Глава 8

– Откуда он там вообще взялся, этот порошок? – спросила я, сумев опомниться. Дракон без крыла. Несчастный калека, который никогда не поднимется в небо. С учетом того, насколько драконы самоуверенны и властны, для Эвана сейчас наступил крах всей жизни. – Понятия не имею, – вздохнул он. Генрих с нескрываемым сочувствием во взгляде намешивал новую смесь; Эван покосился в его сторону и вздохнул. – Но только порошок галевин и клейнская пыльца дают такую реакцию. Я сейчас почти не чувствую крыло, перепонки выгорели. Мне сделалось не по себе. Очень сильно не по себе. Это ведь я нанесла мазь – да, не знала, что произойдет, никто этого не знал. Мы с Магдой хотели, как лучше. А оказалось даже хуже, чем всегда. Перепонка натягивается между удлиненными пальцами, примерно как у летучей мыши: я представила, как они сейчас торчат, беспомощные и бесполезные, и едва не расплакалась от жалости и сочувствия. Нет, Эвану не нужна моя жалость. Нужно действовать, а не лить слезы. – Порошок галевин никак нельзя обнаружить, – сообщил Генрих, посмотрев на меня. – Когда-то его использовали во взрывных устройствах. – Слушайте, это наверняка подстроил тот, кто украл раковины Сейн-Сайн, – сказала я. – У нас огромные проблемы. Эван вздохнул. Он сейчас был самим олицетворением отчаяния – я подошла к нему, погладила по плечу, и Эван всхлипнул и накрыл мою руку своей, словно хотел уцепиться за что-то, способное удержать его от падения в бездну. – Значит, это один из самых сильных магов королевства, – произнес Генрих. – Такой, который сумел замаскироваться так, что я его вообще не чувствую. Такой, который способен обходить мои защитные чары. Он провел пальцами по щеке, смахивая слезы, и прошептал: – Смогу ли я теперь вообще управлять академией… – Сможешь, конечно! – воскликнула я. – Ты же всегда с этим справлялся! Ну да, у тебя нет крыла, но это необязательно прямо вот так всем показывать! Да даже если его и нет… ну и что? Ты же можешь колдовать? Творить чары? Работать, проводить заседания, решать проблемы? Эван усмехнулся. – Могу, конечно. Но ты же видишь, в каком я состоянии. Я же калека, Лери. И что будет с детьми, если я уйду из академии? Если меня отсюда выкинут, потому что кому нужен жалкий инвалид? Кресло ректора было заманчивой штукой, я понимала. Если узнают, что с Эваном беда, то обязательно найдут способ от него избавиться. Какие инвалиды, тут здоровым и сильным нужна работа. Конечно, все это обставят необходимым количеством поклонов и уважительных слов. Окутают лживым сочувствием. Вам нужно отдыхать, господин вин дер Моот. Вам нужно восстановиться дома, в спокойной обстановке. А потом-то, конечно, мы вас очень ждем, академия вас всегда примет с распростертыми объятиями. На должность младшего уборщика. Обязательно. Я была не виновата – и все в душе так и переворачивалось, когда я вспоминала, как смазывала крыло. – Пойду к твоему бывшему тестю, – сказала я. – Упаду на колени, буду умолять, чтобы он снял проклятие. – Не трать времени даром, – вздохнул Эван. – Это бесполезно. Он будет счастлив, спляшет от радости. – Ладно, – согласилась я. – Ладно, я никуда не пойду. Давайте тогда делать вид, что ничего не случилось. Выше нос, не унывать, всегда находиться в человеческом облике. Эван усмехнулся. Осушил очередной бокал зелья: я решила, что там сильное успокоительное. Такое, которое оглушит и поможет не думать о потере. Да как тут не думать, если ты был могущественным существом, повелителем неба – и все это потерял в одно мгновение. Нет, это не старикашка вин дер Галтан. Он только внуков пугать может. Это кто-то еще, и нам надо найти его, как можно скорее. – Начнутся разговоры. Вопросы, – Эван вздохнул. Сейчас он выглядел спокойным, но я видела, что