Глава 22. Дорога в ад

Трасса была пустынной. Время близилось к полуночи, фонари горели через один, и темнота сгущалась между редкими пятнами света. Я вела машину, сжимая руль так, что побелели костяшки. Кайо сидел рядом, откинувшись на спинку сиденья, его дыхание было ровным, но я знала, что он не спит — его рука лежала на моём бедре, тёплая, живая, напоминающая, что он здесь.

— Как рука? — спросила я, не отрывая глаз от дороги.

— Ноет. Но терпимо. — Он помолчал. — Ты отлично ведёшь. Не думал, что ты умеешь так агрессивно.

— В Палмерайсе не выжить, если не умеешь уходить от погони. — Я усмехнулась.

Он тихо рассмеялся, и этот звук согрел меня изнутри.

Впереди, метрах в двухстах, на дороге зажглись красные проблесковые маячки. Полицейский КПП. Двое в форме с жезлами, за ними — бронированный грузовик.

— Тормози, — сказал Кайо, и его голос стал жёстким.

Я сбросила скорость. Машины охраны — одна впереди, другая сзади — тоже начали замедляться.

— Что-то не так, — сказала я. — Здесь никогда не бывает патруля.

— Я знаю.

Кайо достал пистолет, проверил магазин. Я видела это движение краем глаза — спокойное, отработанное.

— Не останавливайся, — сказал он. — Когда поравняемся, жми на газ.

— А охрана?

— Они прикроют.

Я сжала руль. Сердце колотилось где-то в горле.

Передняя машина охраны остановилась у КПП. Один из охранников вышел, направился к полицейским. Я видела, как он идёт, как что-то говорит, как «полицейский» внезапно поднимает автомат.

— Сейчас! — крикнул Кайо.

Я вдавила педаль газа в пол. Машина взревела, рванула вперёд, объезжая патруль по обочине. Сзади застрочили выстрелы. Пули застучали по корпусу, одна из них разбила боковое зеркало, осыпав меня осколками стекла.

— Пригнись! — крикнул Кайо, накрывая меня своим телом.

Я не пригнулась — я смотрела на дорогу, уходя от выстрелов, маневрируя между бетонными блоками. Машина рычала, подпрыгивая на ухабах.

— Там грузовик! — крикнул Кайо.

Из-за бронированного грузовика высыпали люди — человек десять, с автоматами. Они открыли огонь по нам и по машинам охраны.

Я видела, как передняя машина охраны взорвалась — яркая вспышка, грохот, осколки. Задняя попыталась развернуться, но её заблокировали.

— Держись! — закричала я.

Я вывернула руль, и машина съехала с трассы в поле, подпрыгивая на кочках. Сзади продолжали стрелять, но пули уже не доставали.

— Они догонят, — сказал Кайо, оглядываясь. — У них машины быстрее.

— Я знаю.

Я направила машину к лесу, который темнел впереди. Там, среди деревьев, они нас не достанут.

— Бросай машину, — сказал Кайо. — Пешком.

Я остановилась на опушке, заглушила двигатель. Мы выскочили, побежали в лес. Кайо хромал, но не отставал. Я схватила его за руку, таща за собой.

В лесу было темно, хоть глаз выколи. Мы продирались сквозь кусты, слыша за спиной крики и шум погони.

— Туда, — прошептал Кайо, показывая на овраг.

Мы скатились вниз, упали на мокрую землю. Я замерла, стараясь не дышать. Кайо прижал палец к губам.

Над нами прошли люди. Я слышала их шаги, их голоса.

— Ушли, — сказал кто-то.

— Ищите! Фюбой ценой.

— Тут лес, до утра не найдём.

— Тогда ждём у машин.

Шаги удалились. Я выдохнула, чувствуя, как дрожат колени.

— Живы, — прошептала я.

— Живы, — ответил Кайо. Он притянул меня к себе, поцеловал в макушку. — Ты вела себя как настоящий водитель-камикадзе.

— Училась у лучших.

Мы сидели в темноте, прижавшись друг к другу, и ждали. Через час, когда всё стихло, мы выбрались из оврага и пошли в обход, к ближайшему шоссе.

Кайо позвонил своим людям — уцелевшим из охраны. Они встретили нас через два часа на другой машине.

В особняк мы въехали под утро. Клаудия ждала в холле, бледная, с красными глазами.

— Я не знала, — сказала она. — Они ничего не говорили про засаду на трассе. Клянусь.

— Верю, — ответила я, устало опускаясь на диван.

Кайо стоял у окна, сжимая телефон.

— Мы больше не можем ждать, — сказал он. — Завтра — публикация статьи. И я собираю людей.

Я кивнула. Война. Открытая, жестокая, на уничтожение.

— Я с тобой, — сказала я.

— Знаю.

Он подошёл, сел рядом, обнял. Я чувствовала, как бьётся его сердце — сильное, живое. Он был здесь. Рядом. И я не собиралась его терять.

— Отдохни, — сказал он. — Завтра будет долгий день.

— Ты тоже.

Он поцеловал меня в лоб и ушёл в свой кабинет. Я смотрела ему вслед и знала: мы победим. Потому что у нас есть то, чего нет у Фонсеки. Правда. И любовь.