Глава 17

Первой вошла Сафира и тут же опустилась на одно колено, предварительно чуть отступив в сторону, чтобы хватило места остальным. – Держись позади, – тихо шепнул Зейфар, проходя в комнату. Стратег, Щит и Клинок повторили действия принцессы, остановившись на полшага позади нее. Мы же, как три их яркие тени замерли за спинами мужчин. – Поднимитесь, мои разлюбезные друзья, – голос подавлял, он едва слышным шепотом разносился сразу со всех сторон темного зала, проникая сразу в голову. Одна сторона зала состояла только из окон, часть из которых была распахнута. От этого белые, прозрачные, словно дым, тюли колыхались. И где-то среди этого постоянного, плавного движения пряталась фигура. Высокая, такая же, словно бы прозрачная и подвижная. Ксеркс, Бессмертный император всего, медленно двинулся к центру зала, отделяясь от призрачного колыхания портьер. – Зачем вы все здесь… – колдун-император словно бы разговаривал сам с собой. Я никогда не видела его вживую, и сейчас внутри трепетала каждая клеточка тела от одного его присутствия. Он не смотрел на нас, разглядывая что-то там, за окнами зала. – День обновления клятв, отец, – медленно поднимаясь, ровно и спокойно произнесла Сафира. Принцесса выглядела словно бы окаменевшей, сдерживающей не только каждый жест, но и дыхание. – Уже? – глаза Ксеркса блеснули голубым, на мраморно-белом лице мелькнула удивленная улыбка. Ксеркс словно не вел счета времени, словно для него не существовало ни дней, ни столетий. И я вдруг очень ясно поняла, что это не просто ощущение, это было знание. Так оно и было! Когда последний раз этот человек (человек ли!) покидал свой белый зал? – Как это странно, – все так же, разговаривая только с самим собой, произнес Бессмертный и тряхнул головой. Длинные, белые волосы взметнулись, как и ткань его невесомого одеяния. А затем лицо изменилось. Из спокойного, даже умиротворенного оно вдруг стало пугающим, заостренным, хищным. Прозрачно-голубые глаза заполнила на миг чернота. И совсем иной голос, многогранный, гулкий и громкий, добавил только одно слово. – Хор-р-рошо. И от этого рыка взметнулись почти до потолка портьеры, а по спинам трех столпов Кесарии прошли волны магии. Зеленые, золотые, они, как вода, стекли сверху вниз, от макушек прямо к ботинкам. Я быстрее зажмурилась: мне нельзя было видеть всего этого. – Тогда давайте приступим, – черные глаза посветлели, медленно опадали шторы, окружающий воздух успокаивался. Ксеркс повел рукой, и за его спиной, словно из воздуха, возникло большое кресло, которое император тут же и занял. Установив ладони на высоких подлокотниках, словно какая-то статуя, Ксеркс замер. Первой шла Сафира, за ней три колдуна. Женщина, что стояла рядом со мной в наряде Востока, сделала маленький шаг вперед. Между ее пальцев едва заметно сверкнули и тут же погасли искры. – Я, Сафира, старшая принцесса Кесарии, – голос Сафиры лился, словно ручей, успокаивая, завораживая. Меня окутывало каким-то состоянием сна. Я не знала, что она способна на подобное. Я даже не успела понять, что именно произошло. В полутемном зале, едва освещенном солнечными светильниками, вдруг стало темно, как в склепе. Раздался громкий женский вскрик, затем рычание. Темноту прорезали белые молнии, но они были какими-то глухими, словно утопали и вязли в этой темноте, звук щелчка прозвучал ясно, громко. Затем откуда-то сверху, придавливая к земле, зазвучали незнакомые слова. Дженай, владетельная Востока, вскинула руки, их окутывало золотое сияние. Растопыренные пальцы, напряженная поза, она словно бы держала какую-то стену, не позволяя ей снести нас троих. А рядом, сложив ладони на груди, зло всматривалась в темноту Корнелия. Мрак словно цеплялся за подол ее платья, и я вдруг поняла, что она тоже держит этот