Глава 15

И все же пришлось отложить мысли о том, что случилось так давно. Зейфар потянул меня за руку, словно у нас еще было время. – Оставим это на потом, разберемся со всем шаг за шагом. Если сразу за все хвататься – можно не вынести, – строго произнес колдун, потянув меня в высокий и большой зал. Здесь эхо шагов звучало куда более гулко. Зейфар махнул рукой, и на стенах вспыхнули фонари, освещая мрачный, но невероятно красивый рисунок из темно-шоколадной и золотой мозаики, что тянулся по стенам от самой арки по всему периметру. С противоположной стороны была только небольшая неприметная дверь. – Давай попробуем. Открой дверь в иной мир, как ты это делала раньше. – Куда? Как? Я не понимаю, что мне нужно делать, – почему-то от волнения похолодели ладони, тут же став мокрыми. Я переживала, что у меня ничего не получится. А от этого, кажется, зависел едва ли не весь план, составленный колдунами. Впрочем, справедливости ради, стоило заметить, что в этом плане, кроме дыр, ничего и не было. – Пока неважно, куда и как. Как выйдет, так и сделай. Я медленно подняла ладонь и напряглась всем телом. По жилам прошла горячая волна, отозвавшись дрожью в пальцах. Пространство передо мной задрожало, и Зейфар отступил подальше, почти к самой стене, чтобы не мешать. Окно слабо вспыхнуло. В этом месте мне было сложнее использовать силу, но ощущалось это не так, как при наличии печати. Совсем иначе, словно не что-то внутри блокировало меня, а сам воздух был слишком густым, слишком плотным и через него невозможно было продраться. И все же в тонкой пленке пространства, в кругу сияющих искр, медленно проявился город. Далекий, непохожий на наши города. Один из тех, что я уже видела, кажется, или просто похожий. По крайней мере, по небу тянулись все те же большие вытянутые шары, под животами которых висели какие-то длинные стальные короба. – Хорошо. – Но ты говорил, что нужна пустыня, – чуть повернув голову в сторону колдуна, отчего картина пошла рябью, напомнила я. – Это было бы идеально. Но кто знает, как оно получится на самом деле. Сможешь открыть другую дверь? – Я не знаю, как выбрать место, – словно я в чем-то была виновата, произнесла тихо. – Как ощущается это место? Прислушайся к себе. Этого обычно достаточно на начальных этапах. Все в нашей голове, в наших ощущениях. Что ты чувствуешь? – Тут интересно. Пахнет дымом и чем-то еще, сладким. Словно рядом булочная, – после минутного колебания, ответила я. Больше все равно ничего сказать было нельзя. Ничего больше, только запахи. – Это уже что-то. Можешь закрыть? Я с сомнением посмотрела на окно. С одной стороны, вроде бы все было просто, но кто знает, так ли оно на самом деле, как сама себе представляла. Все было слишком зыбко, с моей магией. Повинуясь одной интуиции, я сжала пальцы в кулак, и изображение пошло рябью, медленно стягиваясь к центру, пока огни рамки не потухли совсем. – Хорошо. Зейфар шагнул ближе, остановившись в шаге, вглядываясь в мое лицо. – Все хорошо? Устала? Можем продолжить? – Да, – уверенно отозвалась я, не чувствуя ничего, кроме какого-то азарта. – Замечательно, – в желтых глазах колдуна Запада что-то блеснуло. – Тогда попробуй представить себе другое место. Как оно пахнет, как выглядит, как ощущается. Сосредоточься. Представь себе жар ветра, который дует в лицо. Запах пустыни, ее сушь. Ее звуки. Как песок перекатывается сверху вниз по холмам, как заметает следы… Я закрыла глаза, вслушиваясь в голос колдуна. Он обволакивал, окутывал, отсекая все вокруг. И в какой-то миг мне показалось, что я вижу это непрекращающееся движение песчаных дюн, вижу, как ветер играет с холмами, меняя рисунок самого горизонта. Ладонь медленно поднялась, пальцы широко растопырились, словно пытались поймать этот, что возник на внутренней стороне век. И пространство впереди тихо затрещало, завибрировало. Но это была не пустыня. Зеленые, с лиловыми вкраплениями, поля тянулись до самого горизонта. Ни людей, ни деревьев, только горы где-то далеко-далеко. – Не получилось, – печально выдохнула, рассматривая незнакомый мир. В нем даже воздух был каким-то иным, словно искрящим радугами. И казалось невозможным кощунством