Глава 11

Сознание возвращалось тяжело, словно я сама выпила целый кувшин чего-то крепкого. Тело же, наоборот, отрицая эту мысль, чувствовалось легким и почти невесомым. Преодолев ощущение песка в глазах, я все же их раскрыла, с удивлением рассматривая тканый полог над головой. Сердце стучало медленно, словно бы нехотя. – Хм, – голос, что раздался над ухом, был мужским и весьма задумчивым, – как себя чувствуешь? – Странно. Но спокойно. Где я? Рядом, загораживая часть светильников, появилась высокая фигура. Зейфар Ильзатрин собственной персоной. Уж кого, а его я точно не ожидала увидеть здесь и сейчас, где бы ни находилась. – Как ни странно, вы в самом сердце армии Запада. В шатре его командира. В моем, если быть уж чрезмерно точным. – И как я сюда попала, позвольте узнать? – Мне и самому интересно это, – Зейфар присел рядом, став не таким подавляюще высоким. – Что ты последнее помнишь? – Как разговаривала с настоятельницей предместья, – стараясь улечься как-нибудь поудобнее, нехотя отозвалась. Все это выглядело до ужаса неловко. В шатре Ильзатрина, в центре его войска? Разве ему не полагалось быть в Изеловерате, празднуя фестиваль? – И когда это было? – Не знаю, – честно отозвалась я, чувствуя себя все более нелепо. – Что ж, сколько бы времени ни прошло… ты пробралась мимо моих дозорных, кстати, совершенно не представляю как именно, и оказалась здесь. С ножом-крисом у моего сердца. Должен признать, что это было весьма неожиданно. – Я умею проходить мимо стражи, – чувствуя, как кружится голова, тихо ответила на незаданный вопрос. – Я так и понял. Еще когда ты проникла, а затем и покинула Мозаичный дворец без единого следа, а потом так же незаметно исчезла. Но что ты делаешь здесь… это все еще для меня тайна. Лекарь предполагает, что всему виной проведенные вместе две ночи и твоя проснувшаяся кровь. Та, что сумела перебороть силу печати на спине. – И о ней знаешь? – говорить формально казалось совершенно нелепым. После всего, что произошло. После того как я обнаружила себя совершенно обнаженной под тонким покрывалом. – Еще при прошлой встрече о ней узнал, только не подозревал, насколько она сильна. Если тебе интересно, лекарь сказал, что она постепенно выгорает из-за твоей силы. Так что, вероятно, в скором времени от нее ничего не останется. Если ты этого захочешь. – И что же мне нужно сделать для того, чтобы печать исчезла полностью? Насколько я знаю, это практически невозможно. – Хм, – мне показалось, Зейфар немного стушевался из-за того, что должен был произнести. Видно, речь шла не о простых купаниях в травах. Находящиеся в тени, глаза колдуна блеснули желтым, словно цитрины, высветленные изнутри ярким огнем. На губах мелькнула легкая, быстрая улыбка. Он смотрел чуть ниже лица, словно не желал, чтобы я прочитала что-то там, в глубине драгоценных камней его глаз. Зейфар Ильзатрин… цитрины… Измир Санджи. Изумруды. Яркие и опасные своим зеленым, манящим светом. Я слышала, что его глаза именно такого цвета. Эльяз Нордеро. Оникс, черный, словно ночь, и такой же опасный. Камень мертвых. Царственная Сафира. Синие, как огонь, сапфиры. Синие, полные скрытой ярости, глаза принцессы… – Твои глаза… они не просто так желтые. Иногда, – вдруг невпопад выдала я, наблюдая за желтым пламенем. – Как твое настоящее имя? – не отвечая, как-то резко, даже строго, проговорил колдун, и я вздрогнула. Мне совсем не хотелось отвечать, но и смолчать я не могла. – Альмил. Альмил Плиато Захарат. – «Соль», – Зейфар прикрыл глаза, словно ему было больно от одного звучания. – Соляной Цветок Запада. Как такое могло произойти, не скажешь мне? – Что именно? – я не понимала, почему лицо мужчины кривится, словно он проглотил лягушку. Но, кажется, что-то происходило. Что-то весьма важное, пусть и пока мне непонятное. – Камни. Все принцессы Кесарии, все верховные колдуны… ты верно подметила, мне достался Цитрин. Камень солнца и радости. И это не просто так. Измир, Эльяз… и каждая из принцесс. Как и ты, Соль Запада. Как так совпало, что ты оказалась в Изеловерате, потерянная принцесса. – Я не принцесса! – рывком сев, я только в последний миг поймала покрывало, что норовило соскользнуть с обнаженного тела. – И кто же твоя