темный, странный заслон, за прикрытием которого решалась судьба нашего мира. – Решились все же, – гулкий голос, от которого должны были взметнуться шторы. – Решились… предатели. Наруш-ш-шители клятв… Удар в грудь был силен настолько, что я едва устояла на ногах. И то благодаря лишь огромной змее с желтыми глазами, что окутала меня за какое-то мгновение. На зал опустилась тишина. Был слышен только грохот собственного сердца в ушах. Радом, словно бело-розовая кукла, на полу лежала Дженай. Корнелия тяжело дышала, обняв себя руками, и все так же прямо и зло смотрела во мрак… И темнота схлынула. На полу, рядом с креслом, в луже темной крови, лежало белое тело. Длинные волосы, похожие на редкий шелк, разметались. В груди, прямо напротив сердца, торчал кинжал, который я видела совсем недавно. На руках болтались кандалы. Старые, потертые, местами изъеденные ржавчиной. В нескольких шагах от тела, прямо на полу, сидела Сафира, прижимая к груди правую руку, баюкая ее. Принцесса не спускала глаз с тела императора. За креслом, ровно и прямо, стоял Эльяз. От некроманта вверх поднимались черные клубы дыма. Кажется, это он держал заслон. Зейфар нависал над телом императора. Обе его ладони выглядели обожженными. И нигде не было видно Стратега. – Это все? – разбивая кокон тишины, срывающимся голосом спросила Сафира. – Нет, – медленно, выплывая словно бы из стены, отозвался Стратег Востока. – Он жив, но я не чувствую части той силы, что была раньше… Измир не закончил фразу. Небо грохнуло так, будто обвалился потолок всего здания разом. Дрогнула земля, по мраморному полу зала пошли трещины. Они разбегались в разные стороны, расползались на стены. Ксеркс глубоко вздохнул и вдруг сел. С каким-то удивлением император глянул на собственную грудь, залитую кровью, и усмехнулся. Улыбка становилась все шире, все безумнее. А затем, откинув голову, Ксеркс расхохотался. Над дворцом, над всей столицей гремела сухая гроза, а император смеялся. – Столько лет я искал… столько лет, – прорывались сквозь это безумный, истеричный смех, едва узнаваемые слова. – Альмил! Я не заметила, как Зейфар оказался рядом, не заметила, поглощенная всем абсурдом происходящего. Клинок пригнулся, чтобы оказаться ровно напротив моего лица. Большие ладони ухватили мою голову, не позволяя сместить взгляд. – Смотри только на меня, смотри, – глаза колдуна сверкали золотом, на лбу блестели капли пота, но голос не дрожал. – Нужно открыть дверь. Не слушай его голос. Смотри только на меня, почувствуй тот маяк, что мы установили… И открой дверь! Горло пересохло, я не смогла бы произнести ни слова, даже если бы захотела. Тело сковало, но это был не страх. Я пока не могла осознать, что именно мы натворили и где ошиблись. Все пространство передо мной занимали только желтые, как цитрины, глаза колдуна. – Ты справишься. Давай, Альмил. Попробуй. И я попробовала. Руки поднялись, словно не мои, и принялись вычерчивать заученные узоры. Один, другой, пока над треснутым, покрытым змеями разломов, полом, не появилось окно в иной мир. Черный песок, сухой воздух… я почти ощущала его на своем лице. – Хорошо, умница, – выдохнул Зейфар, что все время был рядом, а затем бросился к императору. Вместе с Измиром подхватив все еще хохочущего Ксеркса под руки, под звон цепей, они потащили его к окну в иной мир. ** Я держала дверь и с удивлением наблюдала, как Стратег с Клинком срывают одежды с бывшего императора. А Ксеркс все хохотал. И от этого звука, приглушенного и почти потустороннего, стыло все в жилах. – Этому миру нужно равновесие, – тихо, с эхом сожаления, произнес Измир, опуская обнаженное тело, на котором остались только пятна крови, клинок в груди и кандалы на руках. Стратег молчал, глядя на того, кто правил нашими землями столько