Глава 23

— Сема, вставай, — я ощутил на коже тёплое дыхание и одним движением сгрёб пискнувшую жертву, подминая её под себя. — Ай!!! Сёма!!! Ты на построение опозда…

— Ничего, успею. — заткнув рот Лене самым надёжным способом, поцелуем, я позволил себе пару минут потискать нежное, податливое тело, но потом всё же отпустил, вызвав вздох сожаления. — Доброе утро, красавица.

— Доброе, — надувшаяся Зосимов была похожа на недовольную мышку. — Помял всю. Вставай, завтрак на столе.

— Моё ты солнышко! — искренне восхитился я и красотой девушки, и её хозяйственностью, но потом посмурнел. — Всё-таки сегодня уезжаешь?

— Прости, — на меня уставились глаза потерянного щеночка. — Профессор требует непременно быть или мне премьеру зарубят.

— Пусть попробуют, — я зло оскалился. — Я им тогда всем что-нибудь зарублю.

— Не надо. — Лена погладила меня по щеке. — Потерпи немного, а там Сонька приедет.

— Да я всё понимаю, не маленький, — я поймал руку подружки и чмокнул её в ладонь. — Спасибо вам. Носитесь со мной как с курица с яйцом. Выхаживаете, заботитесь, вон четвёртый месяц по очереди дежурите, а ведь у вас учёба.

— Дурачок, — меня щёлкнули по лбу и тут же поцеловали. — для этого и нужна семья. Кто если не мы? Нет, я понимаю, что желающие мигом бы нашлись. Молодой, красивый, богатый, Мастер в девятнадцать лет, с заделом чуть ли не на Архонта. Лично знаком с товарищем Берией и встречался с самим Иосифом Виссарионовичем. Такому только свистни куча баб набежит.

— Ты ревнуешь, что ли⁈ — я с удивлением уставился на Лену. — Серьёзно⁈

— Да, ревную! — Зосимова обожгла меня взглядом. — Ты тот ещё кобель! Ладно, я с Соней смирилась, даже признаю, что это довольно удобно, особенно с твоим темпераментом. Да и в целом есть с кем поболтать. Но ведь вокруг тебя постоянно какие-то сучки крутятся!!! Даже в армии! Вот скажи, откуда они лезут?!! То Микоян эта, примчалась, вся из себя, ой Семён, ой чем тебе помочь! А ведь у неё жених есть! И медсёстры эти тоже! Жопами крутят как пропеллерами!!! И сиськи как моя голова!

— Лена ты прелесть! — я с трудом отсмеялся, стиснув девчонку в объятьях. — Я тебя обожаю!!! И ты же знаешь, что несмотря на любых медсестёр с сиськами я всё равно вернусь к вам.

— Знаю, — вздохнула Зосимова, с грустью опустив глаза на свои не особо выразительные верхние прелести. — Но всё равно обидно. Вставай, а то точно опоздаешь.

Лето и осень промчались незаметно и дело подходило к моей первой годовщине в армии. После приключений в колхозе я две недели провалялся в госпитале, причём девчонки действительно приехали буквально на второй день и поселились со мной в одной палате. Ухаживали, заботились, кормили с ложечки… ну и оказалось, что мои девочки довольно неплохо освоили технику парного развития, даже не владея сатори. Тех зачатков что у них имелось хватало, чтобы рулить небольшими дозами энергии, прогоняя её через меня и обратно. А это было идеальным лечением энергетического истощения.

Мне капитально повезло, даже несколько раз. Сикорские и группа осназа одиннадцатого управления вскрыли закапсюлированное пространство как раз вовремя, чтобы и не дать праху вырваться, и чтобы я не сжёг энергетическое тело окончательно. Какие-то повреждения я однозначно получил и две недели не мог почувствовать даже малейший отклик энергии. И по словам Татьяны Игоревны, самостоятельное восстановление после подобного истощения могло занять годы. К счастью, я был не один.

Полностью в строй я вернулся только через три месяца. И это считалось рекордом, а по методике моего восстановления двое кандидатов медицинских наук собрались писать докторские. Мне было не жалко, но тех, кто предлагал мне заняться процессом лечения под надзором медицинской аппаратуры я слал в пешее эротическое путешествие. И дело было не в том, что мои девочки стеснялись, хотя и в этом тоже. Но даже попытка заменить их теми самыми сисястыми медсёстрами вызывала у меня крайнее отторжение. Хватит! Натрахался под камеры уже так, что поперёк горла стоит! Хотят — пусть сами медсестричек на камеру пользуют, а я устал!

