Глава 7

До тренировочного плаца я так и не добрался. Тревога и нетерпение – мои постоянные спутники, что подпитывали гнев, заставили все же собраться и выйти в город. Темный, неприметный и потрепанный плащ, в каких блуждали по городу люди, не желающие привлекать внимание, лег на плечи, словно кусок тумана. Может, дело на самом деле было в плаще, а может, в простом понимании, что лучше не обращать внимания на того, кто прячется в тенях? Я не знал. Но, кивнув своему генералу, что только поджал губы, я вышел в ночной шум Изеловерата. Поворот, спуск по длинной, неширокой лестнице, к стене которой жалась женщина в поисках клиента. Неприметная арка, темная настолько, что невозможно было рассмотреть собственные пальцы на руках. Еще одна лестница между высоких, уходящих в небо стен города, арочные переходы над головой – и я спустился в мрачную часть города. Изеловерат не был чистым и идеальным местом, он был полон всем под завязку. Здесь, среди множества переходов, можно было найти развлечение на любой вкус и карман. Как и неприятности для любого. Подземный город освещался хуже, но это никого не смущало. Любая попытка высветить темные проулки приводила только к бессмысленной трате солнечных камней. Местные обитатели не любили быть на виду. В подворотнях слышался стук кидаемых костей, в больших чанах горели то тут, то там костры, хотя было тепло. Пахло специями и углем. Мелкие разбойники и подручные баронов грели длинные пальцы и жарили что-то на вертелах, провожая меня внимательными скользкими взглядами. Через полчаса все главы банд будут знать, что я спустился в их обитель. Но мне было все равно. До тех пор, пока в городе порядок, мы жили с ними в относительном мире, занимаясь каждый своим. Пройдя мимо ночных, темных и полупустых лавок, я свернул к небольшой кофейне. Навес из красной, потрепанной ткани и два грязных, круглых столика стояли, почти перекрывая узкую улицу. В нос ударил крепкий запах алкоголя и жареных зерен. Кинув быстрый взгляд на опасную парочку, что медленно потягивала из тонких стеклянных чаш темное варево, я занял место за свободным столиком, положив на затертое, в пятнах, дерево, ладонь. Смуглая кожа, попав под свет, выглядела белее обычного. Люди Нижнего города получают свой загар в темноте. – Чего хочет ночной гость? – мужик, невысокий и толстый, словно бочонок с пивом, появился рядом, вытирая руки рябой от грязи тряпкой. – Налей то же, что и у тех двоих, – велел я, кивнув на разбойную парочку. Плечи едва ощутимо зудели от чужих косых взглядов и постороннего внимания. Меня прощупывали, пытаясь оценить, жертва или охотник перед ними. Чувствуя раздражение от этого внимания, я посмотрел на одного из мужчин, заросшего едва ли не по брови, прямым взглядом. И тут же скривился от собственной неосторожности. Мужик вздрогнул и, отставив стакан, подскочил с места. Судорожный кивок-извинение, похлопывание друга по плечу, и оба быстрым шагом направились прочь, бросив на стол пару мелких монет. – Эта бурда гостю не подходит. Разрешите предложить на свой вкус, – совершенно не удивленный, словно все идет по заранее подготовленному сценарию, качнул головой кабатчик и сгреб большой рукой монеты с соседнего стола. – Как хочешь. И шепни стенам, что я хочу увидеться с Нармизом, – ожидая протестов, я поднял глаза на собеседника. Лицо толстяка не изменилось. Несколько мгновений рассматривая мое лицо под капюшоном, кабатчик коротко кивнул. – Все будет, мой дорогой гость. Если мы чем-то провинились… – Дело личное. Но обсуждать я его буду не с тобой, а с бароном. – Полчаса, быстрее не получится. – Я несильно тороплюсь, – лениво протянул, зная, что ждать мне почти и не придется. От стакана, изогнутого, словно женский стан, горько