лет. И понять, о чем думает Измир было невозможно. А Ксеркс, стоило его телу коснуться черного песка, вдруг выгнулся и захрипел. На белых губах запузырилась кровь. – Глупцы, – тихо прозвучало сквозь бульканье, и вновь раздался смех. Измир и Зейфар шагнули в зал. Все смотрели на императора, величайшего колдуна нашего мира, который медленно, через боль, сворачивался, подтягивая ноги к груди. И слышался нам только затихающий смех и звон кандалов. – Закрывай, Альмил. – Все? – я не поверила своим ушам. Они оставят его там? Живого? А если он вернется мстить? – Да, – весомо и спокойно произнес Зейфар, и у меня не было что ему возразить. Все вышло слишком просто. Я опустила руки, окно с тихим щелчком захлопнулось. И в тот же миг Эльяз Нордеро упал на пол, как подкошенный. Словно колдун ждал этого момента. Рядом со мной на колени опустилась Корнелия. Ведьма так тяжело дышала, словно только что с ее плеч сняли непосильную ношу. – Наконец, – выдохнула Сафира, и ее тело тоже расслабилась. – Все. – Еще нет, – тихо произнес Стратег Востока. Пройдя к креслу, в котором до того сидел Ксеркс, колдун медленно поднял черный, с острыми гранями, камень. В глубине кристалла что-то сверкало. Казалось, вся сила затихающей грозы концентрировалась в этом маленьком минерале. – Я не знаю, как и что он сделал, но клинок сработал, как и камень. – Но он жив, – мрачно отозвался Зейфар, рассматривая камень в руках собрата. – Да. Я чувствую внутри кристалла часть его силы, но что-то не так. И я пока не знаю, что с этим делать… Стратег рассматривал кристалл так внимательно, словно из него вот-вот могло вылезти воплощенное зло. – Мы можем отправить его так же, как и тело Ксеркса, в иной мир. Тогда он точно не сумеет вернуться, не по этому маяку. Даже если отыщет способ путешествовать по мирам. – Оставим этот вопрос пока, у нас есть другие дела, – Стратег убрал камень в карман белого одеяния и повернулся к своей леди. – Фирузе, ты жива? Девушка дернулась. Тонкая ладонь выпуталась из тяжелого одеяния и стянула корону Востока вместе с вуалью. Под тканью была совсем молодая девушка, которая никак не могла быть Владетельной Нам-Кивас. – Едва. Все же отец был слишком силен, – хрипло отозвалась вторая из принцесс Кесарии, которую я не видела до этого ни разу. Ее голубые, словно бирюза, глаза, были подернуты пеленой боли. – Но ты справилась. Спасибо тебе, – Стратег поклонился принцессе, признавая ее роль во всем, что случилось. – Фире?! Ты здесь! – Сафира вздрогнула, явно не ожидая подобного, а затем с возмущением посмотрела на Измира. – Ты должен был привести Дженай! Так рисковать всем… – Дженай укрыта в городе под песком! – строго оборвал принцессу Стратег. – И этот риск был оправдан. Даже ты не почувствовала присутствия сестры, а у Фирюзе не меньше причин бояться за свое будущее, чем у тебя, Сафира! И это отрезвило царственную принцессу. Все также баюкая правую руку, она медленно поднялась. – Эльяз? Ты как? – Зейфар медленно, тяжело обошел кресло, присев перед побратимом. – Жив, но встать пока не могу. Так что заканчивайте без меня. Корнелия? – Да что со мной станется? И не такое проходили, – подняв голову, со сверкающими бусинами пота на лбу, усмехнулась ведьма. В этой игре, в той паутине, что мы сплели, было куда больше нитей, чем я себе воображала. – И все же, приводить еще одну принцессу в этот зал было рискованно, – тихо укорила Стратега принцесса. – Одной принцессой больше, – усмехнувшись, пожал плечом Измир и кинул на меня лукавый взгляд. – Подумаешь, разница, две принцессы или три. Даже ты не почувствовала присутствия Фирюзе, хотя провела с ней рядом весь вечер. – Потому что Альмил… – Именно. Вы исказили друг друга. Одна магия на всех, одно восприятие. А Дженай… от нее тут не было бы помощи, Сафира. А