Глава 6

На мгновение в зале для приемов сделалось тихо, а потом заговорили сразу все. Эван стоял за трибуной, словно скала, и о его волнении говорили лишь пятна румянца, проступившие на бледных щеках. Эсме не сводила с него взгляда, упиваясь своим торжеством. А я… Я просто вздохнула и спросила: – А ну-ка объяснись, специалистка. Кто тут тебе порождение Предвечного мрака? Конечно, будущая жена ректора должна обставлять каждое свое слово и действие поклонами да красивыми словесами, но я как-то забыла об этом. Эсме скривилась. В следующий миг я увидела тонкую палочку, которую она сжала в руке и навела на меня. – Взгляните! – звонко воскликнула Эсме, и на кончике палочки нестерпимо белым светом вспыхнул огонек. – Взгляните, если еще не видите! У нее нет ауры! Как у всех порождений Предвечного мрака! Преподаватели заахали и заохали. Свет разлился по залу, окутывая всех золотыми коконами, и я почувствовала легкое покалывание в носу, словно собиралась течь кровь. Левой руке сделалось холодно, а перед глазами расплескалось золото. – Эсме, – снисходительно улыбнулся Эван. – Неужели ты думаешь, что у меня меньше опыта, чем у тебя? Я поняла, что меня окутал в точности такой же золотой кокон. Что я сейчас ничем не отличаюсь от всех остальных. Это явно сделал Эван – замаскировал меня так, чтобы я была такой же, как все. И, наверно, додумался сделать это в последнюю минуту, только тогда, когда Эсме заговорила. Теперь она выглядела ошарашенной и сбитой с толку. Палочка в ее руке дрогнула и опустилась. – У нее не было ауры! – воскликнула Эсме. – Эта дрянь вползла сюда… – Я вползла, а ты выползешь, – рыкнула я на нее. – И тоже будешь без ауры, у мертвых ее нет! Ну все, теперь педагогические змеи будут думать, что ректор взял в жены базарное хамло. Да и пусть думают, что хотят – главное, я умею за себя постоять, и все это видят. Глаза Эсме наполнились слезами. – Эван, ты это слышал? – спросила она дрогнувшим ломким голосом несчастной жертвы. – Как она смеет так со мной говорить? Эван усмехнулся. Золотое сияние угасло, и собравшиеся потихоньку начали успокаиваться. Те, кто встал, снова сели на свои места – на меня смотрели с интересом, а на Эсме с брезгливой жалостью. Да уж, госпожа специалистка изволила шумно осрамиться на всю академию. Мою ауру, которой якобы не было, увидели все. – Господа, неужели вы думаете, что я настолько глуп и слеп? – произнес Эван. В зале воцарилась густая благоговейная тишина. Говорил дракон, в его голосе слышался рев пламени, и всем следовало молчать, опуская голову как можно ниже. Эсме всхлипнула. – Неужели вы считаете, что я, ректор академии, назначенный министерством, не способен увидеть порождение Предвечного мрака? Может, вы думаете, что у меня не хватает знаний? Опыта? Или вам кажется, что я настолько глуп, что впущу такую сущность в академию? В свою семью, к своим детям? С каждой его фразой Эсме опускала голову все ниже. Казалось, она сейчас сломается, словно ветка под наметенным снегом. Остальные держались так, будто слова ректора были для них скипидарной клизмой. – Не считаете? – спросил Эван. – Прекрасно. Тогда на этом и закончим. Мейм ректорин представлена, круг ее обязанностей сформирован. Более никого не задерживаю. Только тогда преподаватели стали подниматься со своих мест и идти к выходу, я поняла, как сильно меня вымотали эти несколько минут. Какой-то важный бородач с улыбкой пожал Эвану руку, подмигнув и похвалив его выбор. Дама в темно-синем подошла ко мне. – Фрида Тиммерманс, преподаю зельеварение. Как вы, милая, не испугались? Она говорила вполне дружелюбно, и я решила тоже быть милой. – Разве что самую малость. Очень рада с