пахло кофе и чем-то пряным. Проведя ладонью по кромке стекла, я убедился, что все в порядке. Кажется, для меня даже удосужились помыть посуду, прежде чем наливать напиток. Узнал. Или просто перестраховался? Было опять же все равно. Мимо, словно тени, проходили люди, откуда-то доносилась музыка, резкая и ритмичная, лишенная излишней манерности и лоска. К мелодии подключился женский голос. Совсем еще юный и полный огня. Иногда я думал, что вполне смог бы устроиться в этом месте. Если бы судьбы не выдала мне карту с троном Запада на лицевой стороне. – Что такого случилось там, наверху, раз ты почтил нас своим присутствием, Десять Тысяч Мечей? Я услышал шаги Нармиза за пару мгновений до того, как над плечом прозвучал его хриплый голос. Барон второй по силе банды города, смотритель всего Пиела-Шахара, нижнего города, плавным движением отодвинул свободный стул, занимая место напротив. Невысокий, щуплый, почти что тощий, он совсем не походил на разбойника, в отличие от своих подручных, тенями раскинувшихся по улице, наблюдая за нами. – Раньше ты называл меня «тысячей мечей». Что изменилось? – внешне лениво, но не позволяя ни единому мускулу выйти из-под контроля, поинтересовался я таким переменам. – Мир изменился. Кажется, земля под ногами начинает дрожать, князь. Ты ли не чувствуешь этого? Из Нам-Кивас приходят тревожные слухи. Люди говорят, что над Гром-Гриан поднимаются черные облака. Царственная Софа собирает союзников. Кажется, принцесса синих камней не намеревается отдавать корону своей младшей сестре, – не стал юлить Нармиз, почему-то перейдя сразу к столь глобальным вещам. – Фирузе еще мала, – заметил я, слушая внимательно. Этот человек мог быть в курсе того, что до моих ушей еще не скоро дойдет. – Это так, – не стал отрицать барон. – Но не нам ли знать, как быстро переворачивается монета, что стоит на ребре? Мои люди смотрят по сторонам, Десять Тысяч мечей. Они видели тебя в последнем походе. Если ты еще не успел, то скоро призовешь свои клинки. И тогда Воды Всего Сущего обагрятся. Будет ли Щит и Стратег с тобой в этот день? – Много вопросов задаешь, Нармиз. Опасных вопросов, – предостерег я. Пусть вокруг не было людей, кроме свиты барона, мне бы не хотелось, чтобы кто-то услышал сказанные им слова. – Правильных вопросов, князь. И ты это знаешь. Пришло время им прозвучать. Что будет дальше? Равновесие нарушено. Воды бурлят, и все рушится. Магия выходит из-под контроля. Даже если ты пока не ощутил этого на себе… но позвал ты меня не для того. Чем могу помочь? – Не буду утомлять тебя предысторией. Уверен, ты уже слышал… – Колокола над городом или вой неба, когда ты едва не снес собственный дворец? – в голосе Нармиза появилась насмешка, но она была пропитана горечью, что и спасло барона от моего гнева. – И то и другое, – не стал юлить я. Нармиз был достаточно сильным колдуном, чтобы моя вспышка могла пройти мимо него. – Невозможно было пропустить подобное. Но мои птички пока не принесли мне самое важное. Что украли у тебя, Десять Тысяч Мечей? И кто? Мне не хотелось произносить вслух то, что стоило сказать, но без этого Нармиз мне не поможет. – Пропал амулет. Но его ценность незначительна, почти бесполезная вещица. Мне нужно найти вора. Того, что прошел в мой дворец незамеченным и вышел так же. – О, – откинувшись на спинку стула, отчего тот заскрипел, протянул барон. – Из кабинета? – Из моих покоев, – зубы скрипнули. А в темноте блеснули магией глаза собеседника. – Тебе придется сказать больше, князь. Нармиз стал серьезен. Словно мои личные дела беспокоили его куда больше, чем все происходящее в Империи. Может, так оно и было. Своя рубашка ближе к телу, и барон прекрасно понимал, что от моего спокойствия зависит ситуация и в