Уж не знаю, моё отношение повлияло или кто-то сверху рыкнул, но от нас отстали. Вовремя, иначе я не ручаюсь, что обошлось бы без жертв. А всё потому, что, немного вернувшись в форму я занялся довольно неприятным занятием, а именно просмотром воспоминаний, доставшихся от нацистов и гауптштурмфюрера СС Дитриха фон Ашенбаха. Это на самом деле оказался лучший некромант рейха, как его величал Гитлер. Да, с бесноватым Адольфом Дитрих встречался лично и не раз. Можно сказать, они даже дружили. Планы строили, как избавиться вообще от всех унтерменшей, заменив их послушными зомби, которым не требовался отдых и еда. А ещё фон Ашенбах лично принимал участие в массовых жертвоприношениях, где и создавал эти самые камни Харада. Его название было образовано от древнегерманского « harud» что означало «гибель». Очень в тему.

Я исписал почти пачку бумаги, фиксируя любые имена и факты его жертв, а их было очень, очень много. Пусть фон Ашенбах не достиг изобретательности Менгеле, но в количестве явно выигрывал. А мне пришлось фактически лично поучаствовать в каждом жертвоприношении, и не просто как зрителю, а напрямую. Причём с полным спектром эмоций этой… мрази. По-другому я не могу называть человека, который искренне наслаждался болью и отчаяньем других людей. Фон Ашенбах был не просто фанатиком личной силы, нет, он был маньяком. Ему доставляло удовольствие очищать мир от недолюдей и предателей рейха. Да, своих сограждан, недостаточно восторженно принимающих идеи фашизма, Дитрих резал с не меньшей радостью.

Кстати, я уже говорил, что мне повезло? Так вот это на самом деле назвать просто удачей это было нельзя. Лишь основательно покопавшись в воспоминаниях гауптштурмфюрера я сумел осознать, что на самом деле такое камень Харада, а точнее какую он содержит в себе силу. Атомный взрыв? Ха!!! Водородная бомба, не меньше!!! Меня размазало бы в пыль, попытайся я его разрушить или как-то воздействовать иным способом. Да и никакой шар не удержал бы такую мощь… если бы девяносто девять процентов её не было бы потрачено на возвращение лича к жизни. А ведь он потом ещё и свой отряд поднял, причём в весьма энергозатратной форме.

И даже так высвободившееся Море праха было смертельно опасно, поэтому получившийся гиперснежок с помощью Матушки Зимы переправили на Новосибирские острова. Как оказалось, там есть спецлаборатория изучения особых типов энергий, то бишь разных техник и прочего признанных демоническими. Как я и думал, советские учёные продолжали их исследования, но делали это так, чтобы не навредить своим гражданам. Да и никого не резали, в этом меня Татьяна Игоревна заверила лично. Знать своего врага нужно, но уподобляться ему смерти подобно, поэтому изучали, но не использовали.

Зато слабости Дитриха в прямой схватке нашлось логическое объяснение. В пылу схватки я и не понял, почему тот даже Покров натягивать не стал, всё-таки по силе фон Ашенбах уже добрался до Командора, а такую, казалось бы, банальную технику не использовал. А всё, потому что раньше ему это и не нужно было. Фашистский некромант путешествовал с целым полком охраны, и исключительно в своём тылу. Поднять несколько тысяч зомби и кинуть их на прорыв? Зачем для этого лезть на передовую.

А уж если кто и доберётся, так Плеть праха расправится с любым противником, вне зависимости от ранга и защиты. Самонадеянно, но зная, сколько силы вбухивал в эту технику Дитрих так оно и было. А тут поиздержался. Да и опыта прямых схваток не имелось. Вот и огрёб по полной. И стоило бы радоваться, но после того, что я увидел, мне было жаль, что я не могу оживить эту тварь и убить ещё раз, гораздо более жестоким способом.

Если бы не девчонки я бы сорвался. А так сумел закончить работу, выписав не только все известные имена жертв, но и обозначив места проведения ритуалов, указав их нюансы и ещё кучу различных подробностей. Палево было жуткое, внятно объяснить откуда у меня эти данные я бы не смог, легенда про сны уже никого не обманывала. Но на удивление, мне не задали ни одного вопроса не по теме. Татьяна Игоревна лично перечитала каждую страницу уточнила кое-какие подробности, дождалась пока я запишу ответы, забрала бумаги и исчезла. Правда, я уверен, что именно этот рапорт повлиял на то, что седьмого ноября мне на грудь торжественно повесили золотую звезду.

