Глава 21. Ответ

Клаудия пришла ко мне утром. Я сидела в своей комнате, просматривая заметки, и не ждала её, но, услышав тихий стук, открыла дверь.

Она стояла на пороге, бледная, с красными глазами. В руках — небольшая коробка.

— Вот, — сказала она, протягивая её. — Всё, что у меня было. Записи, фотографии, сканы документов. Я собирала это годами, на случай, если меня захотят убрать.

Я взяла коробку, открыла. Внутри — несколько флешек, стопка бумаг, старый диктофон.

— Сколько здесь?

— Достаточно, чтобы уничтожить Фонсеку. И всех, кто с ним связан.

Мы сели на кровать. Я включила диктофон — голос Клаудии, потом мужской, низкий, с властными нотками. Марсело Виейра. Они обсуждали отмывание денег через порт, называли суммы, имена чиновников, которые получали свою долю.

— Это золотая жила, — сказала я, выключая запись.

— Я знаю. — Клаудия сжала руки. — Но если Фонсека узнает, он убьёт меня. Даже если я буду под защитой.

— Он не узнает. — Я посмотрела на неё. — Ты сделала правильный выбор.

Она кивнула, но в глазах оставался страх.

— Что теперь?

— Теперь я скопирую всё. Оригиналы спрячу. Одну копию передам журналисту для публикации, другую — адвокату для прокуратуры. Если со мной что-то случится, материал всё равно выйдет.

— Ты не боишься?

— Боюсь. Но это не остановит меня.

Она ушла, а я осталась сидеть с коробкой в руках. Внутри было столько боли, страха, надежды — всего, что Клаудия копила годами. Она была героиней. И она сделала шаг, который мог стоить ей жизни.

Я скопировала файлы, разложила бумаги по папкам, делала пометки. У меня было три комплекта: один для Жуана, один для адвоката Элены, и один — запасной, в банковской ячейке.

Я спустилась на кухню за кофе и столкнулась с Кайо. Он стоял у окна, пил чёрный, без сахара.

Он взял меня за руку, притянул к себе.

— Что-то случилось?

Я колебалась секунду. Потом решилась.

— Клаудия передала мне записи. Все. Разговоры с Виейрой, схемы отмывания, имена чиновников.

Кайо замер. Его пальцы, лежавшие на моей талии, сжались.

Он смотрел на меня долго. Потом его хватка ослабла, он притянул меня к себе, уткнулся лицом в мои волосы.

— Что дальше? — спросил он.

— Дальше я передаю материалы Жуану и Элене. А ты — усиливаешь охрану. Фонсека не простит нам этой статьи. Он ударит. Скоро.

Кайо кивнул.

— Я готов.

Он поцеловал меня в лоб и вышел. Я смотрела ему вслед и думала о том, что мы перешли черту. Обратного пути не было.

---

Две недели прошли в напряжении. Фонсека молчал, но я чувствовала — это затишье перед бурей. Клаудия передавала мне обрывки информации: он звонил Виейре, встречался с людьми из прокуратуры, пытался замять скандал. Но журналисты не унимались, моё интервью набирало просмотры, а в соцсетях начали появляться первые протестные посты.

В тот вечер я сидела в своей комнате, просматривая заметки, когда телефон завибрировал. Клаудия.

— Иза, — её голос был сдавленным, почти шёпотом. — Я только что слышала разговор. Фонсека сказал Виейре, что сегодня они избавятся от Кайо. Место встречи Кайо заминировано. Он должен быть там с минуты на минуту.

Я замерла. Сердце ухнуло вниз, в горле пересохло.

— Ты уверена?

— Я слышала своими ушами. Они знают адрес. Иза, ты должна предупредить его. Сейчас же.

Я не стала отвечать. Сбросила вызов и тут же нажала на имя Кайо. Трубка пошла гудками. Один. Два. Три. Четыре. Пять.

— Возьми трубку, — прошептала я, чувствуя, как холод ползёт по спине. — Пожалуйста.

Шесть. Семь. Восемь.

В голове проносились ужасные картинки: он уже входит в здание, бомба взрывается, стены рушатся, его заваливает обломками. Я видела его лицо, его глаза, его руки, которые держали меня прошлой ночью. Всё это может исчезнуть за секунду.