вами познакомиться, мейм Фрида. – Если что-то понадобится, захотите о чем-то узнать или поговорить, то отделение зельеварения на втором этаже в Южной башне, – сообщила Фрида. – Я уверена, Эвану с вами повезло. – Спасибо, – искренне поблагодарила я. Эван обменялся рукопожатием с очередным коллегой и, обернувшись к нам, спросил: – Фрида, вы ведь поможете Лери со студентами, если что? – Как раз сейчас об этом говорили, мой дорогой, – ответила зельеварша. – Девочка во всем может на меня рассчитывать, и ты тоже. Она улыбнулась и, понизив голос, добавила: – Я очень рада, что ты решился прервать свой обет безбрачия. Поверь, так будет лучше и тебе, и твоим детям. Всем. – Я знаю, – сухо ответил Эван, давая понять, что разговор окончен, и Фрида похлопала его по плечу и двинулась к выходу, величаво вскинув голову. Эсме осталась сидеть на месте. Когда последний преподаватель покинул зал, то Эван махнул рукой в сторону выхода и дверь закрылась. – А теперь объясни мне, – ледяным тоном произнес он, – что значит эта мерзкая выходка. *** По щеке Эсме пробежала слеза. Сейчас девушка была наполнена просто идеальной красотой – она была невинной жертвой, которую собирался растерзать дракон. – Я лишь хотела спасти тебя и академию, – она говорила спокойно, но в ее голосе все же чувствовались нервные нотки. – Если с тобой что-то случится, Эван, я себе этого не прощу. Эсме поднялась, сделала несколько шагов в сторону, вернулась. Она нервничала. – С чего ты вообще взяла, что меня надо спасать? – спросил ректор, и я заметила, что он встал так, чтобы прикрыть меня собой. – С того, что ты ослеплен ею, – ответила Эсме с королевским достоинством. – Ты сковал для нее ложную ауру, но меня не обмануть. Я видела ее настоящую, когда вы вошли в зал. Просто обрывок черноты. Я хотела было сказать, что если она продолжит болтать в том же духе, то от нее самой останется обрывок. Но не стала. Незачем устраивать очередной скандал, Эвану в академии и так нелегко. – Пожалуй, нам пора, Эван, – сказала я. – Нужно еще посмотреть те бумаги, о которых ты рассказывал. – Да, ты ослеплен, – задумчиво проговорила Эсме. – Тогда я могу сказать тебе только одно: будь осторожен. Если не ради себя, то ради твоих детей. – Со своими детьми я разберусь сам, – ответил Эван. – Всего доброго. Когда мы вернулись в кабинет ректора, я наконец-то смогла вздохнуть с облегчением. Генрих сервировал обед на длинном столе для заседаний, и я вспомнила старую истину, что нельзя одновременно есть и волноваться. – Давай перекусим, – сказала я, опускаясь на стул рядом с тарелкой мясного рагу с картофелем. – А то я сейчас просто взорвусь. – Что случилось? – поинтересовался Генрих, нарезая хлеб. – Эсме, – угрюмо ответил Эван, усаживаясь напротив. – Она назвала мейм Лери порождением Предвечного мрака… и я едва успел выковать для нее ложную ауру. Я испуганно посмотрела на ректора: не слишком ли много тот болтает при големе? Вдруг он сейчас пойдет чесать языком направо и налево, рассказывая о ложных аурах? Но Генрих лишь качнул головой. – Главное, что успели. Как там Эсме, сгорает со стыда? У нее же сегодня еще две пары на четвертом курсе. – Думаю, она справится, – сказала я. Мясо издавало просто умопомрачительный запах, минуту назад я хотела есть, но теперь поняла, что не смогу проглотить ни кусочка. – Спасибо, что не дал меня в обиду. – У иномирян действительно нет такой ауры, как наша, – произнес Эван. Он тоже лишился аппетита и задумчиво ковырял рагу двузубой вилкой, но не ел. – И как я об этом не подумал… Надо было сковать тебе ауру раньше, не случилось бы этой дурацкой выходки. – Еще скуете, – ответил Генрих. Он, как и Мартин с Мартой, не