теперь… Стратег так посмотрел на царственную принцессу, что та вздрогнула и отступила на шаг. – Мы больше не допустим подобного исхода, Сафира, – мягко произнес Зейфар, помогая подняться Эльязу. Колдуны смотрели на царственную женщину, и я поняла, что сейчас произойдет что-то, не менее важное, чем изгнание Ксеркса из этого мира… ** Ксеркс, Император Ничего Я опять это чувствовал. Его постороннее давящее присутствие где-то на окраине сознания. Пока это было несерьезно, только эхо и намеки, но я знал, что так продлится недолго. Голос, что сейчас походил на шепот, будет все громче и громче, пока не заполнит всю черепную коробку, заставляя искры сыпаться из глаз от боли и протеста. Я много раз пытался что-то с этим поделать, но ничего, ничего не получалось. Слишком много гостей в моем зале. Они отвлекали… Я не знаю, кто был виноват в неудаче. По словам того, второго, что шептал мне ночами, того, что мог брать под контроль мою магию – это была ошибка. Мы должны были слиться воедино. Стать целым, чтобы править этим миром, но воля одаренного мальчика, которого выбрали на роль следующего сосуда, оказалась слишком сильна. Моя воля. Первые несколько лет, пока этот старик в теле семилетки командовал своей Кесарией, я сидел тихо. Время не имело значения. Все было неважно, кроме одной мысли: не попадись ему на глаза! И я сидел там, в темноте, полной теней и ужасов. Я получил все воспоминания и все знания того, кто украл мое тело. Получил все кошмары, но пока не умел с ними жить. Нужно было время. И я ждал, выползая из своего укрытия между двух ненужных событий одной из прошлых жизней Ксеркса. Выползая и приручая чудовищ в собственной голове, пока тот, другой, был занят важными делами. Сколько времени это потребовало? Я не знал. В то утро, когда мои глаза увидели отражение в зеркале, все изменилось. Напротив стоял почти взрослый мужчина с абсолютно белыми, не моими, волосами. Всего на несколько мгновений я сумел оттолкнуть того, пришлого, от главной роли. Всего на миг. Но этого было достаточно, чтобы понять: меня теперь не убить. Он, Ксеркс, пытался. Натравливал на меня своих демонов, бил магией, выжигая разум, но это не помогало. Я знал, как ласкать внутренних чудовищ этого существа. Был достаточно силен, чтобы выжить. А потом, через много лет внутренней борьбы, после сотен прерванных мной попыток сотворить изгнание, я стал Ксерксом. Имея всю память и всю силу того, другого, я мог держать его под контролем. Какое-то время. Но это требовало так много сил! А кто-то должен был спасать эту страну, этих людей, этот мир, что достались мне в довесок. И я придумал себе помощниц. Принцесс, наделенных магией. Вновь призвал трех великих столпов, что смогли бы справиться с демонами границ. Силы того, первого, хватало на то, чтобы отогнать любую угрозу. У меня была она же, но большая часть уходила на сдерживание монстра в моей голове. Я читал все его мысли, все идеи. Ему больше не нужно было мое тело. Ему просто нужно было на какое-то время вернуть контроль и провести ритуал переселения еще раз, в более послушный сосуд. О, тогда бы он не допустил подобной ошибки во второй раз. Но я не мог этого допустить. Я стал тюремщиком самого страшного зла, что топтало пыль этого мира. И я держал его в клетке все эти века, пытаясь не нарушить равновесие. Но все менялось. Я чувствовал, как дрожит земля под ногами, как трещит реальность. Слышал, как гремят прутья темницы. Время выходило, а решения не было… Они пришли. Никогда в этом зале не было так шумно и многолюдно. Много веков уже мою голову так сильно не сжимало от боли. Я пытался вернуть контроль, но чувствовал, что он ослаб. Слишком много посторонней силы вокруг. Нужно быстрее это закончить, выслушать их клятвы и пусть катятся, не мешают