он просто придавлен мощным зельем. Кончится действие лекарства – и Эвана снова накроет тоской, болью и горечью потери. – Почему это вин дер Моот так давно не обращался? – Это только твое дело, – сказала я. – Незачем всем докладывать, что у тебя и как. Есть способ вылечить твое крыло? – Очень долгий. Не меньше года перепонка будет отрастать, потом еще не факт, что я смогу взлететь. Я, конечно, прямо сегодня возьмусь за него, но… никаких гарантий. – Значит, пойду к старикашке, – решительно заявила я. – Буду падать в ноги, умолять, плакать… Где, ты говоришь, он живет? – Он тебя и на порог не пустит, – ответил Эван. – Или пустит, чтобы посмеяться и поиздеваться – а потом прогонит. Ты ничего не добьешься, можешь мне поверить. – Хотя бы попробую. Давайте так, – я отошла от стола. – Эван, ты делаешь вид, что ничего не произошло. Все в порядке, работа идет, как обычно. И лечишься, восстанавливаешь перепонку. Генрих, ты мешаешь эти зелья в промышленном объеме. А я иду к вин дер Галтану. Дай мне адрес этого старого пня. Эван покачал головой. – Вижу, тебя не переупрямить, Лери. Не ходи туда одна, возьми с собой Генриха. Я кивнула. – Мы пойдем прямо сейчас. Если не получится… ну и ладно. Я хотя бы буду знать, что сделала все, что смогла. Эван провел по воздуху, и я почувствовала легкое теплое прикосновение к плечам, словно на них опустилась прозрачная ткань. – Дополнительная защита, – объяснил ректор. – Мой бывший тесть не подарок. Она не помешает. *** Брайн вин дер Галтан жил в приличном районе на окраине города. Генрих рассказал, что там рядом озеро, места очень живописные, и их издавна облюбовали достойные семьи. Дом старика был в точности таким же, как и остальные дома на улице – двухэтажный, с балкончиками и колоннами, он ничем не походил на жилище некроманта. Я представила, как Эван когда-то приезжал сюда свататься к Анне, и мне сделалось тоскливо. – Прямо хоть делай ставку: отправит он нас куда подальше сразу или через десять минут, – сказала я, пытаясь справиться с волнением. Экипаж высадил нас у ворот и быстро покатил дальше по улице, словно извозчик не хотел задерживаться возле дома. Когда мы с Генрихом подошли к воротам, они беззвучно отворились, и я с улыбкой сказала: – Вот видите? Я всегда верю в чудеса. – Да, это и правда чудо, – согласился голем, – с учетом того, что я знаю о господине вин дер Галтане. Мы прошли по аллее к дому, и я отметила, что старый некромант живет на широкую ногу. Живая изгородь была в идеальном порядке, на статуях в саду не было ни снежинки, а дорога была расчищена до булыжников. Когда мы поднялись по ступеням, то послышался мелодичный перезвон и дверь открылась, приглашая входить. – Это может быть ловушка, – негромко предположил голем. – Ничего, выберемся, – ответила я. Мной овладела энергичная нервозность, которая так и звала броситься в бой. Гостиная некроманта была оформлена в светлых тонах и обставлена дорогой мебелью. Судя по живым розам в вазах, которые зимой стоили целое состояние, Брайн вин дер Галтан не трясся над каждой монетой. Над камином висел портрет: молодой светловолосый мужчина с энергичным взглядом скуластого темноглазого лица покровительственно положил руку на плечо очаровательной брюнетки с веселой улыбкой. Рядом с ними стояла девочка в пышном розовом платье, и я невольно залюбовалась ею: просто куколка! – Это пост мортем, – услышала я. – Посмертник. Обернувшись, я увидела Брайна вин дер Галтана: он стоял возле лестницы, опираясь на трость, и ничем не напоминал то чудовище, которое в призрачном виде парило по дворцу Эвана. На меня пристально смотрел солидный немолодой господин, чуть старше пятидесяти, похожий на театрального актера. Вместо ожидаемых лохмотьев на нем был очень хороший