Глава 17. Ультиматум

Телефон завибрировал, когда я уже собиралась лечь. Пауло.

— Я нашёл владельца, — сказал он без предисловий. — Красный «Райо-Спорт». Он принадлежит Марсело Виейре. Заместитель Фонсеки. Ему около пятидесяти, не женат, постоянно меняет женщин.

— И Клаудия была одной из них?

— Да. Он привозил её в бар несколько раз, потом она уехала с ним. А через какое-то время появилась уже в доме дона Кайо. Я проверил — он лично договаривался с людьми, которые рекомендовали её Кайо.

Я закрыла глаза. Всё сходилось. Клаудия была агентом с самого начала. Её история о потерянных родителях, о тяжёлой жизни — возможно, правдивая, но только до того момента, как её «спас» человек Фонсеки. А после она стала пешкой. Или добровольной соучастницей.

— Спасибо, Пауло. Никому ни слова.

— Понял.

Я положила телефон и долго сидела в темноте, глядя на огни сада. В голове крутился план. Нужно было действовать осторожно.

В дверь постучали. Я не ответила — дверь открылась, и вошёл Кайо.

Он был в той же тёмной рубашке, что и вчера, но сейчас она была расстёгнута на две пуговицы, открывая ключицы и верхнюю часть груди. Влажные волосы говорили о том, что он только что вышел из душа. Он нёс в руке бутылку виски и два стакана.

— Не спишь? — спросил он, не дожидаясь ответа.

— Нет. Думаю.

Он поставил бутылку на тумбочку, сел на край кровати, плечом ко мне. Я чувствовала исходящее от него тепло, запах мыла и чего-то ещё — того самого, мужского, от которого у меня перехватывало дыхание.

— О чём? — Он налил виски в оба стакана, один протянул мне.

Я взяла, но не стала пить. Смотрела на янтарную жидкость, на свет лампы, отражающийся в гранях стакана.

— О Клаудии.

Он сделал глоток, помолчал.

— Ты всё ещё подозреваешь её.

— А ты — нет?

Он поставил стакан, повернулся ко мне. Теперь его лицо было близко — так близко, что я видела каждую морщинку, каждый отблеск в глазах.

— Я не знаю, — сказал он. — Но если ты права...

— Что тогда?

— Тогда я должен буду её убить. Или выгнать. И то, и другое — не то, чего я хочу.

— Ты её любишь?

Вопрос вырвался раньше, чем я успела подумать. Он замер. Его глаза потемнели.

— Люблю? — Он усмехнулся, но в усмешке не было веселья. — Нет. Я никогда не любил её. Я вообще никого не любил, кроме тебя.

Я почувствовала, как сердце пропустило удар.

— Кайо...

— Ты спросила — я ответил. — Он взял стакан, сделал ещё глоток. — С Клаудией у меня никогда не было отношений. Просто секс. Она это знала. Всегда знала.

— Тогда почему она оставалась?

— Потому что ей выгодно. Деньги, дом, статус. — Он посмотрел на меня. — Но я начинаю видеть то, чего не замечал раньше.

Он поставил стакан, и его рука легла на одеяло рядом с моей ногой. Пальцы были горячими, даже не касаясь, я чувствовала их жар.

— Иза, — его голос стал ниже, хриплее. — Если она предатель, я разберусь с ней. Но я хочу, чтобы ты знала: никто и никогда не стоял между мной и тем, что я чувствую к тебе. Ни Клаудия, ни кто-либо ещё.

— А что ты чувствуешь? — спросила я, и мой голос дрогнул.

Он не ответил. Вместо этого он наклонился и поцеловал меня. Не так, как в прошлый раз — не нежно, не осторожно. Жёстко, требовательно, будто боялся, что я исчезну. Я ответила, потому что не могла не ответить. Мои пальцы вцепились в его рубашку, притягивая ближе.

Он отстранился, тяжело дыша. Его лоб касался моего.

— Вот что я чувствую, — прошептал он.

— Кайо...

— Не говори ничего. — Он провёл большим пальцем по моей нижней губе. — Я знаю, что ты не готова. Но не заставляй меня делать вид, что между мной и Клаудией есть что-то, кроме пустоты.

Я сжала его руку, прижала к своей щеке. Его ладонь была шершавой, горячей.

