Глава 24

— Он мне говорит: «Спишу!». — рубанул воздух ладонью Серик. — А я ему, мол как же ты спишешь, ты на первой парте сидишь. А он заладил, спишу, да спишу. И списал!

От дружного хохота специальной роты тент заходил ходуном. Я тоже смеялся вместе со всеми, уж очень живо, в лицах Уразов изображал знакомых по институту и травил студенческие байки. Впрочем, от него не отставали ещё несколько записных болтунов, тот же Курбский у нас в роте считался главным рассказчиком, не даром же закончил журфак МГУ. Короче ехали на учения мы весело и даже с музыкой. Поскольку считались уже дедушками, как никак полтора года службы позади, то на многое офицеры закрывали глаза. Например, на портативные музыкальные колонки, подключающиеся к телефонам.

Их массово начали выпускать сразу несколько предприятий не только у нас, но и в Китае, Индии и даже Иране с Ливией, после того как год назад Советский Союз щедро продал технологии дешёвых и крайне ёмких аккумуляторов всем желающим. Можно сказать, в мире началась эта портативных устройств, а на улицах советских городов появились предвестники апокалипсиса — электросамокаты. Правда пока в небольших количествах, всё же безналичные платежи ещё массово не вошли в обиход, поэтому идея аренды дьявольских устройств пока никому в голову не пришла. Но этот день явно приближался. И, возможно, тогда во Франции это я выпустил джина из бутылки, за что гореть мне теперь в геенне огненной. Но даже это не портило моего настроения.

Вообще, учения у нас в части проводились дважды в год, но зимой это были так сказать малые, фактически на пару дней и чисто силами нашей роты, а вот летом это были большие выезды на полигон не только нашей части в полном составе, но и парочке соседних. Именно тогда отрабатывалось практическое взаимодействие энергетов и обычных солдат, нарабатывался навык командования, тактического взаимодействия и прочие жизненно необходимые в армии вещи. В прошлом году я на учения попасть не смог по объективным причинам, восстанавливался после приключений в колхозе «Социалистический путь», но сейчас никаких препятствий не имелось и я, вместе со всеми, трясся в кузове «Урала», слушая трёп сослуживцев.

— Семён, чего тебя вчера в Москву дёргали? — ткнул меня в плечо Егор. — Что-то серьёзное? Помощь нужна?

— Не, нормально всё, — я понимал переживания командира отделения. Его сестру мы-таки взяли на работу, более того, через Стравинского устроили её в клинику с экспериментальными методами лечения, и они уже дали некоторый результат. От чего Колесников считал себя моим должником и выбить из него это пока не получалось. Хорошо ещё что парень понимал, как это выглядит со стороны и старался не перебарщивать, но ему явно хотелось чем-то мне отплатить, помочь, так что вот это было не голимое любопытство, а некой опекой. — Товарищи из Внешпромторга решили, что могут распоряжаться моими проектами как им этого захочется и принялись продавать рекламу в «Птичке», «НаСвязи» и даже «НаСлуху». А меня дёрнули поставить перед фактом, что теперь я обязан выполнять их распоряжения. Были посланы в пешее эротическое путешествие, очень обиделись, брызгали слюной, карами разными грозили. Ровно до того момента, как к нам Татьяна Игоревна не заглянула. Потом почему-то вдруг присмирели, а уже когда оказалось, что её сопровождают представители шестого управления Конторы Глубокого Бурения очень сильно огорчились. Один даже немного описался. Хотя что я вру, там все описались, один обкакался.

— Да уж, я бы тоже обделался если бы на меня разозлилась Матушка-Зима. До сих пор вспоминаю, как она нас на полигоне валяла. Одна против всей роты, и мы как котята слепые выглядели. Жутка мощь! — улыбнулся Егор. — Она же в ЦК вошла, да?

— Ага, буквально неделю назад. — я тоже улыбнулся, но уже своим мыслям. — За особые заслуги и всё такое. Будет руководить Главным Управлением по Делам Сверхнормативных возможностей. Стравинский лезть в политику не захотел, так-то его прочили на это место. Но Евдоким Капитонович хитрый, у него и так тёплое местечко консультанта имеется. А Татьяна Игоревна если хочет, то кто её остановит? Как говориться, аномалия, не поставленная на службу народу, является полноценной диверсией.