темный костюм с алым языком нагрудного платка. – Джелия умерла при родах, а Анна хотела увидеть мать, – продолжал некромант. – Я вызвал ее посмертный оттиск и заказал портрет. Вот судьба: женщины умирают, открывая врата новой жизни, а мужчины потом живут с этим горем. – Я вам искренне сочувствую, господин вин дер Галтан, – призналась я. – Меня зовут… Брайн махнул рукой. – Я знаю, кто вы и откуда. – Тогда вы знаете, зачем я пришла, – сказала я и добавила с самым сильным и искренним чувством, на которое только была способна: – Пожалуйста, снимите проклятие. Простите Эвана. Некромант устало прикрыл глаза. – Он ведь не виноват, что так случилось… – продолжала было я, но нетерпеливый взмах руки с ворохом серебряных цепочек на сухом запястье, оборвал меня. – Перестаньте. Все это лишь слова, а моей Анны больше нет. – Но проклятие все равно не вернет ее, – промолвила я, не сводя глаз с лица некроманта и пытаясь поймать выражение и прочесть мысли. Напрасно: оно было непроницаемо спокойным. – И я не верю. Нет. Не верю. – Во что? – поинтересовался вин дер Галтан. – Вы выглядите как достойный, благородный человек, – искренне ответила я. – Вы не похожи на мерзавца, который будет ненавидеть и проклинать собственных внуков. Мальчики ни в чем не виноваты, и вы это прекрасно знаете. Я сделала паузу и добавила: – Так что нет, вы не такой. В вас есть сила и доброта. Вы способны по-настоящему любить и глубоко сочувствовать. Снимите проклятие, прошу вас. Взгляд некроманта стал очень холодным, оценивающим. Никто и никогда не смотрел на меня так – проникая под кожу, к внутренностям. Этот взгляд натурально перебирал потроха, и я вдруг ощутила себя крошечной и жалкой, подвешенной на ниточке над бездной. Генрих, который до этого спокойно стоял, не произнося ни звука, шагнул так, чтобы закрыть меня от некроманта, и Брайн усмехнулся. – Не боишься, что я тебя рассыплю? – Не боюсь, – беспечно ответил голем. – Я буду защищать мейм ректорин. От вас, от кого угодно. Усмешка некроманта стала холоднее, но он отвел глаза, и жуткое чувство присутствия чужой воли под моей кожей отступило – не растаяло до конца, но отошло. – Не смею более вас задерживать, – церемонно произнес некромант. – Мейм ректорин, я вынужден ответить отказом на вашу просьбу. Ваш будущий супруг загнал мою единственную дочь в могилу. Пусть теперь живет с этим до конца своих дней. Девочка с портрета смотрела на отца с теплом и любовью – этот взгляд был полон такой сердечной нежности, что во мне вспыхнула злость. Его любили, этого Брайна вин дер Галтана. А он законсервировался в ненависти. – Снимите проклятие! – крикнула я, и некромант усмехнулся так, словно ему пришло в голову что-то одновременно отвратительно жуткое и сладкое, как осьминог, который ласкал жену рыбака. – Снимите платье, – ответил вин дер Галтан. – Снимите платье, проведите со мной ночь и тогда… *** Несколько секунд я стояла, открывая и закрывая рот, не в силах произнести ни слова. Обнаглел! Лишился рассудка! Потому что предложить такое может только безумец. – Вы с ума сошли! – выдохнула я, опомнившись. – Как вы вообще смеете предлагать мне такое? Вин дер Галтан усмехнулся. – Вы просите меня о снисхождении, но при этом ничем не хотите за него заплатить, – небрежно произнес он. – Да вам и нечего мне дать, кроме собственного тела. – Вы обезумели! Я невеста Эвана вин дер Моота! – И он рассыплется в прах от старости, если вы не согласитесь, – ответил некромант. – И его выползки тоже. Соглашайтесь! Даю слово благородного человека, вам не будет ни больно, ни страшно. Ага. Слово он дает. Обычно такие господа хозяева своим словам. Сами дали, сами забрали обратно. Ну допустим, я соглашусь. В конце концов, мне приходилось терпеть и более