ел, а что-то пил из высокого бокала. – Теперь мейм Лери постоянно будут прощупывать. Все-таки Эсме профессионал, она на том уровне, на котором не ошибаются. Значит, мейм Лери будут подозревать. Эван кивнул. – Сегодня у меня еще много работы. Покажешь мейм Лери академию? Я все-таки смогла немного поесть, и после обеда, который прошел практически в молчании, Генрих повел меня на экскурсию. В этом мире академии магии располагались в замках из четырех огромных башен, соединенных между собой широкими переходами. Первым делом мы отправились в башню Южного ветра: там располагался факультет зельеварения и лекарское отделение. – Мейм Тиммерманс сейчас исполняет обязанности декана факультета, – рассказывал Генрих. – Министр что-то все никак не подпишет указ о ее назначении. Не знаю, что он медлит – декана, лучше, чем она, не отыскать. – Может, тоже хочет, чтобы она вышла замуж? – улыбнулась я. Генрих улыбнулся в ответ. – В ее возрасте уже можно просто жить, как хочешь. Я полагала, что зельевары трудятся в угрюмых помещениях с закопченными сводами, и удивилась, увидев светлые и просторные лектории и лаборатории. Все студенты здесь были одеты в белоснежные костюмы, и лишь резкий запах зелий говорил о том, что они зельевары, а не повара. Мы прошли мимо кабинетов с прозрачными дверями, за которыми читались лекции, миновали огромную лабораторию с доброй дюжиной сверкающих котлов, в которых что-то булькало, и Генрих объяснил: – Это подразделение медикаментов. Здесь варятся лекарства и зелья для всего города. – Удивительно! – я и в самом деле была удивлена. Академия невольно производила впечатление. – Это вы еще не видели боевой факультет, где создают новые защитные чары, – улыбнулся Генрих, и мы свернули к лестнице. – Идем в башню Северной вершины, там как раз сейчас работают военные. – А есть тут что-то более мирное? – спросила я. – Есть, бытовой факультет в башне Западной тишины, – ответил Генрих. – Он мирный, да, но очень важный. Там волшебницы учатся домашнему управлению. Организация хозяйства с учетом новейших магических разработок! Видели бы вы, как наши выпускницы работают в сельском хозяйстве! Но вам вряд ли захочется туда пойти. – Это еще почему же? – удивилась я. – Эсме там замдекана, – объяснил Генрих. – Царит и правит. Декан Филипп ван дер Ланге уже стар, практически не выходит из деканата, так что там все принадлежит Эсме. Я улыбнулась. – Вот еще! Я не собираюсь забиваться в нору из-за ее подозрений. Пусть видит, что я ее не боюсь. Проводите меня? *** – Боюсь, после сегодняшней вашей стычки ректор это не одобрит, – покачал головой Генрих. – Особенно учитывая покушение на вас. – Я же должна выполнять свои обязанности жены ректора, – сказала я. – Будет странно, если я обойду все факультеты, но не загляну на бытовой. Она решит, что я ее боюсь, решит, что была права, обвиняя меня перед всей академией. И начнет, например, строчить письма в министерство. Спасите-помогите, ректор очаровался порождением Предвечного мрака, приволок его в академию, все в опасности. – Напрасно вы смеетесь, мейм Лери, порождения Предвечного мрака и правда бывают очаровательны, – нахмурился Генрих. – Они погубили очень многих сильных волшебников, выпили их чары, и добром это не кончилось. – Кто это вообще такие? – спросила я. – Демоны. В вашем мире их нет. Я вопросительно подняла бровь и едва слышно спросила: – И давно ты знаешь, что я из другого мира? – Да, ректор рассказывал, – непринужденно ответил Генрих с таким видом, словно каждый день встречал иномирян пачками. – Не волнуйтесь, я никому не расскажу. В нас, големах, заложена исключительная верность хозяевам. Я никогда не предам