— Ага, — снова рассмеялся Колесников. — Сверхспособности без партийности — угроза обществу.

— Вот именно, — я кивнул, с преувеличенно серьёзной мордой. — короче этих оборзевших дельцов из Внешпромторга «шестёрка» взяла в оборот. Подробностей не знаю, но вроде как на них уже что-то было, а теперь так и вовсе под «вышак» подвести могут. Махинации с валютой, вот это вот всё.

— Сами виноваты, — пожал плечами Сафин, сидящий рядом и слышавший весь разговор. — Кстати, ты узнал по поводу звания? Чего отцы-командиры говорят?

— У меня же профильный технарь, так что, как и все, по увольнению получу мамлея. — честно говоря, я уже давно настроился стать прапорщиком, но оказалось, что командиры устроили очень хитрую штуку. Офицерские звания просто так присвоить нам было нельзя, но! Поскольку каждый в специальной роте имел высшее, ну или хотя бы средне специальное образование, то после обучения в школе прапорщиков при увольнении в запас приказом Министра обороны нам присваивалось звание младших лейтенантов. Мы сами слегка офигели, когда в прошлом году увидели погоны с одной звездой на дембелях. Вопросы возникли лишь к моей персоне, но поскольку моя специальность тоже считалась практически военной, да и экзамены в школе нам засчитывали в качестве сборов по подготовке офицеров запаса, я тоже должен был через полгода получить погоны офицера. — Зато теперь понятно, чего нас гоняли всё время и зачем будем отрабатывать взаимодействие с взводом пехоты. И почему дед был таким довольным. А то лапшу мне вешал на уши, Зборский упёрся, не даёт перевод оформить. А я как дурак повёлся.

— Ай, дорогой, тебе что, плохо служится? — Гурули отвлёкся от кормёжки ворона и экспрессивно взмахнул руками. Попытался, потому что в кузов мы набились как селёдки в бочку и особо тут не по жестикулируешь. Получил пару тычков от соседей и успокоился. — Зачем перевод хочешь?

— Лично меня изначально всё устраивало, ну кроме самого факта идти служить на два года, — все, кто слышал принялись кивать и улыбаться. Да, служить в Союзе было престижно, но взрослым людям с уже имеющимся опытом за плечами, многие из которых к тому же успели жениться и завести детей терять два года вдалеке от родных тоже не хотелось. — просто надоели его интриги. Ну не создан я для армии! Не моё это! Вон Вано или Серик с Матвеичем, они тут как дома. Всё знают, со всеми знакомы, что угодно достанут, с кем угодно договорятся. Внутреннюю иерархию секут с полувзгляда.

— Ты тоже не прибедняйся, — отмахнулся Зотов. — по службе и по жизни за тобой косяков нет, правда, мужики? Эмилс… Эмилс сам виноват. Не рой яму другому не зря сказано.

— Да не, вы не поняли, — влез Елисей. — Семён не набивает себе цену. Армия действительно не его, как и не моё. Я чувствую в нём родственную душу анархиста. Просто он умеет насупить на горло своей песне, а я…

— А ты косячник по жизни! — припечатал Сафронов и вся рота грохнулась от смеха. Сам Курбский ржал вместе со всеми. По замечаниям и наказаниям от офицеров он действительно был впереди планеты всей. Даже умудрился на «губу» загреметь, за то, что на занятиях по минно-взрывному делу умудрился спереть динамитную шашку, а после устроил шоу, якобы посвящённое китайскому новому году. Хотел запустить фейерверки, но с ними не сложилось, зато выхватил от командира роты и уехал на «губу». Правда, и выгонять Елисея никто не стал. — Не сравнивай Калинина с собой!

— Я же говорю, он умеет службу как надо тащить, но внутри настоящий рокер и анархист. — не сдавался журналист. — Вы его радио слушали? Да там и Летов играет, и Дягилева!