моей войне… Удар в грудь был неожиданным и сильным. Тело не слушалось, запястья жгли оковы, на плечи давила сила Щита, не позволяя даже вдохнуть. Я не позволил бы всему этому случиться, если бы не грохот прутьев и вой в голове, не допустил бы. А теперь я был бессилен. Как я пропустил заговор? Как они обошли клятвы? Намерение? Причина? Все дело в этом? Они нашли способ нарушить собственное слово и укрыть от меня цели? Эти трое, столпы моего мира, те, кому я доверил будущее, почувствовали, как дрожит мир от одного моего присутствия? Даже Сафира? Я сам позволил им становиться сильнее, и они решили меня убить. Они предусмотрели все. Кроме одного. Кроме того, что с моей смертью, со смертью этого, почти неживого уже давно тела, наружу вырвется тот, другой. Или? Может, они все знали? Камень душ сработал! Я был один. Впервые за вечность я не чувствовал, не слышал криков в голове. Только моя собственная боль, что жгла грудь. И песок. Черный песок подо мной, горячий, колючий. От ощущений тела я почти терял сознание. Я был один. И я был почти мертв. Я был счастлив и свободен… ** – Что вы собираетесь сделать? – Сафира отступила от Стратега еще на шаг, словно боялась, что ее постигнет та же участь, что и Ксеркса. Признаться, глядя на суровые лица мужчин, я была согласна с ее опасениями. – Ты получишь печать, что не позволит твоему духу покинуть изначальное тело, принцесса. Наподобие тех, что носят принцессы Кесарии. Те из них, кто не имеют особого значения для короны, – Зейфар кивнул в мою сторону. – Но эта печать подавляет силу! – Сафира в панике даже забыла о раненой руке, взмахнув ей, словно отгоняла колдунов подальше. И тут же вздрогнула от боли, скривилась. – Мы ее немного изменили, – тихо, устало произнес Эльяз. Некромант тяжело опирался о кресло Ксеркса, не доверяя собственному телу. – Сегодня ты станешь первой в империи: никого над тобой. Так что иного выхода нет, Фирюзе уже получила свою печать, и она больше не претендует на твое место. Да и никогда не претендовала по своей воле. Ты будешь единственной, Сафира. Но, принцесса, мы не дадим тебе неограниченную власть. Этого больше не будет. Мы всегда будем стоять за твоей спиной, не только поддерживая, но и контролируя. – Сейчас нас ждут тяжелые дни восстановления равновесия. Нужно возродить Марифонейский лес, вернуть Уравнителя… И ты не посмеешь нам помешать. – Я и не думала, – но что-то в голосе принцессы мне показалось фальшивым. Она пользовалась беспрекословной поддержкой Владетельных князей и вполне могла рассчитывать пойти по тому же пути, которому следовал Ксеркс. Пусть не сейчас, пусть по прошествии десятилетий… Но ни один из присутствующих не был намерен ей этого позволить. – Пусть так, – Зейфар улыбнулся, но я видела, что он не верит принцессе. В голове почему-то всплыл образ Эмнарисы, женщины, что почти играючи заплела на себя все дела в Изеловерате. Опыт у Клинка уже был, чтобы просто поверить на слово принцессе. – Но мы должны обезопасить себя. И наш мир. Если технологии Ксеркса, данные о его экспериментах и удачных опытах сохранились… Колдун замолчал, и мы все в одно мгновение поняли, что он прав! Сафира думала об этом! Вовсе не означало, что она готова сделать то же самое сейчас, но время способно менять мнение людей, их мотивы и планы. Никто не сумеет гарантировать, что Сафира Кесарийская в один день не превратиться в очередное бессмертное воплощение, ее силы для этого более чем довольно. – Нет, Сафира, ты получишь сегодня печать. У тебя нет выбора. – А если я не соглашусь? – чуть вздернула голову принцесса, и за ее спиной шевелились головы, покрытые чешуей. Словно почувствовав мою тревогу, из-под ног вынырнула большая черная змея с желтыми глазами, она скалилась в сторону Сафиры. И вдруг рядом