городе, и во всей моей вотчине. – Девица. Она проникла во дворец во время праздника и как-то добралась до покоев. И провела со мной две ночи. А наутро выкрала амулет и тем же путем вышла из Мозаичного дворца, прикинувшись служанкой. – Мало таких, кто может провернуть такое. Расскажи про девицу. – Невысокая, стройная. На руках блокирующие браслеты. И что-то на спине, похожее на шрамы, не успел рассмотреть. – Еще бы. Впервые со времен свадьбы в твои покои попала другая женщина. Не на спину же ей смотреть, – тихо хохотнул Нармиз, но опять без веселья. – Сложно, князь. Я догадываюсь, откуда может быть твоя зазноба. Вот только стены там будут покрепче, чем защита Гром-Гриан. – Говори, – я весь подался вперед, ожидая слов барона. Но тот молчал, только глядя на меня. Дело, видно, на самом деле серьезное. Альмил Мне было так плохо, что я и не заметила, как в купальню проскользнула одна из младших девочек, принеся обед. Осторожно поставив поднос на столик, девочка с тревогой наклонилась над купелью, в которой я лежала в позе звезды, держась за край. – Альмил? Ты жива? – девочка, лет десяти, еще щуплая и мелкая, но уже в браслетах, присела рядом, с опаской глядя на темную, пересекаемую искрами, воду. – Не очень. Можешь заглянуть к Осиме? Попроси ее спуститься. – Все так плохо? – Что-то мне подсказывает, что еще хуже, – едва выдохнула я, скрутившись от очередного спазма. По воде, с треском, пошли гулять молнии, ударяясь о внутренние стены чаши, выбивая кусочки плитки. – Вот же напасть! – воскликнула девочка, чьего имени я никак не могла вспомнить и, порывисто поднявшись, выбежала из купальни. Два выходных за вечность. И так нелепо, так невероятно плохо… Осима появилась в дверях с еще одной нянькой буквально через пару минут. По крайней мере, мне так показалось. Женщина выругалась на каком-то давно мертвом языке и бросилась в нише со склянками. Верхняя полка, которой я никогда не пользовалась. Там стояли целебные растворы, что должны были помочь девушкам после ранений или других неприятностей. – Как тебя угораздило?– шипела Осима, пока ее товарка спокойно, почти лениво, раскладывала сухое полотенце на кушетке. – Куда ты влезла? – Может, это амулет? – с надеждой спросила я, кое-как подтягивая собственное, почти неощутимое тело к бортику. Нянька нервно хохотнула и, найдя нужный флакон, вылила в воду что-то синее и сияющее. – Если бы так, было бы меньше сложностей. Но, кажется, ты решила пошалить. Так ведь, Альмил? Почувствовала свободу и пришла за лаской к кому-то из командиров Зейфара? Или, может, тебе попался генерал? Вода стала на мгновение ледяной, а затем стала стремительно теплеть, вытягивая боль из тела. Спазмы отступали, возвращая возможность трезво мыслить. Я смотрела в темные глаза няньки, не собираясь ничего говорить. Только Осима и не ждала. Еще один смешок, и нянька указала на подготовленное ложе. – Вот как. Значит, верно я угадала. Но имени ты мне не скажешь даже под пытками. Верно, упрямая Альмил? – Это неважно. – Как сказать. Давай сперва тебя приведем в порядок, а там будем уже плясать с последствиями. Выходи, я вижу, что тебя попустило. Нехотя, медленно, опираясь на руки, я выползла из купели, чувствуя себя так, словно на плечи разом рухнул потолок. Ноги не держали совершенно. – Ложись. Сейчас браслеты наденем, и тебя должно отрезать. На время. Вот скажи мне, ты столько лет при Капелле и до сих пор… не могла выбрать кого послабее, нет? – с сожалением и какой-то словно бы обидой спросила Осима, помогая второй няньке заворачивать меня в полотенце. – Учишь вас, учишь, а все одно. Как можно было? Сказала бы, что невмоготу, мы бы подобрали какого-то умельца без силы, поправили тебе твое женское нетерпение… – Это случайно