неприятные вещи, например, ротавирус и пневмонию. А ради спасения детей можно и перетерпеть ночь со старикашкой. Но где гарантии, что вин дер Галтан сдержит слово? Вот именно, они как раз там, куда не заглядывает солнце. И обязательно будет скандал. У ректора академии увели невесту за несколько дней до свадьбы. И кто увел? Бывший тесть! Даже если проклятие будет снято, Эван не сможет спокойно жить. Светские сплетники станут обсасывать эту историю много лет, к Эвану и его детям будут обходиться с брезгливым презрением, а то и со злобой. Вынудил несчастную женщину лечь под отвратительного некроманта, чтобы избавиться от проклятия. Расплатился невестой за себя и детей. Да уж, скандал выйдет катастрофический. Все эти мысли вихрем пролетели у меня в голове за какое-то мгновение. – Называете внуков выползками? – спросила я. – Они нисколько вам не дороги? Некромант неопределенно пожал плечами. Мне вдруг почудилось, что он намного старше, чем показывает. Что живет он на свете уже много веков, и обычные человеческие привязанности давно утратили для него всякий смысл и интерес. – Нам дорого то, что мы видим каждый день, – ответил он. – Мы прирастаем сердцем к тому, во что вкладываем нашу заботу и искренние чувства. – И не захотели вложить свою заботу во внуков? – Они порождения чудовища, которое загубило мое единственное дитя. Ректор вин дер Моот променял мою дочь на министерство магии, – усмехнулся вин дер Галтан, и я окончательно поняла, что его не сдвинуть с места. – Да, я не хочу о них заботиться. – Снимите проклятие, – повторила я, уже зная, что ни к чему это не приведет. – Снимите платье, – с улыбкой откликнулся некромант. – Приходите вечером, уйдете утром, и змей со своими змеенышами будет свободен. Это просто пробирало до костей. – К тому же, я не монстр, – произнес вин дер Галтан. – Я не собираюсь как-то вас обижать или мучить. Что же до вашей чести… я еще не дряхлая развалина. Вполне могу вступить в еще один брак. Станете не змеиной прислужницей, а достойной женщиной и хозяйкой достойного дома. Я только и смогла покачать головой и ответить: – Вы лишились рассудка от ненависти, раз предлагаете мне такое. Некромант пожал плечами. – Как вам угодно. Не буду настаивать и торопить вас. Дам вам, пожалуй, времени до конца недели. И да, кстати! Если вы согласитесь, я смогу найти новый сунтрантан намного быстрее. Мне для этого понадобится не год, а пара месяцев. – И эту пару месяцев я должна буду греть вашу постель, – презрительно сказала я. – Да не дождетесь! Я не предательница! Вин дер Галтан понимающе качнул головой. – Да, я вижу, что вы достойная женщина. Недостойная не возмущалась бы, а уже бежала в мою спальню. Он прошел к камину, задумчиво поправил какую-то бесформенную безделушку. Я не знала, почему еще не покинула этот дом. Меня приковывало к месту какое-то очень странное предчувствие. – Мне жаль вас, – признался некромант. – Да, я вам искренне сочувствую, мейм Лери. Вы в самом деле попали в очень неприятную ситуацию и видите слишком мало, чтобы выбираться из нее. Подумайте вот о чем: три с половиной года назад здесь появился иномирянин. Ваш соотечественник. И ваш жених приложил к этому руку. Как вы думаете, где этот несчастный теперь? – Винсент ван Аббик упоминал о нем, – сказала я. Вот глупая! Даже не додумалась расспросить Эвана поподробнее. – Он сказал, что тогда по миру прошла магическая волна. – Совершенно верно. Такая же, как и при вашем появлении. Так где он, этот бедолага? – С ним что-то случилось, и вы хотите обвинить в этом Эвана? – Господин ректор не делал ничего дурного! – подал голос Генрих. Все это время он молча стоял в стороне, но теперь не вытерпел. – Вы не смеете подозревать его в каких-то преступлениях. И не