скинуть на его плечи такую беду, как полумертвое тело нашего бессмертного. – Все в порядке. Это уже что-то. Я бы сказал, что это уже немало, если вспомнить, где мы были всего миг назад. Думаю, еще несколько тренировок, и мы сумеем с тобой найти нужное место. У тебя все получится, Альмил. А пока закрывай. Давай посмотрим еще на одно чудо. Как твое внутреннее чудовище? Не спит? И стоило только словам прозвучать, как где-то в глубине моего нутра, словно только этого и ждала, подняла голову с колец огромная, черная змея, сверкнув желтыми глазами и попробовав воздух языком. Она все еще была на месте. ** Я думала, что все время до Большого Совета мы проведем в Изеловерате. Времени было не так и много, чтобы я научилась открывать дверь в нужный мир. Но все оказалось иначе: на третий день Зейфар приказал собрать вещи, и мы покинули город. Нас ждало два войска: армия Клинка и отряды диких людей, что прятались по лесам. В этот раз никаких тоннелей, но дорога далась мне куда легче. Сидя на невысокой лошади, великолепно вышколенной и послушной, я почти не замечала галопа. Свежий ветер выгонял из головы ненужные мысли, позволяя дышать полной грудью. Не останавливаясь в лагере, Зейфар направился сразу к месту оговоренной встречи. Посреди открытого пространства, словно одинокое дерево, высился шатер из шкур. Он смотрелся так непривычно, что я невольно протерла глаза. – Не верь тому, что видишь, – не оборачиваясь, словно следил за каждым моим движением даже в пути, произнес Зейфар. Колдун чуть придержал своего коня, почти равняясь со мной. – Эта земля напитана магией до последнего листочка. Я только кивнула, мне были не совсем понятны его слова. Но стоило лошадям сделать еще с десяток шагов, как мы пересекли какую-то линию. Небо не грохнуло, не потемнело, просто перед нами, словно из-под земли, появились люди. Одетые в шкуры, с перьями и палками, торчащими из волос, с мелкими птичьими костями в косах, они стояли и молча смотрели на нас, и от этого делалось жутко. Потому что здесь были только я и Зейфар, и ничего не стоило избавиться от нас обоих одним махом. Но никто этого не сделал, даже не пошевелился. Только ветер трепал пряди волос, играя перьями и лентами. Зейфар остановил коня и спрыгнул на землю. Не глядя на ожидающих его людей, колдун подошел ко мне, помогая спуститься. И только тогда, держа меня за руку, словно я могу сбежать, колдун двинулся к дикарям. От их группы отделилась невысокая фигура. Женщина, еще совсем молодая, красивая какой-то дикой, чистой красотой. Все ее лицо светилось жизненной силой, спокойствием и благородством. Я не видела подобных ранее. Остановившись в нескольких шагах от нас, женщина склонила голову. – Ты сдержал слово, мы же в ответ не нарушим своего. Мой народ уйдет в леса и больше не потревожит Изеловерат. – Вы дети Юга, – не отвечая ни на поклон, ни на приветствие, вдруг перебил женщину Зейфар и, не дожидаясь ответа, продолжил. – Что стало с Уравнителем? Почему сгорел Марифонейский лес? Лицо женщины потемнело. Брови сошлись над переносицей, на лбу и вокруг губ появились складки скорби. – Все знаешь сам. – Не все, потому и спрашиваю. Я сделал то, что может стоить мне жизни. И я хочу знать, что случилось с вашим князем, чтобы его участь не постигла и меня. Подобный возможный исход меня не устраивает. – С тобой этого не случится. Нужно несколько десятков лет, чтобы цветы Марифонейского леса восстановились, зацвели вновь. И даже тогда тебе не услышать того, что чувствовал Уравнитель. Может, мой сын сумеет, – женщина медленно погладила живот через шкуру, и я только теперь поняла, что она глубоко беременна. Ее глаза на мгновение затуманились ожиданием, надеждой. Женщина все светилась изнутри. – Значит, только дети твоего народа могут ощущать нарушенное равновесие? – Мы чувствуем малейшее колебание. Но сейчас… я даже не знаю, что будет. Когда Вода вернется к нашему исконному дому… все может измениться. – Ты чувствуешь токи Воды, – это не был вопрос, но женщина кивнула. – Каждую каплю, что напитывает землю. Она словно вымывает соль из земли, возвращает ей плодородие. Юг проснется и восстановится. – Только бы от этого не пал