вышло, – выдохнула я, чувствуя, как тело начинает сотрясаться в ознобе. – Конечно. Так оно и бывает. Только голова тебе на плечах для чего, Альмил? Заколки носить? Вроде бы умная. Была. Эхо защелкивающегося браслета разнеслось по помещению, словно удар тарана о дубовые ворота. Было так горько, что хотелось плакать. Но стоило закрыться второму замку на запястье, как я в одно мгновение почувствовала себя лучше. Словно на самом деле меня отрезало от какого-то источника этой боли и неконтролируемых сил. Наконец, удалось вдохнуть полной грудью. – Не обольщайся, – мрачно проговорила вторая нянька. – Если твой мужик был силен, а это я могу сказать, даже не зная имени, то так просто ты не отделаешься, Альмил. – Наказание? – почти безразлично спросила, наслаждаясь отсутствием боли. – Само собой. Но не это тебя сейчас должно волновать, а последствия твоей связи с колдуном. Древняя кровь так просто не сдастся. Как бы ни пришлось завершать процесс, вне зависимости от твоего желания. И планов несчастного. Я только хмыкнула, представив, как Осима с подругами на цепях притаскивают самого Зейфара Ильзатрина в Капеллу. Чтобы я завершила процесс и помогла своей магии успокоиться. ** – Невероятная глупость, Альмил, – старая, строгая и сморщенная, как прошлогоднее яблоко, нянька стояла в паре шагов от моей постели, наблюдая за тем, как Осима и еще одна из ее товарок кружат вокруг меня. Няньки наматывали на подрагивающее тело какие-то бинты, смоченные в кисло пахнущих растворах на основе Вод Всего Сущего. И от этой прохлады телу становилось легче. Но я все равно ощущала, что где-то в глубине клокочет неудовлетворенным зверем, загнанным палками в самую глубину, магия. – Это уже произошло, что теперь переливать, – мрачно отозвалась Осима, закрепляя бинты. – Теперь нужно решить, куда ее деть и что с ней делать. – Что делать? Убрать из города. Завтра на рассвете, как немного оклемается, пусть отправляется в предместье. Подальше от колдуна. Может, не так он и силен, и само все сойдет на нет, – фыркнула старшая, все еще с недовольством постукивая ногой по полу моей маленькой комнаты-кельи. – У тебя для нее пока же нет дел? – Все равно ей полагался отдых. Только не в таких обстоятельствах, конечно, – поднимаясь на ноги и накрывая меня тонким одеялом, кивнула Осима. Отступив на шаг, тоже поглядывая на меня с недовольством, добавила. – Конечно, не таков был у меня план на тебя, Альмил. Я же едва не расхохоталась. План у нее был, знала я этот план. Не раз мне на глаза попадались обитательницы Капеллы, что провели всю жизнь под ее крышей и под властью нянек. Никто из них не смог изменить своей жизни. Если к шестнадцати годам девушку не представили подходящему жениху, для нее была одна судьба: до старости исполнять волю ведьм, надеясь на короткие перерывы и объедки с барского стола, громко именуемые «наградой». Мне уже исполнилось двадцать восемь. Ни о какой иной судьбе здесь не было и мысли. Не с моей кровью, что так не нравилась нянькам. А может, в том и было все дело? В самой крови, для которой не всякий подходил? Я никогда не рассматривала вариант с этой стороны, считая себя слишком полезной в мелких делах Капеллы. А что, если я была просто слишком опасной за ее пределами? – Несколько дней, пусть десять, поостынет. Кровь осядет, и сможем тогда вернуть ее в строй. – Даже если и двадцать, то не страшно. Пока в ее умениях нет нужды, – кивнула Осима, все еще сверля меня взглядом. – Тогда мы вас оставим. Проследи, чтобы твоя девочка больше не доставила нам сложностей, – величаво кивнув, старшая нянька в компании толстухи вышла в коридор, плотно закрыв дверь. Я же, чувствуя, что на этом не все закончилось, с трудом повернула голову в сторону своего куратора. Осима