— Плейлист формируется под личные запросы каждого пользователя, — я пожал плечами. — Будешь слушать рокеров — будут рокеры. Кстати, скоро должны АС/DC и Лед Зеппелин залить. Контракт подписали, готовимся к запуску. А хочешь — будет французский шансон или Адриано Челентано.

— Челентано моей маме нравится, — Вано мечтательно закатил глаза, вспоминая о доме. — Говорит, что у него точно грузинские корни есть и надо написать, чтобы на родину приезжал. Только грузин может так петь.

— Э! Зачем так говоришь! — влез Гулиев из второго отделения. — А Магомаев? А Бейбутов? А Бюльбюль-оглы⁈ Они что, петь совсем не умеют?!!

— А Кобзон? А Утёсов, а Шаляпин, а Русланова? — передразнил его Боровик. — Да в каждой нации есть талантливые люди, чего теперь письками мериться. Я вон наших слушаю, Песняров, Верасы, Сябров тех же. Ещё кое кого с родины. Но не кричу что они лучше всех. Другие тоже хорошо поют и тот же Магомаев, и Цой, и Кинчев с Летовым. И иностранцы эти тоже рубят круто. А Семёну отдельное спасибо, что можно всех их слушать в одном месте.

— Вот это вот да, — не стал спорить азербайджанец. — Удобно. Спасибо, брат!

— Да кушайте с булочкой, — я кивнул и потянулся. — Сколько нам ещё ехать?

— К вечеру только будем, — кинул взгляд на часы Сафин. — Триста вёрст недолгий путь, но и скорость движения колонны равна скорости самого медленного транспортного средства.

— Мы все устав учили, — хохотнул Егор. — Только комфорта это не прибавляет. А ещё на месте палатки ставить.

— Дождя нет, уже хорошо, — философски заметил кто-то из парней. — Палатки — это фигня. Я вот думаю, как комплексные взаимодействия отрабатывать будем. Ладно Зайцев или Сафин, они Мастера. Калинин так вообще сатори владеет даже лучше, чем Батя. Я слышал, он сам об этом говорил. Да и медички трепались. А нам чего делать? Я вот так и не понял, как полученную силу объединять и закручивать. А Битый уже весь мозг прожужжал как важно сохранять контроль или всех может разорвать к ядрене фене.

— Ты зря себя накручиваешь, — я был самым опытным специалистом в использовании чужой энергии, это признавали даже инструкторы, поэтому сразу понял, кому адресован данный вопрос. — Чем больше ты истеришь, тем меньше шансов сделать всё правильно. Знаешь, в США сейчас вошли в моду всякие коучи, это такие типа учителя успешного успеха, которые научат тебя как стать богатым. В основном они говорят банальнейшие вещи, типа поверь в себя, запрограммируй себя на успех и всё такое, но по факту правы в одном. Когда ты начинаешь раскачивать психику подобными мыслями — ты уже сдался. Ты ищешь оправдание будущей неудачи и даже не допускаешь мысли что всё получится. А если посмотреть на объективную реальность, то допуск к работе на полигоне у нас получила вся рота, ты в том числе. А это значит, что базово, ты уже умеешь подхватывать передающуюся тебе энергию. Всё остальное требует просто наработки. Методичной, спокойной, без истерик.

— Говорят, в войну до двадцати процентов наших энергетов гибли именно из-за ошибок операторов. — парень смутился, но сумел объяснить причину своего волнения. — То есть если у меня сорвётся техника…

— В войну была другая ситуация! — внезапно жёстко отрезал обычно лёгкий и прикольный Елисей. — Там или ты сейчас жахнешь, или фашистский ублюдок зальёт поле какой-нибудь дрянью и положит весь полк! Они жертвовали собой, только чтобы спасти бойцов и достать фрицев! У меня дед воевал в одной из таких групп. Всю войну прошёл. Начинал «батарейкой», а закончил оператором уже в Берлине. Так он говорит, раз в полгода менялось до девяноста процентов состава. Кто-то погибал, а кто-то выгорал до донышка. Просто скрывал что подошёл к черте и сжигал сам себя. Но никто не отказался! И я не про то, что ты боишься, не дёргайся, просто дед говорил, что, если бы до войны были те наработки и техники что есть сейчас выжило куда больше народу. Думаешь, в командовании дураки сидят? Нет, все методики отработаны годами, поэтому даже если у тебя будет срыв, никто не помрёт. Шарахнет, конечно, но в следующий раз будешь умнее.