Запад, – медленно, с сомнением протянул Зейфар. – Запад должен освободиться. Все будет, как должно. И вдруг темные глаза уставились на меня. Внимательно, проникая до самого нутра. В груди сжалось от тревоги, я не привыкла к такому вниманию. Мне хотелось укрыться от этого взгляда, спрятаться. Только этого и не понадобилось. За спиной медленно, низко опустив голову, поднималась черная змея. Я чувствовала, как ее тело становится все более плотным, почти осязаемым. Почти видела, как светятся желтые цитриновые глаза, наполненные колдовской силой Запада. Ощущала, как покрывалом на плечи опускается спокойствие. Я не боялась, ничего и никого. Мою руку держал Клинок, а за моей спиной, разматывая кольца и щелкая хвостом по земле, поднималась змея. Женщина не испугалась. Наоборот, кажется, ее порадовало то, что она увидела. Склонив голову, колдунья дикого народа отступила на полшага. – Приветствую, принцесса Запада, – а затем, не позволяя мне ответить или опровергнуть ее слова, повернулась к Зейфару. – Запад будет в порядке, колдун. И мы покинем твои земли в ближайшее время… – Нет, – тихо произнес Зейфар, покачав головой. – Мне нужна ваша помощь, услуга за услугу. Лицо женщины вытянулось. Было видно, что подобного она не ожидала. И, кажется, боялась. ** Небо разлетелось на осколки от грохота. В стороны полетели комья грязи, деревья вывернуло наизнанку – и это был только один удар. Я тряхнула головой, избавляясь от гула в голове, и вернулась в шатер. Своих дел хватало. Ведьмы дикарей и колдуны Зейфара работали вместе, но давалось это им не так просто. Люди скалились друг на друга, то и дело возникали стычки, воздух пылал от гнева и раздражения. Вчерашние враги не могли так просто простить друг другу прежние потери, но выбора им никто не предоставлял: Зейфар лично следил за происходящим и указывал, где и как должны происходить магические всплески, призванные отвлечь столицу от внимания к более важным вещам. – Как-то многовато народу рядом с местом, – с сомнением проговорил один из командиров, рассматривая карту и уже не кося на меня темным взглядом. Кажется, почти все привыкли, что я, так или иначе, нахожусь рядом с князем. – Тут сложное дело, мой любезный Уваз, – Зейфар кинул взгляд на полог шатра, словно за ним мог скрываться враг, и продолжил уже значительно тише, так что и я, сидя в кресле у тканой стены, почти не слышала слов. – Так случилось, что среди моих людей есть несколько шпионов. А мне бы хотелось, чтобы информация дошла до стен столицы как можно позже. Потому… сегодня одному из них придется умереть. – Ты уверен в этом? Вдруг кто-то просто пытается подставить невиновного? – Нет, я давно знаю. Но если раньше это не имело значения, то теперь… чем меньше сведений о нас получат, тем меньше ко мне внимания. – Я не знаю, что ты задумал, Зейфар, – медленно склонил голову Уваз, скатывая карту. Колдун, я видела, собирался что-то сказать, но генерал поднял руку, останавливая его. – И знать не хочу. Наш мир сложен, и я понимаю, что неверной или шальной мыслью могу нарушить твои планы. Потому не говори мне ничего, и если тебе угодно, чтобы кто-то сегодня пошел на смерть… скажи мне имена тех, кому стоять в первом ряду. Глаза пожилого мужчины сверкали решимостью, а я в который раз удивилась такой вере в Зейфара. Ни капли сомнения в приказе, ни намека на протест. Если бы Зейфар приказал, Уваз сам бы, кажется, встал в первый ряд с абсолютной верой в правильность поступка. Генерал, тяжело вздохнув, вышел из шатра. Колдуны чувствовали, как меняется мир, но ни один не задавал лишних вопросов. Зейфар же, стоило нам остаться наедине, медленно склонил голову, словно тяжесть, давящая на его плечи, была все же чрезмерной. Я знала, чего ему стоило принять такое решение, но также знала, что он не позволит сегодня погибнуть невинным, чего бы ему это ни стоило. Вот только… – Почему ты не можешь запереть их в подвале? Зачем лишать людей жизни? – продолжая плести из нитей странное кольцо по схеме на пожелтевшем листе, спросила колдуна. Обычно я не лезла ни в какие его дела, но сейчас видела, насколько непросто ему. Казалось, простой разговор может помочь Зейфару отвлечься. Да и мое