возникла еще одна, у этой было две головы. На лбах гидры виднелся серебристый узор, и смотрело это двухголовое чудище на мир сиреневыми глазами, но я сразу поняла, что происходит. Фирюзе. Принцесса смотрела на Сафиру со злостью. Видно, у них было немало конфликтных вопросов. – Если ты не согласишься, мы тебя удалим из этого уравнения, Сафира, – тихо пообещал Измир, потирая запястье. – Но повторения истории не допустим. Либо ты принимаешь печать добровольно и спокойно, либо… править этой страной будет кто-то другой. Возможно, не из рода последнего императора. – Но клятвы! Вы принесли мне их два дня назад, чтобы обойти обещание, данное отцу. Вы не сможете их обойти! – принцесса паниковала, заламывая руки. Я с удивлением посмотрела на Зейфара. О принесенных клятвах я не знала. Слышала только, что срок обещания выходит и его нужно обновить. Как оказалось, они все сделали, только чуть раньше. И слова были сказаны не Ксерксу, а Сафире. – Моя милая принцесса, – устало, как-то печально произнес некромант, крепче устанавливаясь на собственных ногах. – Ты либо была слишком поглощена собственным триумфом, либо… мы не приносили клятв служить тебе лично. Мы изменили слова. Наша клятва – жить и служить на благо Кесарии и его народа. Да, под твоим началом. Но если нам покажется, что ты действуешь во зло… мы тебя остановим. И это не будет противоречить сказанным словам. – «Во благо Кесарии под началом царственной Сафиры!» – тихо, почти шепотом произнесла принцесса. – «Если она действует во благо народа», – добавил Стратег. – А это согласись, уже зависит от трактовки. Твое решение, Сафира Кесарийская? – Я подчиняюсь вашей воле, – закрыв глаза, кривясь, словно ее сковывало от боли, принцесса медленно опустилась на колени. Огромная черная гидра за ее спиной исчезла, растаяв дымным облаком. – Да будет так, – кивнул Зейфар и стал по правую руку от принцессы. Эльяз занял место у левого плеча Сафиры, а Стратег оказался за ее спиной. – Дыши, принцесса. Прими свое наследие, раз ты так давно его хотела, – тихо проговорил Измир, подняв руки над темными волосами. Колдунов окутало сияние. От одной ладони к другой тянулись нити магии, сверкая и переливая силой, создавая какой-то кокон вокруг принцессы. За несколько мгновений они сложились в плетение, похожее на паутину, а затем окутали тело Сафиры. Молодая женщина не шевелилась и, кажется, не дышала. Плетение собралось в узор поверх платья на спине принцессы и вдруг прошло сквозь ткань, отчего та задымилась. Магический узор не прожег ткань насквозь, но рисунок был ясно читаем поверх синего бархата. Сафира не вздрогнула, не вскрикнула. Только ее лицо побледнело еще сильнее. – Поднимись, Сафира Кесарийская, – тихо приказал Стратег, опуская руки. – Мы надеемся на твою мудрость и рассудительность, вверяем тебе будущее всего народа. Но помни, мы будем наблюдать за тобой. Все трое. И будущая императрица поднялась. Сперва тяжело, пошатываясь, словно едва владела собственным телом. Но с каждым мигом слабость покидала ее тело, отступала, и через мгновение перед нами она стояла в полный рост. Что-то в ее лице изменилось: не было больше ни страха, ни чего-то темного, что виделось мне раньше в синих глазах. Принцесса была спокойна, словно не она только что получила запрещающую печать на всю спину. – Я поняла, – вдруг тихо произнесла она. – Его магия во мне… она взывала, она пела. Теперь я не слышу. – Плотью вы не его дочери, вы его по крови. И эту кровь, пока она не успокоится, нужно держать под контролем, – кивнул Зейфар. – Даже если вы не слышите, она кипит в вас, отзывается на саму землю, на Воды сущего. Ей не стоит давать свободы. – Наш отец никогда не касался наших матерей как мужчина, – вдруг подала высокий, чистый голос Фирюзе. Принцесса сидела на полу, наблюдая за всем происходящим. – Но те ритуалы, что он придумал, что проводили Няньки, имели эффект. Во всех нас, в самых слабых и в самых сильных, бурлят его желания, его страсти. – Он не касался наших матерей? – я вздрогнула. Это показалось невозможным, таким неправильным и непонятным, что никак не укладывалось в голове. Фирюзе покачала головой. – Я не знаю, как это делается, но не так, как обычно. Отец помещал часть своей силы в избранную женщину, и тогда в ней зарождалась жизнь. Если все выходило как надо. – Непорочное зачатье?