ректора и вас. Отлично. Значит, он болтать не будет. – Но все-таки мне не нравится, что вы идете на бытовой факультет, – признался Генрих. – После всего, что случилось… Мы вышли в большой холл первого этажа в башне Западной тишины. Здесь царила свежесть фруктового сада – пахло яблоками и травой. В центре холла студенты наряжали елку: вооружившись палочками, такими же, как у Эсме, они направляли золотые и красные шары на нужные ветви. Если формой зельеваров были белые одежды, то на факультете бытовой магии носили зеленое в клетку, и от этого почему-то казалось, что это не место, в котором учатся, а общий дом, который нужно сделать красивым и уютным. – Вам же придется опекать сирот, – сказал Генрих. – Здесь учится всего одна такая, вон она. Хильда! Хильда ван Донген! Тоненькая темноволосая девочка обернулась к нам, аккуратно повесила шар на ветку и, опустив палочку, подошла. Она показалась мне намного моложе остальных студентов – ей было не больше четырнадцати. – Вот, это Хильда, – представил ее Генрих. – Одна из лучших студенток вообще в академии. Сейчас на третьем курсе. Если и дальше все будет хорошо, то ей предложат место на факультете зельеварения, она в нем особенно успешна. С проживанием. Я понимающе кивнула. Для сироты, у которой нет близких и негде преклонить голову, это был идеальный способ выбиться в люди. – Хильда, это Лери ван Рейн, мейм ректорин, – продолжал Генрих. – Она будет опекать студентов-сирот, так что со всеми вопросами можешь идти к ней. – А я постараюсь на них ответить и помочь тебе, – улыбнулась я и протянула девочке руку. Она осторожно пожала ее, и кто-то из ребят уважительно присвистнул. Наверно, среди преподавателей тут было не принято пожимать студентам руки. – У меня нет вопросов, – негромкий голос Хильды оказался спокойным и приятным. – Если хотите, могу вам помочь с вашим сумеречником. Кажется, он недоедает. – Как ты узнала, что у меня есть сумеречник? – спросила я. – У вас на плече волосок из его живота, – с достоинством ответила Хильда. – А судя по цвету, его раньше плохо кормили. – Он у меня со вчерашнего дня, – сказала я, – но кормить его теперь будут, как следует. – Здорово! – обрадовалась Хильда. – У меня тоже живет сумеречник, самочка. Она такая умница! А вы знаете, что сумеречники прилетают только к тем, кто чист и добр сердцем и… – Хильда, немедленно в аудиторию. Голос Эсме не уступал ректорскому по количеству льда. Хильда тотчас же сникла, поклонилась и чуть ли не бегом бросилась к лестнице. Студенты, которые до этого смотрели на нас, вернулись к развешиванию шаров на елке, но я видела, что у них ушки на макушке. – Что вы делаете на моем факультете? – Эсме говорила негромко, но каждое ее слово падало, будто камень в мою могилу. – Выполняю свои обязанности как мейм ректорин, – с достоинством ответила я. Ничего-ничего, говорить ледяным тоном я тоже умею. – Вы что-то имеете против? Глаза Эсме сверкнули так, словно она с трудом сдерживала желание вцепиться мне в горло. – Ты можешь обмануть Эвана, – проговорила она тихо, но отчетливо. – Ты, тварь из тьмы, можешь одурманить его и вскружить ему голову своими чарами, так, что он ничего и никого не увидит, кроме тебя. Но к моим студентам ты не подойдешь. Я слишком многое вложила в этот факультет, чтобы отдать его тебе на забаву. – Мейм Эсме, вы… – начал было Генрих. – Глина должна молчать, когда говорит человек, – оборвала Эсме, даже не взглянув в сторону голема. – Ты все поняла, тварь? – Я все поняла, как только увидела ракушки Сейн-сайн, – ответила я. Эсме не изменилась в лице, но по блеску глаз я поняла, что она успела приложить к ним руку. Прекрасно. – Их уже отправили в