занятие утомляло: пальцы сводило от одного и того же упражнения, повторяемого день за днем. Как бы я ни старалась, рисунок выходил неровным, с петлями и узлами, а все книги, как одна, говорили, что рисунок у меня должен получаться, словно сам собой, даже с закрытыми глазами. – Я не могу их запереть, потому что это сразу станет известно, – присаживаясь рядом и рассматривая мое плетение из ярко-зеленой пряжи, отозвался колдун. – На каждом из них стоит словно метка. Очень слабая, и я не чувствовал ее до твоего появления рядом. Потому только предполагал, кто именно из моих людей доносит в столицу, теперь же я знаю точно. И потому могу сказать: стоит предателю пропасть, погибнуть под шальным заклятием – об этом станет известно. И это даст нам время. А вот если я помещу кого-то в темницу… ты слишком резко тянешь, потому узор получается неравномерный. Я только фыркнула и отложила в сторону плетение. На жестком каркасе его было проще делать, но все равно у меня не выходило хорошо. – Может, мы сумеем обойтись без этого? – скорее для того, чтобы просто успокоиться, спросила у Зейфара, раз, наверное, в восьмой. – Не обойдемся, – терпеливо, с легкой улыбкой покачал головой колдун. После того как мы нашли в трех книгах старые записи о раскрытии дверей между мирами (одна из книг была прислана из Гром-Гриана), Зейфар сумел разглядеть узоры в моем плетении. Оказалось, что каждая рамка, которая обрамляет магическое окно, имеет свой рисунок. И чем четче этот рисунок, тем устойчивее дверь и легче выбрать место, куда дверь ведет. Теперь моей задачей было даже с закрытыми глазами научиться сплетать магические нити в нужный узор, а уже потом учиться менять его по желанию. – Ладно, – тяжело вздохнула я и вновь принялась за работу. С закрытыми глазами пока не получалось: не было у меня таланта к рукоделию, как оказалось, но с каждым разом выходило все лучше. – Вечером, когда будет очередной удар, попробуем еще раз открыть дверь, под прикрытием чар, – предупредил Зейфар. – Тебе нужно будет перед этим отдохнуть. – Я помню, – неделя тренировок оказалась непростой, но я многое поняла как в собственном состоянии, так и в том, как лучше обращаться с этой силой. Зейфар обещал, что когда все закончится, пригласит из столицы для меня учителя, чтобы я могла справляться с тем, что столько лет пряталось под печатью. Но все это будет возможно, только если мы справимся. А для этого мне нужно открыть правильную дверь до того момента, как раненый Ксеркс сумеет прийти в себя. Никто не мог сказать, сколько ему на это потребуется времени, но никто из побратимов Зейфара, ни сам он, не сомневался: не так и много. Бессмертная жизнь вносит свои коррективы: Ксеркс наверняка рассматривал не один вариант своей возможной смерти. И подготовился. – Не думай об этом, – строго велел Зейфар. Его брови хмурились, а по плотному пологу шатра скользили едва различимые искры. – Твои мысли слишком громкие, Альмил. Следи за ними. – Прости, – меня всю передернуло от волны страха. – Просто не забывай, – колдун наклонился ко мне и неожиданно сгреб с кресла, усаживая на собственные колени. Он тут же зарылся носом в мои волосы и глубоко вздохнул, словно до этого не мог. Руки на талии сжались с такой силой, словно хотели меня сломать, но мне не было ни больно, ни страшно. Я знала, что Зейфар не обидит. Одна рука скользнула по спине, поглаживая кожу между лопаток. И тело тут же откликнулось, выгнулось, подставляясь под ласку, желая продлить этот момент, насладиться им в полной мере. – Я не касался тебя всего дня три, а уже едва дышу, – с недовольством проворчал колдун, скользнув носом по шее. – Этой ночью ты меня обнимал так, что на ребрах остались синяки, – не согласилась я, отложив рукоделие и прижимаясь ближе к крепкому телу, каменному, под кожаной курткой. – Только обнимал, а это не считается, – не согласился колдун, стягивая с моего плеча тонкую ткань рубашки и целуя нежную, чувствительную кожу. – Ты так сладко спала, что я не посмел тебя разбудить. У меня не нашлось слов в ответ на это. Все, что я могла, это развернуться в его объятиях, чтобы было удобнее обнимать эту крепкую шею и видеть эти золотые глаза.