мать? Откуда она? Кто отец? Знаешь ли ты их? – в голосе Зейфара сквозила горечь, словно колдун сам желал бы не верить в сказанное. Но сомнения… для них не было оснований. – Моя мать пришла в Капеллу незадолго до родов. Я ее почти не знала, так как она умерла через несколько дней. Мне воспитали няньки… – И почти сразу навесили браслеты и печать на спину. Пропавшая принцесса. Кто бы смог отказаться от такой ценности. Я не смогла ничего ответить, потому что все сходилось. И те косые взгляды, что мне доставались первые несколько лет. И то осторожное, какое-то боязливое отношение кураторов, пока мне не назначили Осиму. Могло ли быть, что моя мать – сбежавшая наложница бессмертного Ксеркса? Могло ли быть так, что я… принцесса? ** – Меня убьют. Я слишком взрослая, и неподконтрольная, – чувствуя, как замирает в ужасе сердце. Понимая, что все, бывшее до этого – сущий детский лепет, тихо произнесла я на выдохе. – Если только найдут. Стоит печати исчезнуть, как ты окажешься вне их власти, вне их внимания. А тогда я уже сумею тебя защитить, – с какой-то угрозой, явно направленной не на меня, произнес Зейфар. – И как же ускорить исчезновение печати? Я о таком не слышала никогда. О таком не шептались девочки, не упоминалось ни в одной из книг. – А вот тут у нас самое интересное, принцесса Соли, – Зейфар опять смутился. Теперь я точно могла определить эту эмоцию, так она была несвойственна этому мужчине. – Нам придется продолжить то, на чем мы остановились при последней встрече. Если я и мой лекарь не ошибаемся, твоя сила среагировала на мою магию. Так что выход только один. – Какой же? – я не совсем понимала, куда он клонит. Кажется, разум был еще под властью той странной силы, что вывела меня из предместья. – Наши ночи. Ты должна спать в моей постели, – четко и раздельно, чтобы у меня не осталось сомнений, произнес Зейфар, глядя в мои глаза. – Сафира этого не допустит. Теперь я это точно знаю. – Ты разве знакома с ней? – Довелось встретиться, однажды. И мне хватило той встречи на многие годы. Тогда, лет десять назад, решалось, останусь ли я жива. Только я не понимала, в чем моя беда. Теперь же… ты уверен, что я… его дочь? – Без сомнений. Если вспомнить то существо, то воплощение магии, что я видел вчера, других вариантов просто нет. Это родовая магия, доступная только девочкам, дочерям бессмертного. Вот только… я до сих пор не могу понять, как твоя мама сумела сбежать от него. – Может, – я задумалась на мгновение, не зная, насколько сильно могу доверять этому колдуну. Даже в ордене не было порядка. Няньки видели этот мир по-разному, и я точно знала, что часть из них всеми силами желала бы оставить Сафиру править нашей империей до самой смерти, тогда как других интересовала только передача наследуемых сил. – Говори, – подтолкнул меня Зейфар, видя, что я все еще сомневаюсь. – За это могут казнить не только меня, – предупредила, не таясь. У меня больше не было союзников в этом мире, кроме Клинка Запада. Для всех остальных я – просто инструмент. Теперь еще и очень опасный, стоит помнить. – От меня избавиться не так просто, Принцесса Соли, – колдун хмыкнул, словно мы обсуждали меню на будущий ужин, а не измену. – Поверь, даже Эльяза убрать из его крепости будет попроще, чем сместить меня. А о смерти… я как-нибудь договорюсь со своим черным другом. Чтобы он придержал дверь между мирами и вытянул мою душу, если кто-то сумеет ее отправить на тот свет до срока. Эльяз это умеет, в некоторых случаях. Так что говори, не бойся. Я позабочусь о том, чтобы никто не смог дотянуться до тебя. – Тогда, – я прижала покрывало к груди покрепче и вытянула перед собой руку. Пальцы подрагивали то ли от слабости, то ли от волнения. Я не была уверена, что получится, раньше такое выходило только в купальнях, но прошедшие дни изменили многое, шанс все же был. Рука прочертила медленный круг, затем еще один, и пространство над моими ногами задрожало, пошло рябью, и в золотой раме искр появилось изображение города. Не того, что я видела раньше, с парящими машинами, а знакомого, из белого камня, с красными деревьями. Изеловерат был залит светом восходящего солнца, и я могла видеть даже людей, что спешат по своим делам. Мне не удалось