Сам я себя героем не ощущал. Выбора у меня особо не было, делал то, что смог, скорее всего опытный энергет справился бы с куда большей эффективностью и при этом не снёс бы деревню на хрен. Но что поделать, если бы меня там не оказалось, то всё могло обернуться куда большей трагедией, чем чьи-то снесённые дома и порушенные огороды. Хотя лично у меня было подозрение, что без меня там и вовсе ничего бы не произошло. Вспоминая все проблемы, в которые я вляпывался нужно было признать, что я притягиваю неприятности, зачастую метафизического свойства.

Одержимый, прорыв зомби, ламия, цыганская ведьма, Сердце Парижа, теперь вот лич-нацист. Жизнь будто специально подкидывала мне проблемы, хотя признаю, из передряг я обычно выбираюсь с весомым прибытком. Правда, вот конкретно сейчас не повезло. Кроме знаний о бесчеловечных ритуалах нацистов да нескольких очень специфических техниках, типа той же Плети праха, ничем разжиться не удалось. Даже в силе не подрос, но об этом ещё рано было судить, я окончательно к этому времени ещё так и не восстановился.

Моё возвращение на службу было тихим, я бы даже сказал, обыденным, но встретили ребята меня как героя. И это учитывая, что о случившемся они ничего не знал ровно до тех пор, пока я не вернулся со звездой героя на груди. Там то конечно, мой авторитет взлетел на недосягаемую высоту, а до этого момента парни просто радовались, что мне удалось оправдаться по делу с журналом. Нашёлся его настоящий владелец, который и подкинул мне «Плейбой» из чувства личной неприязни. В это мало кто верил, а я тем более, но Эмилс Кепитис упёрся как баран, твердя одно и то же. Мол, из-за меня он не смог стать комсоргом и решил отомстить, подставив и выставив в плохом свете.

Наш особист, который и вычислил Кепитиса ему не верил, я тоже. Даже без подсказок было понятно, что тут во весь рост торчат уши замполита, но Эмилс на контакт не шёл категорически. Как сказал товарищ Иванов, скорее всего Калныныш надавил на парня через семью. Для Председателя Совета министров достаточно одного намёка, чтобы устроить гигантские проблемы любому жителю республики, а родители Кепитиса звёзд с неба не хватали. Даже скорее наоборот, вели аморальный образ жизни, любили прибухнуть, и при этом умудрились настрогать аж семерых детей. Эмилс был самым старшим и мечтал вытащить братьев и сестёр из этого дерьма. Именно на этом его Калныныш и поймал, а теперь надёжно держал за ятра.

Это было неприятно, но не смертельно. Эмилса из части убрали. Никакого дисбата или суда, просто перевели в другую часть, подальше от замполита. Контора работала и не только в армии, но на месте работа осложнялась противодействием республиканского управления. Дело оказалось куда шире, чем мне думалось, под крылом партийного руководства в Латвии возникло националистическое движение, считающее, что центр их несправедливо зажимает. До объявления русских оккупантами ещё не дошло, но уже проскальзывали мысли о том, что вот раньше латыши были гордыми и великими, да и вообще всем научили глупых славян, которые жили в лесу, молились колесу, да лаптем щи хлебали. А Балтика — это Европа, цивилизация. Короче всё как обычно.

Вспышки национализма в республиках возникали регулярно. Большевики, несмотря на ориентацию на мировую революцию, почему-то активно насаждали местные культуры, зачастую в ущерб русской, более традиционной в данной местности. К чему это может привести я прекрасно знал из новейшей истории своего прошлого мира. К счастью, в этом с подобными проявлениями боролись куда более эффективно, ну и из-за более справедливого, на мой взгляд, распределения доходов, те же Балтийский республики не стали витриной СССР. Да и Кавказу пришлось затянуть пояса и научиться жить по средствам. Это тоже порождало недовольство, но зато никаких речей в стиле «мы кормим весь Союз» тоже не было. Знали, что за подобное можно и по шапке получить, да и главный принцип социализма — от каждого по возможностям, каждому по труду, никто не отменял. Зарабатывайте и будет вам счастье.

Лично для меня вся эта возня не трогала. Калныныш затаился. После награждения любой выпад в мою сторону стали бы разглядывать даже не под микроскопом, а разобрали бы на атомы. И упаси Маркс, Энгельс, и остальные двое, если там обнаружится хоть капля личной неприязни или иных причин, недостойных партийного деятеля. Тут уже даже строгим выговором не отделаешься. Обычный-то замполит в личное дело уже схлопотал, за недостаточную просветительскую работу в коллективе, что привело к чрезвычайному происшествию. Однако и убирать из части его не стали, я думаю, что товарищ Иванов и его коллеги решили ловить Калныныша на живца.