стояла, поджимая губы и перекатываясь с носка на пятку. – Имени ты мне все же не скажешь, – это был не вопрос. Осима достаточно давно меня вела, чтобы знать ответ. Тяжело вздохнув, кинув быстрый взгляд на дверь, словно та было проницаемой, женщина присела у изголовья моей постели. – Если мужчина был на самом деле так силен, как я предполагаю, то легче тебе станет всего на пару дней. План старухи… – Осима скривилась. Слово вырвалось явно против воли, но уже было поздно что-то с этим делать. – Так вот, если тебе станет хуже… придется найти колдуна и завершить процесс. Не знаю, как это обернется для него, но тогда ты сможешь жить почти свободно. Это успокоит твои силы. Осима замолчала на мгновение, раздумывая над тем, что собиралась произнести. – Когда процесс завершится, скорее всего, иные мужчины для тебя будут недоступны. Само тело не позволит, но не будет больше так ломать. Вот только… Альмил, самым простым вариантом будет его убить. Сильный колдун сможет тебя отыскать и привязать к себе крепче любых оков. Только нужна ли тебе власть мужчины над собой. Обдумай хорошенько. Несчастный случай проще скрыть, чем тебя. Осима поднялась и, порывшись в складках темного одеяния, вынула небольшой клинок. Нож, ритуальный крис с изогнутым лезвием, лег на постель у самых моих пальцев. Ладонь сама собой сомкнулась на рукояти, чувствуя ее тепло. Убить и обрести относительную свободу. Если моя сила успокоится, то с меня могут снять и браслеты… Но убить Зейфара Ильзатрина… внутри все клокотало от смеси сдерживаемого смеха. Невеселого смеха. Один поступок, который нарушил равновесие всего вокруг. Никогда я не ощущала себя втянутой в столь огромный водоворот и при этом столь незначительной. Казалось, что теперь от меня зависит еще меньше, чем раньше. ** – Сложное дело, – повторил колдун. – Насколько юна была твоя беглянка? – Не слишком. Лет двадцать пять, может, немногим больше. – И узор на спине. – Не узор. Что-то, что можно ощутить пальцами. Почти от самой шеи и до крестца. – Линии тонкие, словно старые шрамы, – сам себе кивнул Нармиз. – Знаю я таких, князь. Но, как и сказал, оттуда вернуть ее будет непросто. Почти невозможно. Я только скрипнул зубами от нетерпения. В городе, в моем городе, было не так много мест, где можно спрятаться, куда бы не дотянулись мои руки. Или руки того же Нармиза. Да я и вовсе таких не знал. Даже из темниц, при желании, можно было выкрасть кого-то, если сговориться не получилось. А умереть в застенках и вовсе было проще простого, стоило только отвернуться на мгновение. – Не сердись, Десять Тысяч Мечей. В Капелле твоя красота. У нянек под пяткой. Да так, кажется, что не вырвать. Если к тебе прислали такую деву, значит, ценна и умела. Еще бы, – Нармиз хохотнул, – войти и выйти из твоих покоев, да так, что и стража не заметила. – Так это дело рук Гуветт? – я даже замер на мгновение, почувствовав, как внутри все холодеет от злости. Нянька была всего в одном миге от того, чтобы лишиться головы. Но Нармиз качнул головой. – Не думаю. Она бы так не рисковала. В ордене, знаешь ли, не все гладко. Среди нянек так же много разногласий, как и в любой женской компании. Твоя старуха могла, да, скорее всего, и не знала ничего о девушке. Ей дали задание и выпустили из клетки. Но птичка всегда должна возвращаться. Не знаю, чем точно они их держат. Может, теми самыми печатями на спине, а может, чем еще… – Как ее вернуть? – не стал я ходить кругами мимо главного вопроса. – Из Капеллы-то? – Нармиз вскинул брови, словно такой вопрос казался сам по себе ему нелепым. – Еще раз, такую мастерицу никто тебе просто так не отдаст. Да и вовсе я думаю, что ты о ней больше и не услышишь никогда. Пробраться в эту крепость из старого