— Я верю тебе, — сказала я.

Он поцеловал меня в лоб, поднялся. На пороге обернулся.

— Не заставляй меня ждать слишком долго, — сказал он.

— Не буду.

Он вышел. Я осталась одна, чувствуя на губах вкус виски и его поцелуя. Сердце всё ещё колотилось где-то в горле.

Сначала Клаудия, — подумала я. — А потом... потом мы решим, что дальше.

Я взяла телефон, набрала номер.

— Клаудия, — сказала я. — Ты можешь подняться ко мне? Нужно поговорить.

— Конечно, — ответила она. — Что-то случилось?

— Узнаешь.

Я положила трубку и подошла к двери, приоткрыв её.

Через минуту в коридоре послышались шаги. Клаудия вошла в мою комнату.

— Закрой дверь, — сказала я.

Она послушалась. Я села в кресло у окна, жестом приглашая её сесть напротив. Она села на край стула, красивая, ухоженная, с идеальной укладкой.

— Я знаю про Марсело Виейру, — сказала я без предисловий. — И про то, как ты попала в этот дом.

Клаудия побледнела. Её пальцы вцепились в подлокотники стула.

— Иза...

— Не ври мне. Пожалуйста. Я хочу услышать правду.

Она молчала долго. Я видела, как она борется с собой — страх, стыд, отчаяние сменяли друг друга на её лице.

— Кайо меня убьёт, — прошептала она.

Она закрыла глаза. По щеке скатилась слеза.

— Ты права, — сказала она. — Я была агентом. С самого начала. Марсело нашёл меня в баре, предложил выход. Я думала, что начинаю новую жизнь. А потом он сказал, что я должна работать на него. Следить за Кайо, передавать информацию. У меня не было выбора.

— Выбор всегда есть, — сказала я.

— Не для меня. Если бы я отказалась, Марсело убил бы меня. А здесь у меня был дом, деньги, даже иллюзия, что я кому-то нужна.

— Ты передала информацию о моём маршруте. Мама погибла из-за тебя.

Клаудия сжалась, будто я ударила её.

— Я не знала, что они убьют её. Я не хотела смерти. Клянусь.

— Ты знала, что они могут убить.

Она заплакала. Всхлипы были тихими, почти беззвучными.

— Что ты хочешь от меня? — спросила она. — Чтобы я ушла? Чтобы Кайо застрелил меня? Делай что хочешь.

Я смотрела на неё. На эту женщину, которая три года жила в доме Кайо, надеялась на лучшее, но так и осталась пешкой. Она не была злодейкой.

— Я хочу, чтобы ты помогла мне, — сказала я. — Ты знаешь о Фонсеке. О его планах, о связях, о том, кто ему платит. Ты будешь работать на меня. И тогда, возможно, я смогу защитить тебя.

Она подняла голову, вытерла слёзы.

— Ты не шутишь?

— Никогда не была серьёзнее.

— А Кайо? Он...

— Кайо не узнает. Пока. Если ты меня обманешь, он все равно узнает всё. Ты пешка и в любом случае тебя ждёт смерть. Тебя уберет либо Фонсека, потому что ты можешь выдать его, либо Кайо, который рано или поздно раскроет тебя.

Клаудия посмотрела на меня долгим взглядом. В её глазах появилось что-то, чего я раньше не видела. Не страх. Надежда.

— Хорошо, — сказала она. — Я сделаю. Что нужно?

— Всё. Каждая деталь. Каждая встреча, каждый разговор. Имена, даты, суммы. Я хочу знать, как Фонсека думает, чего боится, куда ударит следующим.

Она кивнула.

— У меня есть записи. Но много. Я собирала их на всякий случай. Если меня захотят убрать, они станут моей страховкой.

— Где они?

— В банковской ячейке. Я дам тебе ключ.

Я встала, подошла к ней, взяла за руку.

— Клаудия, я обещаю, что ты будешь жить, если будешь честна со мной. Ты в западне, но я смогу тебя вытащить. Верь мне.

— Я буду, — прошептала она.

— Тогда иди. И помни: Кайо не должен ничего знать. Если он спросит, ты просто заходила пожелать спокойной ночи.

Она вышла, шатаясь. Я смотрела ей вслед и чувствовала, как внутри растёт холодная решимость.