– мне вдруг стало так смешно, что я не удержалась и хмыкнула. Один раз, другой, а затем рассеялась легко и весело. Видно, так выходило напряжение, но я никак не могла успокоиться. Точно как Ксеркс, совсем недавно. – Может, Альмил тоже нужна печать? – с сомнением поинтересовался Измир, отчего смех тут же замер на губах. Но Зейфар только покачал головой, улыбаясь. – Княгиня Запада в этом не нуждается. Я буду рядом, и со временем ее магия полностью перестроится, выжжет то, чему не полагается быть. За это будь спокоен. – Как скажешь, брат. Но послушай моего совета, – Стратег на мгновение замолчал и тоже улыбнулся, – чем быстрее заведешь наследников, тем легче пройдет процесс у твоей княгини. – Учту, – Зейфар с благодарностью кивнул Измиру, глядя при этом на меня. И что-то мне подсказывало, что к этому вопросу Клинок подойдет со всей ответственностью. Впрочем, как всегда. ** К моему удивлению, мы вернулись в зал, где за столами сидели представители дворянства. Я почему-то была уверена, что дальше будет какой-нибудь Совет, чтобы решить, как действовать, раз теперь мир изменился. Но, как оказалось, каждый и без того знал свои обязанности. Исчезновение Ксеркса из нашего мира ничего не меняла в корне, кроме баланса. – И что же дальше? – не удержавшись, спросила у Зейфара, сидя рядом с колдуном за длинным столом. В зале висела почти оглушительная тишина. Кажется, люди знали, что что-то произошло, но не могли понять, что именно случилось. И никто пока не торопился их посвящать в происходящее. – А дальше все, как должно. Мы вернемся на запад, приводить в порядок дела Изеловерата. Посмотрим, как именно поведут себя Воды Сущего теперь, когда Ксеркс ушел, и мы изменили направление реки. Все будет в порядке. – А вдруг то, что мы сделали – неправильно? Вдруг есть вещи, которых мы не учли, и теперь нас ждут последствия? – Непременно ждут, но что-то мне подсказывает, что они не будут такими плачевными, как ты опасаешься. – Думаю, самое время объявить, – подал голос Стратег. Оказалось, что за столом все прислушивались к нашим словам. – Сафира? Принцесса, что до этого находилась словно в трансе, медленно кивнула и поднялась из-за стола. – Дорогие гости, мои верные помощники в поддержании мира и благополучия в нашей империи… – принцесса сделала паузу, концентрируя на себе всеобщее внимание, словно кто-то посмел бы отвернуться или не слушать ее слов. – Сегодня произошло неожиданное событие. Мой великий отец, наш правитель, покинул этот мир. В зале стало тихо. Кто-то уронил столовый прибор и тот со звоном ударился о тарелку. От этого звука вздрогнули все: никто подобного не мог ожидать. Для этих людей Ксеркс существовал всегда, во времена их дедов и прадедов. И должен был царствовать до правнуков. Эти люди не могли себе представить, что подобное могло случиться на их веку. Гул голосов нарастал. Люди переглядывались и спрашивали друг у друга, не показалось ли им, верно ли они расслышали слова. И чем дальше, тем больше паники было в этом звучании. – Не стоит волноваться, – повысила голос принцесса. На ее лицо вернулось спокойствие и уверенность. Она снова была Царственной Сафирой и не могла позволить панике нарушить наши планы. Не после всего, что было