Мейм ректорин… можно вас на минутку? Я кивнула, вышла в коридор и с улыбкой сказала: – Я уже не мейм ректорин, Хильда, но если тебе нужна помощь, то сделаю все, что смогу. Девочка кивнула и, посмотрев по сторонам, негромко ответила: – Помните, мы с вами разговаривали про сумеречников? Про то, что они прилетают к тем, кто чист сердцем? – Помню, но нам тогда так и не дали договорить. Хильда кивнула и снова осмотрелась, будто боялась, что на нее откуда-нибудь выпрыгнет Эсме и уволочет с собой, запретив вести любые беседы с теневыми тварями. – У меня тоже есть сумеречник, я вам рассказывала. Самочка. Я недавно читала “Легенды и мифы в биологии”, это очень старая книга, она давно снята с публикации. Так вот, три века назад считалось, что кровь сумеречника это прекрасное восстановительное средство. Девочка вздохнула и добавила: – Из-за этого их всех чуть не вывели. Популяция почти исчезла, потом, конечно, возобновилась. Просто изобрели новые зелья и про кровь сумеречников забыли. Но я читала и думала: а что, если сумеречник поможет господину ректору восстановить крыло? Я даже ахнула, не сдержалась. – Хильда, ты просто умница! – воскликнула я. – У меня же есть сумеречник! Вот только мне не хочется его мучить и высасывать из него кровь… Так что план отличный, но увы. Мне жалко Грязиллу. Я и в страшном сне представить не могла, что буду вытягивать кровь из бедного сумеречника, который однажды спасал меня со всей отвагой своего маленького сердечка. Хильда улыбнулась. – Я, честно говоря, не до конца изучила механизм, мейм Эсме не разрешает студентам часто пользоваться лабораторией. Боится, что мы будем варить какие-нибудь запрещенные зелья. Но мне кажется, что хватит всего одной капли в сочетании с гранатовым соком и умножающими чарами, чтобы сделать смесь! – Какую это смесь вы собрались делать? Эсме появилась будто бы ниоткуда – быстрым решительным шагом скользнула по коридору, остановилась рядом с нами и процедила, глядя мне в лицо: – Я говорила тебе, теневая тварь, чтобы ты держалась подальше от моих студентов? Хильда, немедленно в нашу башню, бегом! Хильда бросила на меня взгляд, полный надежды и тоски, и пошла прочь. Эсме посмотрела ей вслед и хотела было что-то добавить, но я не дала ей и рта раскрыть. – Единственная теневая тварь тут это ты. Слишком громко кричишь и тычешь в меня пальцем. Значит, отводишь подозрения от кого-то еще. Вот и расскажешь в полиции, как именно утащила ракушки из сейфа, как связана с Брайном вин дер Галтаном и чем именно будешь помогать новому ректору! Эсме задохнулась воздухом – так и осталась стоять с приоткрытым от удивления ртом. – Как ты смеешь… – начала было она, но в мои планы не входила ее болтовня. – Хотела очернить меня, обвинить во всем и подсыпала порошок в трещину крыла! – продолжала я. – Ты тут работаешь, всегда могла подобраться поближе в нужный момент. Поэтому и запрещаешь студентам сидеть в лабораториях? Чтобы не заметили чего ненужного, да? Как ловко придумано: и у нового начальника будешь в любимицах, и мужчину мечты наконец-то очаруешь. Остались сущие пустяки, избавиться от меня! И чтобы Эван ничего не узнал и не понял! В тот же миг Эсме с рычанием вцепилась мне в волосы, и мы покатились по полу, с остервенением мутузя друг дружку. *** На шум и вопли выбежали Эван и Генрих – с превеликим трудом растащили нас. Я с удовольствием оценила широкую царапину на лице Эсме, которая барахталась в руках голема. Так ей и надо, пусть не лезет! Она свирепо отбросила прядку волос, которую выдернула из моей прически, фыркнула и воскликнула: – Эван, она напала на меня! Сразу же, как только я сказала, что знаю, кто за всем этим стоит! Эван вопросительно посмотрел на меня. Я тоже фыркнула: видок у нас был тот еще. И не скажешь, что приличные женщины. Дрались от всей души. Ловко же Эсме бросилась в атаку! Сразу выставила меня виноватой во всем. – Она первая в меня вцепилась, – сказала я. – Как раз тогда, когда я сказала, что ей все это очень выгодно. Особенно с учетом того, как исчезли ракушки из сейфа, когда я сказала про отпечатки пальцев. – Вот! Вот видишь? Откуда она знает про какие-то