Я молча кивнул. Всё правильно. Последние полгода мы готовились работать в группах. Тех самых, которые Советский Союз противопоставил разожранным на демонических техниках немецким фон баронам, лоснящимся от осознания собственного превосходства. И вдруг оказалось, что пятеро почти необученных Кандидатов, собравшихся вместе и сложив свои силы вполне могут потягаться с Мастером. А пятьдесят человек и Командору дадут прикурить. Конечно, очень многое зависело от оператора, человека на котором сходились силовые линии, и кто направлял удар, и потери в группах были бешеные, но тогда это считалось приемлемыми. Система била класс и потеря родовитого ублюдка типа того же фон Ашенбаха для немецкой армии была куда чувствительнее чем пятеро безымянных Кандидатов для советской.

При этом я всё больше утвердился во мнении, что подобная методика напоминает забивание гвоздей микроскопом. Да, во время войны это имело смысл, и других вариантов как бы не было, но сейчас времена поменялись. Появились системы подготовки, причём массовые, по количеству, а главное качеству энергетов мы не просто сравнялись с другими странами, а вырвались вперёд, но нас продолжали готовить по методикам семидесятилетней давности, которые, мягко говоря, не блистали оптимизацией и человеколюбием.

При упоминании боевой группы, или «звезды», как её ещё называли, в моём прошлом мире, избалованном боевой фантастикой, сразу представлялась группа бойцов, трогательно взявшихся за руки, чтобы энергия одного усилила всех, а после они направляли её на врага… хрень собачья! Это я авторитетно заявляю, как опытный пользователь синергии. Да, в идеале это так и должно было работать, но только в моём воображении. Армейские техники были просты как лом и, честно говоря, душок у них был нифига не светлый.

Начнём с того, что никакой синергии в них изначально не предусматривалось. Недаром на сленге бойцы таких отделений назывались «батарейками». Именно ими они и были, отдавая свою энергию оператору. Причём в идеале считалось, что оператор должен не просто брать, он должен тянуть энергию из подчинённых, сам регулируя поток и мощность. Ну вы поняли да, что это напоминает. Вампиризм в чистом виде, пусть даже доноры шли на это добровольно. После оператор пропускал энергию через себя, соединяя в одно целое, выбирал цель и шарашил со всей дури. При этом сам он довольно быстро прогрессировал, если, конечно, не перебарщивал с нагрузкой, а вот «батарейки», наоборот, довольно быстро приходили в негодность.

Синергия могла бы помочь, я уже проверил и смог закольцевать полученную от доноров энергию, но у меня опыт подобных упражнений более двух лет, а последний год так и вовсе мы с девочками ставили разные… хм, эксперименты. Что-то не понравилось, что-то по моральным принципам отвергли, но сложные «конструкции» задействовать смогли. И получалось довольно интересно, ну как минимум та же Соня больше не строила из себя ханжу. Мы с Леной её перевоспитали.

Понятное дело, четыре мужика, это не две ласковые девочки, но, если исключить принцип передачи энергии суть оставалась та же. Я разгонял силу по кругу, задействуя в синергии каждого участника и эффект получался на пару порядков выше, чем если бы просто тянул из них энергию. Но и нагрузка тоже, работать приходилось при максимально возможном погружении в сатори. Собственно, именно поэтому я и не лез со своим чрезвычайно важным мнением.

Да, что-то менять было нужно, но… на что? Возможно, методики товарища Стравинского заработают, энергеты помолодеют и в армию массово пойдут восемнадцатилетние Кандидаты, владеющие сатори и вот тогда мы всем покажем. А пока приходилось отрабатывать методики семидесятилетней давности, потому что выбора не было. Я прикрыл глаза, привалившись к борту. Ехать предстояло ещё часа четыре, а значит можно и вздремнуть. Ибо истину про спящего солдата и службу никто не отменял, а мне уже хотелось домой. Но и осталось всего полгода продержаться до дембеля, а там планов у меня было выше крыши. А пока спать.