полицейское управление, а я подсказала, как именно их изучить, чтобы найти злоумышленника. Эсме вопросительно подняла бровь. – Ракушки? – переспросила она. – Они самые, – я улыбнулась так очаровательно, как только смогла. – Посмотрим, чьи на них отпечатки пальцев? *** Генрих и Эсме посмотрели на меня так, что я довольно поняла: в этом мире не снимают отпечатки пальцев. Отлично, организуем тут дактилоскопию, поможем местной полиции. – Что ты имеешь в виду, темная тварь? – спросила Эсме. Я улыбнулась еще шире и снисходительно объяснила: – На наших пальцах есть бороздки. Они уникальны, ни один рисунок не повторяется. Когда мы прикасаемся к предметам, то на них остаются отпечатки. Поэтому очень легко выяснить, кто именно принес ракушки Сейн-сайн в оранжерею, даже если этот кто-то замаскировал свою магию. Эсме и Генрих с потрясенным видом посмотрели на свои ладони. Отлично. – У меня нет бороздок, – произнес Генрих. – Но это, наверно, потому, что я голем. – Откатаем пальчики, узнаем правду, – почти пропела я и добавила уже холодно и жестко: – А еще раз назовешь меня тварью – вылетишь отсюда. И я устрою все так, что тебя в сельскую шарагу на работу не возьмут, не то что в академию. Да, да, мейм ректорин должна быть изысканно вежливой – но я решила, что буду такой с приличными и порядочными людьми, а с прочими… ну, прочим досталось, что осталось. Эсме прошипела что-то неразборчивое и быстрым шагом двинулась к лестнице. Глядя ей вслед, Генрих задумчиво проговорил: – А ведь и верно! Если это она подложила раковины, то попытается как-то их украсть или вымыть, чтобы избавиться от этих отпечатков. А если не она… ну, тогда мейм Эсме оправдана. – И что она так в меня вцепилась… – пробормотала я. Вот ведь как бывает: каких-то два дня в другом мире, и у тебя уже есть враги. А мне это не нравилось, я не любила с кем-то враждовать. – Она влюблена в ректора с тех пор, как поступила на первый курс, – объяснил Генрих, когда мы неторопливо двинулись обратно в сторону перехода между башнями. Достаточно на сегодня экскурсий. – О, это давняя история. Господин ректор тогда преподавал основы боевой магии. Мейм Эсме очень старалась, хотела стать лучшей, но видите ли, боевая магия – это либо есть в вас, либо нет. В ней не было ни крошки. – Ну и что? Это не повод переживать. У нее были другие таланты, раз она поступила в академию. Я примерно прикидывала, что будет дальше. Эта Эсме обязательно начнет настраивать остальных преподавателей и студентов против меня. А возможностей у нее для этого море – хотя бы потому, что она прекрасно знает этот мир. – Да, но не было самого главного – понравиться ректору, – улыбнулся Генрих. – Он сразу дал понять, что между ними могут быть только отношения наставника и ученика. Потом – начальника и подчиненной. Но вы сами видите, как к этому относится Эсме. Переходы между башнями были очень просторными, с высокими окнами, наполненными светом. Вдоль стен стояли лавки продавцов, в которых студенты могли купить все, что душа пожелает. Вот, например, стойка с разноцветными карандашами, красками и кистями, ручками и чернилами. Вот на другой стойке аккуратно выложены тетради, записные книжки и блокноты. Вот уже не стойка, а вешалка с форменной одеждой – держа в руках волшебную палочку, продавщица поправляла сюртук на студенте так, чтобы он идеально сел по фигуре. А вот и маленькая кондитерская: в коробках лежали пестрые россыпи конфет, а за стойкой сидели девушки, попивая ароматный кофе и обсуждая домашнее задание. – Слушайте, Генрих, одолжите мне несколько монеток! – попросила я. – Хочу купить Эвану марципановых конфет, фринда Марта сказала, что он их очень любит. – Хорошая