Девять. Десять.

Я представила, как стою над его могилой, как земля стучит по крышке гроба, как я остаюсь одна. Без него. Без его голоса, без его объятий, без его «я люблю тебя».

Одиннадцать. Двенадцать.

— Ну же! — закричала я в трубку. — Ответь!

Тринадцать.

Щелчок. Его голос — спокойный, будничный, как будто ничего не случилось:

— Иза?

— Кайо! — меня трясло, слова вырывались сами собой, я не могла их контролировать. — Не езди на встречу! Ты слышишь меня?

— Я уже на месте, — сказал он. — Забыл документы и телефон в машине, пришлось вернуться. Сейчас забираю и...

— Выходи оттуда! Беги!

— Иза, успокойся...

— НЕТ! — заорала я. — БЕГИ!

Взрыв.

Грохот был такой силы, что я отшатнулась, выронив телефон. Трубка ударилась об пол, но я всё ещё слышала — треск, звон стёкол, металлический скрежет. А потом тишина.

— Кайо! — закричала я, подхватывая телефон. — Кайо, ответь!

Тишина. Только шипение помех.

Я смотрела на экран — вызов оборвался. Нажала снова. Гудки. Один, два, три.

— Абонент недоступен, — сказал механический голос.

Я набрала ещё раз. То же самое. Ещё. Ещё. Пять раз, десять, двадцать. Каждый раз — «абонент недоступен».

Я сидела на полу, прижав телефон к уху, и не могла пошевелиться. В голове крутилась одна мысль: он мёртв. Его нет. Я не успела.

Я не помнила, как добежала до гаража, как села в машину, как кричала охранникам, чтобы везли меня к Кайо. Всё смешалось — страх, боль, отчаяние. Я снова набирала его номер, и снова слышала: «Абонент недоступен».

Когда мы приехали, я увидела чёрный дым, поднимающийся над зданием. Горели машины, люди в форме бегали вокруг, кто-то кричал. Я выскочила, бросилась вперёд, не разбирая дороги.

— Изадора, стойте! — кто-то схватил меня за руку. — Туда нельзя, там опасно.

— Пустите! — закричала я, вырываясь. — Там Кайо!

— Дон Кайо жив, — сказал охранник. — Он там, ему оказывают помощь.

Я побежала туда, где уже стояла машина скорой помощи. Врачи суетились вокруг человека, сидящего на земле, прислонившись к обломку стены.

Кайо.

Он был жив. Лицо в копоти, рубашка порвана, на лбу запёкшаяся кровь. Врач перевязывал ему руку, другой осматривал голову.

— Кайо! — я упала на колени рядом с ним, обхватила его лицо руками. — Ты жив.

— Жив, — ответил он, и в его глазах блеснула слабая улыбка. — Ты успела. Я выскочил за секунду. Отбросило взрывной волной, но я цел.

— У него лёгкая контузия и ушибы, — сказал врач, не отрываясь от перевязки. — Нужно доставить в больницу для обследования.

— Не нужно, — отрезал Кайо. — Я поеду домой.

— Дон Кайо...

— Я сказал — домой. — Его голос не терпел возражений.

Врач переглянулся с медсестрой, но спорить не стал.

Я помогала Кайо подняться. Он опирался на меня, но шёл сам. Охранники окружили нас, готовые к любой новой угрозе.

— Едем в особняк, — сказал он. — Там разберёмся.

Я кивнула, чувствуя, как его рука сжимает мою.

Мы сели в машину. Я — за руль, он — рядом. Охранники — в сопровождении. Двигатель завёлся, и мы выехали на трассу, оставляя позади дымящиеся руины.

Кайо откинулся на спинку сиденья, закрыл глаза.

— Иза, — сказал он тихо.

— Мм?

— Спасибо.

— Не благодари. Просто не смей больше так меня пугать.

Он усмехнулся, но глаза не открыл.

— Постараюсь.

Я смотрела на дорогу, сжимая руль, и чувствовала, как страх постепенно отпускает. Но где-то внутри, на самом дне, оставалось холодное предчувствие: Фонсека не простит этой неудачи. Он ударит снова. И скоро.

Впереди, за поворотом, нас ждала темнота трассы.