смеете делать мейм Лери настолько грязные предложения. Некромант посмотрел так, словно заговорила мебель. – Иначе что? Вызовешь меня на дуэль? Генрих гордо вскинул голову и ответил: – Вы уже четверть часа непрерывно оскорбляете моего хозяина и считаете, что это сойдет вам с рук. Да, я вызываю вас на дуэль. – Прекратите оба! – воскликнула я, чувствуя, как все внутри заполняется льдом от страха. – Никаких дуэлей, Генрих! А вы… – я посмотрела на вин дер Галтана и добавила: – Вы безумец и негодяй, вот и все. Некромант улыбнулся, но улыбка вышла очень печальной. – Узнайте про иномирянина, – посоветовал он. – А если решите спастись, приходите. *** – Подлец! Мерзавец! Вражина этакая! Когда мы сели в экипаж, то меня прорвало. Я выражалась по адресу вин дер Галтана так, что извозчик уважительно покачивал головой, глядя в мою сторону. Генрих провел пальцами по воздуху, и между нами и извозчиком опустилась прозрачная пелена. – Чтобы не подслушали, – объяснил голем. – А с господином некромантом это было предсказуемо. Что ж, мейм Лери, вы сделали все, что могли. Остается глушить господина ректора успокоительными и лечить его крыло. Я шмыгнула носом: еще немного и расплачусь от досады. Не смогла. Ничего я не смогла. Будь на моем месте Света, одна из бывших коллег, вин дер Галтан уже просил бы пощады, очень уж она была энергичной в плане мужчин. И всегда говорила: там не сотрется, а Бог увидит, хорошего пошлет. Но я так не могла. И вот мы едем домой ни с чем, и я могу только ругаться. – Так что там все-таки случилось с тем иномирянином? – спросила я, успокоившись. – Господин ректор не делал ему никакого зла, – твердо ответил Генрих. – Да, был иномирянин. Его выхватило при экспериментальном запуске сунтрантана нового типа. Вернуть его обратно не смогли. Господин ректор хотел дать ему работу при академии, но вмешалось министерство магии. Генрих помолчал, словно ему было неприятно рассказывать. Я терпеливо ждала. – Понимаете, живой иномирянин это ценность, – наконец, произнес Генрих. – Даже сверхценность. Министерство захотело забрать его себе… для опытов. Что ж, примерно это я и представляла. Удивительно, что до меня еще никто не добрался. – Господин ректор вас маскирует, – продолжал Генрих. – Поэтому в вас видят нашу соотечественницу. Обычную местную девушку. А того мужчину, Сергея, никто не прятал. Так вот, министерство хотело его забрать, но в ночь перед отправкой он умудрился как-то сбежать. Причем так, что его не сумели отследить. Я вопросительно подняла бровь. – То есть, как “не сумели отследить”? Человек, который не знает этого мира, смог сбежать так, что его не нашли? – Вот именно. Было расследование, пришли к выводу, что побег был организован, но никто так и не понял, кем именно. Словно кто-то вывел иномирянина из академии и стер из мира тряпочкой. – Может, он вернулся домой? – предположила я. Мне просто оглушающе сильно захотелось, чтобы мой соотечественник не сгинул в чужом мире, а сумел возвратиться на родину. – Тогда снова прошла бы волна, – ответил Генрих. – Но ничего подобного не случилось. Он все еще здесь, в нашем мире, но никто не может его отследить и найти. Экипаж переехал через мост и покатил по дороге мимо аккуратных домиков с черепичными крышами. Дорога поднималась на холм, и дворец вин дер Моота украшал его, словно корона. – Говорят, господин ректор причастен к исчезновению, – негромко сказал Генрих. – Что он не хотел делиться с министерством такой находкой. Видел в иномирянине возможность спасения для себя и детей и решил ставить эксперименты сам. А когда министерство все-таки вмешалось, решил, что такое сокровище не должно достаться никому… ну и прибрал бедолагу. Но все это, как вы понимаете, глупые сплетни. Верить им – значит, не уважать себя и не знать господина ректора. Он добрый человек, он никому никогда не причинил зла. – Его бывший тесть считает по-другому, – вздохнула я. – Ван Аббик тоже. И он знает, что я иномирянка. Получается, надо ждать гостей. Холод, который охватит меня в гостиной вин дер Галтана, сжал твердые цепкие пальцы, не давая дышать. – Ну мы-то с вами не Брайн вин дер Галтан. Его перестают воспринимать всерьез. Считают, что он повредился умом от горя. – Так и есть, – сердито откликнулась я. – Предлагать мне такое бесстыдство! Неужели он и правда думал, что я соглашусь? – Вы ведь пришли спасать господина ректора и его детей. Не испугались. Значит, готовы были на все ради их спасения. Я вздохнула. Да, когда я ехала в дом некроманта, то и правда была готова на все. Сходить, например, темной ночью на кладбище и раздобыть какую-нибудь кость. Но вот разделить ложе с Брайном вин дер Галтаном не смогла. Слабачка, сказала бы Света. Но она смогла бы утром встать, отряхнуться и пойти. А я бы не смогла. – Лери! – Джейк и Пит встречали меня в гостиной, держа на руках Грязиллу и своего джанского золотого. – Смотри, как мы сделали! На головах сумеречника и дракончика красовались остроконечные шапочки, раскрашенные яркими красками. Всмотревшись, я нахмурилась и спросила: – Откуда ткань? Шапочки подозрительно напоминали уголки от наволочек. Пит с довольным видом протянул мне сумеречника и сказал: – Это Грязилла от подушки отъел! Мы его накормили курицей и думали, что он больше не голодный, а он голодный! Как накинулся на подушку, как давай жевать! Она едой пахнет, мы на нее пирог клали! – Грязилле никто не подсказывал, как расправиться с подушкой? – поинтересовался Генрих и кивнул вышедшему Мартину: – Привет, добрая глина! – Привет, молодняк, – ответил Мартин и нахмурился, увидев головные уборы на животных. – Он сам… – пискнул Джейк и на всякий случай отступил в сторону, а Мартин схватился за голову. – Ну, вредители! – воскликнул он. – Запретили им бесчинства, так они теперь чужими лапами пакостничают! *** Я понимающе кивнула и сказала: – Ребята, папе нужна будет ваша помощь. Джейк и Пит тотчас же сделались спокойными и серьезными и подошли ко мне ближе. Теперь надо было рассказать ребятам, что произошло с их отцом. Я вздохнула, собираясь с духом. У меня не было детей, я плохо понимала, как с ними обращаться и не думала, что когда-нибудь заведу своих. Но вот теперь рядом было двое мальчишек, и надо было как-то рассказать им о том, что случилось с Эваном. Я решила говорить с ними, как со взрослыми. В моем детстве мне нравилось, когда со мной общались именно так. – Дело в том, что против вашего папы действует очень сильный и опытный волшебник, – сказала я. – И он сумел сделать так, что папа повредил крыло и какое-то время не сможет летать. Джейк вздохнул. – Вот поэтому он домой в экипаже приехал, – сказал он, посмотрев на Пита. – Я сразу понял, что что-то не так. – Он уже дома? – уточнила я. Пит кивнул. – Да, он приехал и сразу же пошел к себе. Лери, а он поправится? – Ну конечно, поправится! – воскликнула я. Мальчики прильнули ко мне, я обняла их и сказала, стараясь говорить твердо и уверенно: – Конечно, его крыло не восстановится вот так сразу. Но через год он выздоровеет и снова будет летать. – Ох, беда! – покачал головой Мартин. – Я было сунулся к нему, спросить хотел… вот уже не помню, что! А он только выругался и сказал не лезть. – Ну я-то полезу, – заверил Генрих. – Но сначала заверну в лабораторию, смешаю новых успокоительных. Потерю крыла надо пережить. И он быстрым шагом двинулся в сторону лестницы. Джейк посмотрел ему вслед и вздохнул: – Лери, а что нам делать? – спросил он. – Как будем папе помогать? – Ну мы с вами вчера договорились, что