камня, по купола наполненную ведьмами и девицами древней крови? Нет, князь. Старухи будут отрицать само ее существование. А если узнают, что ты с ней провел еще и две ночи… как бы ее вовсе не закопали где под кустом. Во избежание. – Почему? – Ты слишком силен, и ни одна девушка не сможет тобой управлять. А испорченная твоей магией… может, укроют, где в подвалах, о которых я и сам слышал только вскользь… на десяток лет. Пока не остынет. Это тоже вполне вероятно. Нармиз помолчал, покачиваясь на скрипучем стуле. А затем с неуместным весельем добавил: – Это если она сильна, как я думаю. А если пустышка, с каплей, то и эха от твоего присутствия не останется в ней. Няньки могут ничего и не узнать. Девушка сама вряд ли скажет. Если ты говоришь, что целью был амулет, а не ночь с тобой. Помнится, для таких дел они обычно подсылают девиц, едва вошедших в пору. Вспомни одного своего капитана. Ночь – и у него есть жена, что своими тонкими ручками почти сразу взялась за все аптеки города. Удивительно, как до твоего военного госпиталя не добралась. – Это тоже дело рук нянек? – не поверил я, вспоминая ошалевшие, сверкающие глаза своего подчиненного, в одно утро, словно пьяный, объявившего, что нашел свое счастье. – Они самые. Хорошие дети у них получилось. Сколько уже их там? Двое? – Третий на подходе, кажется, – скривился я, припоминая. – Вот и делай выводы. Не скажет девушка ни слова, чтобы собственную жизнь сберечь. Проще о ней забыть вовсе. – Нет, – ответ прозвучал едва слышно, но огонь в ближайшей урне, до которой было шагов тридцать, взвился вверх, заставив отшатнуться окружающую компанию. – Вот как. Нармиз больше не смеялся и не улыбался, даже губами. В глазах его блестели искры впитываемой моей магии. Словно что-то решив, барон рывком вернул стул на место, на все четыре ноги, и глубоко вдохнул. – Я могу попробовать. Есть у меня одна девица, не самая надежная, но имеющая доступ в Капеллу. Ничего не стану обещать, но хоть сунуть нос может получиться. Только дай время, князь. Быстро такие дела не делают. Как бы не получилось хуже. – Займись. За мной не станет, – пообещал я, поднимаясь с места. Видно, это было все, что барон мог мне пообещать. Впервые я сталкивался с таким делом, где даже за загородку не заглянуть. Зачем им амулет, зачем Эвена осталась со мной? Так много вопросов, на которые мне не ответят. Пока что. Но я не намеревался отступать. Даже если Капеллу придется сравнять с землей, я был намерен получить свои ответы. И девушку. Пусть пока не очень понимал зачем. Воспитанница нянек в моем дворце уже одна была. И пусть Эмнариса не носила следов печати на спине, никогда не надевала блокирующие браслеты, теперь я сомневался, что заменить одну лгунью на другую – хорошая идея. – Погоди, князь, – Нармиз тоже поднялся, оглядываясь по сторонам. – Есть еще дело. Княгиня… мы долго молчали, но люди начинают роптать. Даже если ты смотришь на это сквозь ресницы… Изеловерат… Пиела-Шахар оскорблен. Воды бурлят и будоражат кровь. – Знаю, – я не смог сдержать кривой ухмылки. – Этот вопрос решится, как только из ее цепких рук будут отобраны все нити. Если ты не забыл, она тоже – подарок нянек. Со всеми вытекающими. Княгиня подмяла под себя не только травников и аптекарей. Половина города под ее стопой. – С этим мы можем помочь. Назначай людей, Зейфар. Меняй старших. Мы поддержим любого, чье имя ты назовешь. – Спасибо, Нармиз, – я протянул руку, показывая, что принимаю его помощь, чего бы мне она потом ни стоила. Никак в Пиела-Шахар тоже намечался передел власти. Барон собирался укрепить свои позиции, а для этого ему нужна была только моя поддержка. И невмешательство, когда на улицах Изеловерата зазвенят клинки. И мы оба это прекрасно понимали.