Ощущать себя наживкой было неприятно, но привычно. К тому же угрожать мне физически майор просто физически не мог, всё-таки Кандидат против Мастера не пляшет. А подставить… ну пусть попробует. Чувствуя за спиной мощь Конторы и поддержку Матушки Зимы я вообще мало чего боялся. А Татьяна Игоревна вместе с правнучком заявились ко мне, когда я немного поправился. Дали по шее, не без этого, но и обозначили своё отношение к нашим отношениям с Софьей.

Если коротко, то это можно назвать подписанием договора о намерениях. Сикорская хотела возродить династию. Я для этого подходил идеально. И дело не только в шурах-мурах, что мы крутили с девчонкой. Тут уже пошла в дело большая политика. Это только казалось, что партийные бонзы, армейцы или спецслужбы были сами по себе. Нет, там были сложные связи с промышленным производством, династиями, и ещё кучей нюансов. Поэтому даже Зиме-Маме было сложно вот так с ходу занять достойное место на советском политическом Олимпе. Но если в дело вступал я, то всё существенно менялось.

Во-первых, за мной стояла военная династия, имеющая серьёзную репутацию, а последние пару лет так и вовсе вставшая у руля создания, фактически нового рода войск. Дроны всё ещё проходили обкатку, но у борцов с империализмом в Африке, на Ближнем востоке, в Азии и Южной Америке, вдруг появились маленькие и смертоносные птички, на чьих внутренностях стоял штамп «Сделано в СССР». Американцы и всякие французы сильно бесились, а наши разводили руками, не знаем, мол, само припрыгало.

Опять же материальную сторону забывать нельзя. «НаСвязи» вырвался за пределы Советского Союза, стремительным рывком захватив сначала страны Варшавского договора, затем перекинувшись на Европу и Азию. С нами боролись, нас запрещали как инструмент пропаганды коммунизма, но пока никто не мог предложить что-то более удобное, поэтому доходы кооператив росли не по дням, а по часам. Причём в валюте тоже. Ею мы оплачивали права на музыку для онлайн-радио, которое тоже начало свой победный марш по странам мира.

Теперь уже не Цемель бегал по кабинетам продюсеров, уговаривая продать нам права на исполнение, теперь у его дверей ошивалась толпа иностранцев, желающих присосаться к живительному ручейку. Что вызывало интерес у сильных мира сего и вот тут поддержка легендарного Архонта, которую помнили и боялись была как никогда кстати. Татьяна Игоревна одним своим именем отбивала охоту лезть в мои дела.

Понятное дело, делиться тоже приходилось и отдел по работе с иностранными государствами возглавил подающий надежды, молодой управленец по фамилии Пешков. Трижды правнук знаменитого писателя Максима Горького, и по совместительству, правнук Серго Берии, сына Лаврентия Павловича. Да и в некоторых других местах появились внуки-правнуки заслуженных товарищей. С этим я мирился, выставляя только одно требование — работать, а не штаны просиживать. Кто решит, что попал на синекуру — вылетит одним днём, даже если мне придётся поссориться с его уважаемым предком. Судя по тому, что товарищ Пешков лично приехал ко мне познакомиться, один из дедушек внушение ему сделал. Так что с этой стороны я проблем не ждал, хоть и был настороже.

А вот самым неожиданным результатом моей эпопеи с личём стал тот самый мотоцикл BMW R75 «Сахара», который пригнал лично Саныч, точнее привёз в кузове и выгрузил во дворе дома, который я снимал. По словам председателя, когда из дома культуры начали эвакуировать людей, Потапыч вышел на крыльцо, посмотрел на перерытую напрочь деревню, и тут же согласился, чтобы я забирал мотоцикл. Только с условием, чтобы больше к ним не приезжал, а то шибко накладно выходит. Получилось смешно, но байк я забрал и переправил домой. Пусть стоит, ждёт меня. Вернусь — починю, хоть я и был не большой любитель копаться в технике. Но всё равно, такой экспонат был хорошим началом коллекции.

Должно же быть у меня какое-то хобби, кроме коллекционирования приключений на нижние девяносто. Почему не мотоциклам? А пока я срочно дожёвывал завтрак, готовясь бежать на службу. Нужно было нагонять ребят, которые ушли куда дальше меня по программе, а отстающим быть я не любил. Ну и на полигоне надрать задницу тем, кто возомнил себе, что я ослаб. Жизнь продолжалась, но вскоре на горизонте замаячили они… Учения!