идея, – оценил Генрих. – Но монеток не надо, в академии для преподавателей и сотрудников все бесплатно. Министерство магии обеспечивает. Продавец протянул мне бумажный пакет с марципановыми конфетами, и я не удержалась – взяла одну, вторую протянула Генриху. Тот с улыбкой покачал головой. – Големы не едят человеческую пищу. Но мне приятно, что вы угощаете. Нет, все-таки я не понимаю того миндального очарования, о котором говорят поклонники марципана. Но ведь главное не то, что нравится мне, когда готовишь гостинец, правда? Вскоре мы вернулись в кабинет ректора – Эван к тому времени уже успел разобраться с делами и теперь сидел в кресле, листая какой-то журнал. Когда мы вошли, он оторвался от чтения и спросил: – Были проблемы? Я ощутил всплеск волнения в академии. – Так, ерунда: поговорила с Эсме о том, что на раковинах могут быть ее отпечатки пальцев, – ответила я. – Теперь они стали для нее ловушкой: Эсме полезет к ним, чтобы украсть или протереть. А это тебе, кстати. Очень вкусно. Эван принял пакет с марципаном, заглянул внутрь и довольно улыбнулся. Дракон-сладкоежка, надо же! Было видно, что мой гостинец пришелся Эвану по душе – и он даже не думал, что я решу что-то подарить ему. – Неожиданно, – признался он. – Спасибо! Но я так и не понял, что за отпечатки пальцев. Я объяснила ему, что такое дактилоскопия. – Это и правда ловушка, – согласился Эван. – Что ж, посмотрим, попадется ли в нее Эсме. Я оставил эти раковины в сейфе – завтра посмотрим, кто на них покусится. А сегодня нам пора домой. Я согласно кивнула. “Сегодня” получилось и правда большим и насыщенным событиями. – Только давай поедем в экипаже, – попросила я. – Второго такого полета за день я не переживу. *** – И вот, дорогой, я отодвигаю кровать Пита, а за ней груда обглоданных куриных костей! Представляешь, а я-то все думаю: откуда в доме берутся поджорки! А вот откуда, от таких вот запасов. Пит опустил голову, уткнувшись подбородком в грудь. Джейк всхлипнул. Моя бывшая коллега по работе говорила про таких “не успели проснуться, уже виноваты”. – Отец с работы не успел вернуться, а ему уже сюрприз! – пробасил Мартин. – Вот бы вас к моему сержанту, он быстро бы вас, оглоедов, к порядку отпинал. Любо-дорого было б глянуть, потом бы спасибо сказали! – Не надо никого пинать, – устало вздохнул Эван. – Зачем вам кости, скажите на милость? – Мы хотели сделать динозавра, – пискнул Джейк. – А куры же от динозавров произошли, я читал в той книге, которую нам подарили на прошлый новый год… – А зачем вы кости за кровать кидали? – спросила я. Погладила Пита по голове – тот посмотрел на меня, в глазенках сверкали слезы, но было видно, что он готов на новые подвиги. – А чтобы не нашли, – ответил Пит. – Мы в прошлый раз хотели месить колобка, все спрятали в столе, а Марта нашла… и нас наругали. – Милые вы мои! – всплеснула руками Марта. – Так если вы хотите месить колобка, то это надо делать сразу. А не так, чтобы сегодня вы принесли муку, завтра разбили в нее яйца, а потом забыли и вспомнили, когда пошла вонь на весь дворец! Эван усмехнулся. – Да, помню этого колобка. Никаких костей за кроватями, вы меня поняли? – Никаких, – повторила я. – Если вы хотите сделать динозавра, то кости надо как следует очистить и положить в коробку. Все посмотрели на меня так, словно я сумела потрясти собравшихся до глубины души. Потом Эван вздохнул. – Мне тут только динозавров не хватает для полного счастья. – Почему бы нет? – спросила я. – Это было бы очень познавательно. С другой стороны зачем вам вообще кости? Давайте наделаем динозавров из бумаги. Целое стадо сделаем! Дети замерли на мгновение, а потом бросились ко