теперь вы ведете себя прилично, – напомнила я, и мальчики дружно кивнули. Джанский золотой тряхнул головой, сбрасывая шапочку из угла наволочки, и Грязилла последовал его примеру. – Вот и продолжайте в том же духе. Вашему отцу сейчас нужно спокойствие, а не ваши проказы. Давайте поступим вот как: идите в детскую и ждите меня. А потом придумаем, чем нам заняться вечером. Пит всхлипнул. – Лери, а ты точно придешь? Никуда не подеваешься? Это было сказано настолько жалобно, что у меня сжалось сердце. Я присела на корточки, чтобы посмотреть в лицо мальчика, и твердо ответила: – Никуда не денусь и приду, обещаю. У нас с вами очень много важных дел. – Каких это? – заинтересовался Джейк. – Одна моя знакомая всегда говорила, что от горя лучше закрываться делами, – улыбнулась я. – Вот мы с вами и начнем их искать. Так, бегом в детскую! Я скоро буду. Мальчики согласно кивнули и были таковы. Поднявшись по лестнице, я вышла в ту часть замка, в которой были хозяйские покои, и увидела фринду Марту. Она стояла возле двери и негромко говорила: – Милый мой, дорогой мой Эван, я же тебя помню еще с тех пор, как ты появился из материнского чрева! Я всегда, каждую минуточку хотела тебе только добра! Послушай меня, дорогой, не стоит вот так запираться в себе. Надо поделиться с близкими тем, что тебя так расстроило… – Марта, он лишился крыла, – негромко сообщила я, и Марта всплеснула руками и схватилась за грудь. – Господь всемогущий, у меня сейчас сердце треснет! Бедный мой мальчик, как же так! Я подошла к двери, постучала и сказала: – Эван, это я! Хочешь узнать последние новости? В двери что-то щелкнуло, она открылась, и мы с Мартой скользнули внутрь. Эван стоял за столом: разбирал какие-то бумаги. Часть отправлялась в коробку, часть летела в камин, и за порывистыми движениями рук виделось бесконечное отчаяние. Он держался. Я видела, как он старается взять себя в руки, успокоиться и удержать чары – но получалось плохо. – В общем, я съездила к твоему бывшему тестю, – сообщила я. – Он сказал, что снимет проклятие, если я сниму платье и проведу с ним ночь. Марта снова всплеснула руками. – Господи, какое бесстыдство! Предлагать такое порядочной девице, невесте… ох, у меня сердце трескается от того, насколько дурными, насколько бессовестными бывают люди! Эван вздохнул и устало посмотрел на меня. – А ты? – А что я, какие тут могут быть варианты? Отказалась, конечно. Осрамить тебя перед свадьбой – нет, на такое я пойти не могла. Эван понимающе кивнул. Едва заметно улыбнулся. – Но зато я, кажется, знаю, кто за всем этим стоит, – продолжала я, и Эван как-то вдруг встрепенулся. Он отбросил растерянность и шок от потери крыла и готов был сражаться. – Кто же? – Тот иномирянин, который сбежал из академии три с половиной года назад, – ответила я. – Если он умудрился удрать так, что его не нашли, то мог организовать и яд в твоем крыле. Теперь Марта схватилась за голову. Эван вздохнул и бросил в камин очередные обрывки. – В том иномирянине не было ни крошки магии, – снисходительно ответил он. – То, что он сумел сбежать, просто чудо. Я думаю, что он, к сожалению, где-то умер. В чужом мире недолго проживешь без опыта и поддержки. Это точно. Если бы не хорошие люди, которых я встретила в новом мире, я давно бы попала под лошадь, съела бы ядовитый гриб или оказалась бы в руках каких-нибудь бандитов или работорговцев. – А если в нем все-таки была магия? – спросила я. – Ну вдруг ты не заметил? Эван посмотрел на меня тем холодным взглядом, которым одарил в первый вечер, и поинтересовался: – Я, по-твоему, не вижу магию в людях? Я, дракон, ректор академии? – Хорошо, – кивнула я. – Тогда скажи, как он мог удрать и не попасться. И не ссылайся на чудеса. Нам нужны факты.