открыть окно там, где я представляла, у самого рынка, но все же это был он, город над Водами Всего Сущего. – Небеса, – тихо выдохнул Зейфар, рассматривая собственную вотчину с высоты птичьего полета. – Я слышал о подобном, но никогда не видел собственными глазами. Так ты пробралась в мой дворец? – Нет. Я просто могу проходить самыми лучшими дорогами. А это… такое раньше получалось всего пару раз. Но думаю, если я умею подобное, то и моя несчастная мать… Пола шатра вдруг откинулась, впуская дневной свет. Вздрогнув, я дернулась, как от удара. Окно тут же погасло, а в сторону вошедшего метнулась черная тень с распахнутой пастью… – Стой! – Зейфар успел в последний момент заслонить вошедшего, бездумно встав на пути змеи. И та, словно ударившись о стену, отпрянула, удивленно и недовольно тряся призрачной головой. Не совсем понимая, что происходит, я смотрела, как обиженная, словно ее обругал хозяин, змея медленно растворяется в воздухе, все еще поглядывая на Зейфара. – Это свои, не нужно, – мягко, глядя на меня с уверенностью и спокойствием, произнес колдун. – Я не специально, – придушенно выдала, понимая, что эта змея – мое порождение. – Так и понял, ты пока это плохо контролируешь. Все произошло от неожиданности. Что нужно? – уже совсем иным тоном обращаясь к вошедшему, едва не ставшему завтраком неживой твари, потребовал ответа Зейфар. – Лекарь спрашивает, можно ли осмотреть девушку. Простите, командир. Я не привык, что вы не один, – в голосе, совсем молодом еще, слышалась досада. Кажется, вошедший и не понял, что был на волосок от смерти. Зейфар же не отвечал, а смотрел на меня, дожидаясь ответа. – Примешь лекаря? – Д-да. Это было странно, принимать решения о собственной жизни, словно я больше не подопечная Капеллы, а действительно свободная женщина. Насколько это возможно в моей ситуации. – Хорошо, – Зейфар чуть улыбнулся, словно его забавляло мое смущение, и, уже обратившись к помощнику, добавил. – Пригласи лекаря и распорядись о завтраке. Все собрались? – Большая часть войск уже начала переправу. Остались только ваша личная гвардия и небольшой отряд кавалерии для сопровождения. – Хорошо. Скоро и мы будем собираться. ** После быстрого осмотра, во время которого лекарь недовольно причмокивал губами и покачивал головой, мне помогли одеться в чистое. Я не спрашивала, где именно Зейфар сумел отыскать женскую одежду, но это меня сейчас волновало меньше всего. Рядом с таким большим войском всегда было вдоволь маркитанток и торговок. – Готова? – уже одетый в неполный доспех, Ильзатрин стоял рядом с постелью, дожидаясь моего ответа. И снова возникло ощущение, что именно я должна принять окончательное решение, мое слово станет решающим. И это выбивало из равновесия куда сильнее всего произошедшего ранее. – Да, – с трудом завернувшись в теплый плащ, я спустила ноги с постели. – Я помогу, – не обращая внимания на адъютанта, что с парой подушек стоял у входа, Зейфар подхватил меня на руки и вынес из шатра, словно я ничего не весила. Пространство вокруг было уже чистым, ни шатров, ни палаток, что я урывками помнила с ночи. Только черные пятна прогоревших костров, и стояла телега. В нее, словно вышколенные слуги, несколько солдат споро загружали перину и подушки с постели колдуна. Когда поверх всего этого постелили покрывало, только тогда, Ильзатрин осторожно опустил меня в повозку. – Если будет сильно трясти, или почувствуешь себя дурно – не молчи. Лекарь сейчас будет при тебе все время. Пока мы не придумаем, что еще можно сделать. – Зачем отрывать человека от работы? Я вполне сносно себя чувствую, – ежась от внезапного внимания к своей персоне, попыталась отказаться я. Но на лице Зейфара не дрогнул ни единый мускул: решение было принято и обсуждать, или отменять что-то колдун не собирался. Не в этом случае. Повозка дрогнула и медленно покатилась по разъезженной дороге, убаюкивая. Рядом с повозкой, как и говорил Зейфар, ехал на невысокой лошади лекарь, а позади в три ряда стража. В голове мелькнула мысль, что я попала из одной клетки в другую, но она не успела задержаться в голове. Сон сморил меня быстрее, чем я смогла разобраться с собственными сомнениями. – У нее начался жар, – на лбу лежала