отпечатки? В нашем мире о таком и не слыхивали! Да в вашем мире и про телевидение не слыхивали, и про реактивные самолеты, и про атомные бомбы. Но лучше мне о таком помалкивать. – И не надо все сваливать на подслушку, которую везде установил твой тесть! – я обернулась к Эвану и дунула на растрепанную прядь, которая вылетела из прически во время драки. – Тут кое-кто все слышал своими ушами, и ракушки пропали! – Тот, кто подкинул ракушки, не из академии, – хмуро произнес Генрих. – Они появились в оранжерее уже тогда, когда еще никто не видел мейм ректорин. – Она не мейм ректорин! – воскликнула Эсме. – И не называй ее так! – Здесь знали, что я приеду с невестой, – сказал Эван, и я заметила, как скривилась Эсме, когда услышала это слово. Да, я невеста ректора, голубушка, нравится тебе это или нет. Мне захотелось показать Эсме язык. – Необязательно было видеть Лери лично, информация о ней уже была, – добавил он и, покосившись на студентов, которые стайкой столпились поодаль, не сводя с нас глаз, сказал: – Пойдемте в кабинет, пока Готье не пожаловал. Зайдя в кабинет, Эсме схватилась за голову и с видом добродетели, которую тиранша загоняет за плинтус, воскликнула: – Эван, мы с тобой знакомы много лет. Я всегда была рядом, когда тебе нужна была помощь… – Может, как раз из-за тебя она и была нужна? – предположила я с самой очаровательной улыбкой. Эсме зашипела, а Эван скривился и недовольно сказал: – Господь всемогущий, да прекратите вы уже эти свары! – Что случилось? – Фрида вышла из-за боковой двери, неся в руках какие-то бумажные пакеты. – Эван, вот, ты просил найти камешки. Что за крик? Она подошла ближе, посмотрела на Эсме и ахнула. – Бог мой, барышни, вы подрались! Мейм ректорин, Эсме! Ну как так? Наверно, таким манером она увещевала студентов, вот только мне не было стыдно. – Нет, я не могу и не стану общаться в такой отвратительной обстановке! – Эсме приложила руку ко лбу, ну прямо лебедь белая. – Меня подозревают в невыразимых гадостях! Эван, я не могу поверить, что ты веришь вот этой вот! После всего, что я для тебя сделала, после всех лет, когда я была рядом и поддерживала тебя как коллегу и друга… ах! Невыносимо! – Я уверена, что все это время она была связана с твоим тестем, – твердо сказала я. – У Брайна вин дер Галтана не было доступа в академию, но он всегда был прекрасно осведомлен обо всех твоих делах. Значит, ему помогали. И помогала та, которая носила маску друга. Мог твой тесть вытащить эти ракушки из сейфа? У нее-то на такое силенок не хватит, а у него? Эсме закатила глаза к потолку. – Зачем мне это делать? – спросила она. – Зачем вредить человеку, которого я люблю? Фрида даже ахнула. Все знали о чувствах Эсме, но она никогда не говорила об этом вслух и прилюдно. Эван даже захлопал глазами, и я подумала, что мужчины бывают удивительно слепы в том, что касается чувств. Все лежит у них перед глазами – а они не видят. – Затем, чтобы заполучить его, – отчеканила я, повторив то, что сказала Эсме перед стычкой в коридоре. – Избавились от меня. Эван лечится. А ты носишься рядом с бульоном и зельями и в глаза заглядываешь. Ну он и размякнет, и вот уже весь твой! – Лери! – ожил Эван. Все это время он просто слушал, удивленно глядя то на меня, то на Эсме. Я вспомнила, как когда-то назвала его сухарем в ледяной корке – нет, тут был не лед, а тормозная жидкость! – А что я не так сказала? – удивилась я. – Именно это она и планировала! И наверняка ей еще посулили какое-нибудь кресло проректора при новом начальнике. Со всех сторон красота, и с милым рядом, и при власти! – Какое кресло, дура, мне его не обещали! – воскликнула Эсме и ахнула, прикусив язык. Все это время я старательно выводила ее из себя и ждала, когда она ляпнет что-нибудь и проколется. Ляпнула. Вот и кто тут дура? Несколько мгновений все стояли, глядя, как Эсме открывает и закрывает рот. Фрида первой справилась с волнением – указала на двери и промолвила: – Предлагаю всем немедленно отправиться в Южную башню, пока господин Готье не вернулся. Эсме, чем подробнее ты расскажешь обо всем, тем лучше. И не упрямься! Не заставляй меня поить тебя зельем Лунной правды.