сделано, не после того, как на ее спину поставили ограничивающую печать. – Этот переход готовился давно, – я усмехнулась такой формулировке. С одной стороны, принцесса не соврала ни единым словом, но если не знать деталей. – Не стоит разводить панику. Для нас ничего не изменилось. Клинок, Щит и Стратег все еще на своих местах, как и я. Так что давайте праздновать это важное событие. – Нужно назначить день коронации, – напомнил Эльяз, глотнув из бокала, когда паника отступила, и зал наполнил гул разговоров. Людям было сложно принять эту новость, но присутствие нас за большим столом, кажется, их успокаивало куда больше слов принцессы. – И чем быстрее, тем лучше. Не стоит оттягивать и позволять людям придумывать глупости. – Время нужно на подготовку, – покачал головой Зейфар. – Масштаб будет не меньше, чем сегодняшний праздник. Пока всех соберем… месяца два, не раньше. – Зачем? – я не ожидала, что голос подаст Корнелия. Ведьма пожала плечом, когда все посмотрели на нее. Глядя в зал, ведьм медленно, по кусочку отрывала что-то со своего блюда, отправляя в рот. Она прожевала, прежде чем продолжить. – Когда последний раз Кесария видела коронацию? Я не про назначение принцесс, а про передачу самой короны. Кто-то это помнит? Нет. Так почему сейчас не создать новую традицию. Сделайте из этого таинство. – Событие, на котором могут присутствовать только избранные, – неожиданно для себя самой поддержала я. Эта мысль показалась правильной. – Именно, – кивнул Корнелия. – Это важное событие, но вовсе не означает, что оно должно быть публичным. Кроме того, у вас полно дел с Няньками древней крови и с последствиями сегодняшней… выходки. – Няньки не посмеют ничего сделать. Да и что они могут? – Имея среди своих послушниц таких, как Альмил? – Корнелия вскинула бровь, глядя прямо в глаза принцессе. Ее, кажется, ничего не смущало, эту ведьму. – Ты либо плохо понимаешь, какая власть в их скрюченных руках… либо слишком доверяешь тем, что обещали быть верными тебе. Они столетиями водят за нос и тебя, и всех вокруг, следуя только собственным планам. – Ты все видишь в мрачном свете, – попыталась возразить принцесса, но Корнелия только отмахнулась. Откинувшись на спинку кресла, осматривая зал, ведьма продолжила: – Я была воспитана нянькой, которая сбежала из ордена. Той, что находила и спасала таких, как я. И делала она это не ради своей выгоды, а только для того, чтобы никто не мог воспользоваться нашей силой, нашим наследием во зло. Чтобы в нас видели не инструменты достижения целей, а людей. И ее за это убили. Ее же сестры. Я видела достаточно, чтобы понимать, о чем веду разговор. Так что не говори мне, что у меня все в мрачном свете, Сафира Кесарийская. Над столом опять повисло молчание, никто не решался больше возразить ведьме Гром-Гриана. – Тогда сегодня мы можем вернуться домой, – поднимаясь со своего места, вдруг произнес Зейфар. – Мне, кажется, тоже нужно заглянуть в Капеллу и проверить, как там обстоят дела. Альмил? – Я готова, – ноги вдруг показались тяжелыми, непослушными. И не подозревала, что так устала за эту долгую и странную ночь. – Когда решите, что делать с камнем душ, сообщите. Мы с Альмил поможем переправить его подальше, – кивнул мой колдун Стратегу Востока. – Хорошо. А ты сообщи, когда состоится ваша свадьба. Как я понимаю, развод Эмнарисе ты еще не дал? – Нет. Оттягивал как мог, – Зейфар усмехнулся. – Не хотел волновать город еще и этой новостью. Но теперь, когда самое важное решено, можно будет и объявить. Сафира, мы уйдем через сокровищницу. – Как пожелаешь. Дорогу ты знаешь, а дверь в первый зал вам и без меня откроют, – задумчиво отозвалась принцесса, невидяще глядя в пространство. Этот мир менялся для всех нас. И не совсем так, как этого можно было ожидать.