прохладная ладонь. – Я могу дать ей травы, но не знаю, как надолго это поможет. – До вечера сможешь ее удержать? Чтобы ничего фатального не произошло, – это Зейфар. Я почувствовала, как он поймал мою руку, выудив ее из-под плаща. Теплые пальцы словно делились своей силой с моим ослабевшим, непослушным телом. – Думаю, с этим я справлюсь. – Через час будем в лагере. Расставят шатер, тогда займешься ей основательно, а пока дай лекарство. – Хорошо, – движения не было. Кажется, мы остановились, а через несколько долгих мгновений губ коснулся холодный край кружки. – Это нужно выпить, принцесса, – то ли от просительного тона, то ли от непривычного обращения, глаза все же удалось раскрыть. Надо мной нависало лицо лекаря. Встревоженное и бледное. – Это поддерживающее снадобье. Пока не удастся справиться с вашими силами… пейте. Мне не дали и шанса отмахнуться. Горько-сладкая, с привкусом трав, жидкость попала в рот, вынуждая проглотить. Несколько капель потекло по шее, вызывая дрожь в теле. – Скажите, вы носили до этого дня сдерживающие браслеты? – мягкая ткань промокнула капли, что пролились мимо. Я медленно кивнула. От снадобья, сперва опалив горло, по телу разливалось мягкое тепло. – Все будет хорошо, принцесса. Пусть я не знаком с вашей ситуацией, но у меня есть мысли, как именно вам помочь. – Не… не называйте меня так. Альмил. Так меня зовут. – Я не посмею, – тут же качнул головой лекарь. – Какой бы ни была ваша жизнь раньше, это не меняет того факта, кем вы являетесь на самом деле. Этого не изменить. – Очень жаль. Думаю, все, что казалось мне сложным раньше, в сравнении с будущим покажется шуткой. – Вам не стоит беспокоиться так сильно. Теперь за ваше будущее отвечает наш князь, а он не терпит, когда ему диктуют, как быть. – Не уверена, что это касается меня. – Зря вы так мало верите в тех, кто окружает вас… можем ехать. Только не торопитесь, – махнул рукой лекарь, отходя от моей повозки. ** Передовые отряды прислали вестовых. Следы дикарей были повсюду, но не единого намека на моих дозорных, которые должны были наблюдать за передвижениями врага. Словно моих людей никогда и не было раньше. – Двигайтесь вперед ровным гребнем, – кинув взгляд на повозку, в которой тревожным сном спала Альмил, приказал я. – Через полчаса я к вам присоединюсь. Вестовой кивнул, глотнул воды и пришпорил коня. Больше не было времени играть в миролюбие, нужно было заниматься делами. – Сопроводите госпожу в лагерь, отвечаете за ее благополучие головами, – кивнув лекарю, я направился вслед за посланником. Не так быстро, но чтобы не заставлять командиров и солдат нервничать. Четверо из моих гвардейцев скакали рядом, остальные же остались с Альмил обеспечивать безопасность. Войско оставляло за собой яркий, хорошо читаемый след. Такая орава мужчин при доспехе и оружии просто не могла пройти незаметно, но теперь это не имело значения. Город оставался за спиной, и пройти мимо нас к его стенам было бы просто невозможно. Догнав войско, я созвал быстрый совет с командирами и, взяв отряд, двинулся вперед войска. Мне было нужно найти хоть что-то, хоть какие-то следы своих дозорных. Воздух и земля отзывались слабым, едва читаемым эхом присутствия, но оно было так замыто чужеродной магией, что выцепить что-то конкретное казалось почти невозможным. И все же… Я вскинул руку, останавливая людей, принюхиваясь, прислушиваясь. Темная, словно дым от плохого костра, впереди висела пелена заслона. – Вестового к командирам. Пусть ведут две роты севернее по нашим следам. Остальным по прежнему направлению. Я знал, что иду в ловушку, знал, что там, впереди, вражеский секрет*. Но другого пути не было. – Готовьтесь, – после моего приказа по рядам солдат прошла тихая волна. Что-то зашуршало, заскрипело, и за спиной я словно бы почувствовал крылья. Крылья и когти. Мой отряд готовился к бою, даже самые слабые колдуны накинули на себя защитные коконы и вытянули из карманов амулеты. Так просто нас будет не взять. Над головой, еще прозрачные, но уже ощутимые, медленно возникли мои клинки. Не десять тысяч, но в этот раз их сила была словно бы иной, куда более внушительной. Пришпорив коня, я бросился прямо в центр темного пятна, разрывая этот заслон.