мне, обняли и заговорили хором: – А можно, у него будет рог на лбу? – А можно, он потом ходить будет? – А можно мне зеленого? А Питу синего? – А можно, они сначала будут воевать, а потом подружатся? – Можно, все можно, – кивнула я. – Завтра с утра и начнем. Сначала вы мне почитаете, потом учиним вам урок математики, а потом соберем динозавровое стадо, – я посмотрела на Эвана и добавила: – Конечно, если я не буду нужна тебе в академии. Марта восхищенно ахнула и посмотрела на Эвана с искренним теплом и любовью – я поняла, что она обрадовалась тому, что мы с ним перешли на “ты”. Эван кивнул. – Учинить им математику – это отдельный подвиг, – усмехнулся он. – Даже не знаю, как ты с ним справишься. – Лери, а можно правда, без математики? – попросил Джейк. – Можно, чтобы сразу динозавровое стадо? – Можно, – согласилась я. – Но сначала математика. Мальчики приуныли, но видение бумажных динозавров все-таки заставило их улыбнуться. Но фринда Марта встревожилась. – Подождите, подождите! Эван, дорогой мой! Свадьба ректора это не пустяк, это событие, которое нужно подготовить! Хорошо, я приготовлю торжественный ужин, но приглашения? Украшения для дворца и столовой? Размещение гостей, которые приедут из других городов? Платье, платье и бриллианты для невесты! Прическа невесты! Господь всемогущий, у меня сейчас сердце треснет от волнения! – А это все обязательно? – нахмурился Эван. Было видно, что сама мысль о предсвадебной суете его подавляет. – Может, просто пойти в городскую управу… – Так только голодранцы делают, – пробасил Мартин. – Не по чину так. Это если б я женился, то можно и в управу. А когда важный господин женится, ректор, то тут все должно быть по порядку, по правилам. Эван выразительно завел глаза к потолку. – Вы меня решили с ума свести. Все, дружно. – А ведь министр наверняка приедет, – сказала я. – Раз уж он так толкает тебя в новый брак, то обязательно заявится посмотреть. – Министр! – воскликнули мальчики. – Давайте ему динозавра подсунем! – Я вам сейчас ремня подсуну! – рыкнул Эван. – А ну быстро спать! В глазах Пита снова засверкали слезы. – Пап, ну какое “спать”? Только шесть часов! – Тогда быстро в угол, думать о своем поведении. А потом спать. – Дорогой, не кипятись, но ведь свадьба серьезное дело, и милая мейм Лери права, министр обязательно приедет, – Марта дотронулась до руки ректора. – Давай-ка мы сейчас спокойно сядем, все обдумаем, это, конечно, очень волнительно, но такого приятного, такого славного волнения давно не было в этом доме! Вот увидишь, оно всем нам пойдет на пользу! Но Эван сейчас был как та устрица, которая сомкнула створки своей раковины – кажется, даже мысль о том, что свадьбу придется как-то устраивать, сейчас внушала ему неприязнь и отторжение. Да, он смирился с тем, что женится понарошку, просто ради того, чтобы министр от него отстал, но сейчас вдруг увидел, что у этого “понарошку” есть и серьезная часть, и ею нужно заниматься. И он не хотел все это вывозить. – Давайте так, – начала я. – Марта, у вас есть организаторы свадеб? Или семьи жениха и невесты все делают сами? – Есть, конечно, – вздохнула Марта. – Но разве они сделают хорошо, душевно, от чистого сердца? – Нам это и не нужно, – сказала я. – Нам надо, чтобы было прилично, красиво и по статусу. Сможем мы завтра пригласить такого организатора? Марта вздохнула снова. – Разумеется. Их трое в городе, они еще и передерутся за право организовывать такую свадьбу. И возьмут втридорога за срочность. – Пусть берут, – хмуро ответил Эван. – Вызывайте организатора, делайте все, как сочтете нужным, не смотрите на деньги. Но только не приставайте ко мне со всем этим, я вас очень прошу.