Глава 8

Осима выполнила приказ старшей. Через два дня, когда самочувствие стало уже не таким тяжелым, меня погрузили, словно куль с картошкой, в крытую повозку и вывезли из Изеловерата. Светлые стены города остались позади. Только деревья с красными листьями мелькали в арке тента, пока повозка, чуть подскакивая на редких ямках, катилась в предместье. В этих владениях нянек я не бывала, но слышал от некоторых девочек, что в предместье жизнь немного другая. Не такая нервная, и с куда меньшим числом наказаний. Так что вполне можно было воспринимать поездку как неожиданный отпуск. Если бы только тело изредка не прошибали спазмы, похожие на редкие удары молний. – Альмил, ты как там? – женщина средних лет, последние полжизни занимающаяся хозяйственными делами Капеллы, повернула голову, заглядывая в повозку. Сперва я удивилась, что нас отпускают одних, но уже через полчаса дороги сообразила: все дело в моем состоянии. Даже реши я неожиданно бежать, у меня просто не хватит сил на этот подвиг. Ноги ощущались такими слабыми, словно я в жизни не ходила. – Терпимо. Сколько нам еще ехать? – пользуясь небольшой остановкой, я привстала на локтях, внимательнее оглядывая местность. Но это было бесполезно: я не узнавала ничего вокруг, очень редко покидая город. – Несколько часов. Но дальше дорога будет хуже. Нам не по тракту. Так что если хочешь размять ноги… Я невесело хмыкнула. Меньше всего мне хотелось что-то разминать. Не в нынешнем состоянии. – Спасибо, Токка, но я лучше просто полежу. Уж не сердись. – Да мне то что, – женщина пожала плечом и протянула мне кожаную флягу с водой, – если будет совсем плохо, скажешь. Мне Осима дала кое-какие лекарства для тебя. Но сказала, на крайний случай. – Пока терпимо, – я поглубже завернулась в меховую накидку, выделенную мне куратором, стараясь повернуться набок, чтобы как-то унять дрожь в теле. Было бы хорошо уснуть. Кажется, мне все же удалось задремать под мерное покачивание повозки. Следующим, что я услышала, были громкие голоса и довольный храп уставших лошадей. – Это выносите аккуратно, – командовала Токка, уперев руки в бока и стоя в моих ногах. – Эти два пустые, нужно будет заполнить травами, так что сразу несите к сушильням. И комнату для девушки приготовили? – Да. Еще вчера, как распоряжение пришло. – Ее нельзя рядом с остальными пока селить, – с тревогой поглядывая на меня, напомнила хозяюшка. – Нас предупредили. Комната рядом с банями, там ей будет удобно. Своя помывочная, лохань с травами. – И помощницу… – У нас есть. На окрик тут же подбежала девчушка лет двенадцати, по-деревенски крепкая и с простоватым лицом. Она, не поднимая глаз, ждала рядом с повозкой, пока я выползу из-под своих покрывал. Сделать это оказалось не так просто, ноги затекли, а руки от веса всего тела немного подрагивали. Но стоило сесть на край, спустив непослушные конечности вниз, как меня тут же осторожно и крепко подхватили под локти. Та же Токка и девчушка-служанка, и было это вовремя. Только подошвы ботинок коснулись земли, как колени подогнулись. – Не торопись, Альмил. Сейчас будет легче. Шаг за шагом, – словно больному ребенку, напоминала-уговаривала хозяюшка. И она была права. Через шаг я почувствовала, как могу опереться на собственные ноги, через три я уже почти не висела на чужих руках, через десять меня всего лишь немного покачивало, как при сильной простуде. – Туда? – не рискуя отказываться от поддержки, уточнила я, кивнув на невысокое длинное здание, одна сторона которого была просто навесом без стен, наполненным висящими пучками трав. – Да. Где дверь открыта. Этот была не просто комната, а целые покои из трех помещений. Небольшой предбанник с крючками и лавками, с большим окном на двор. Дальше каморка с кроватью, куда более удобной и широкой, чем у меня в городе. Постель занимала едва ли не все помещение, оставив только один угол для сундука с одеждой, И уже из спальни вела узкая деревянная дверь в помывочную. Темная комната, по центру которой стояла лохань, встретила облаком горячего пахучего пара. – Все готово. Та дверь, – девчушка махнула не по-женски большой ладонью в сторону незамеченного мной еще одного выхода, – она закрыта на замок, так что из бань вас никто не побеспокоит. Только когда мне нужно будет набирать или выливать воду, я буду ходить через нее. Нам сказали, что вам нужно принимать ванну ежедневно для снятия симптомов болезни. Я едва не рассмеялась. Если бы было чуть больше сил, то точно согнулась бы от хохота. Болезнь. Кажется, в Капелле только несколько нянек знали, чем именно вызвано мое недомогание. А я уж думала, что ради воспитательного момента и предупреждения остальных, о случившемся расскажут всем. Но нет, болезнь. Может, так оно и правильно. – Хорошо, – справившись с собой, решила я. – Если сказано купаться, значит, так и будем делать. – Тогда давайте я вам помогу, пока вода горячая. Упираться смысла не было. Меня усадили на неширокую лавку и в четыре руки принялись быстро раздевать. На пол полетели и ленты бинтов, что оставались на ногах и предплечьях. Мелко подрагивая в теплом влажном воздухе, наполненном паром, я ждала, пока мне помогут подняться на ноги. Самой сейчас это казалось невыполнимой задачей. И только с помощью Токки и служанки мне удалось со второй попытки закинуть ногу за борт лохани. – Нужно будет принести какую-то лестницу или ступеньку. Я здесь только на два дня, а самой тебе без этого не справиться, – задумчиво проговорила хозяюшка, покачивая головой и поджимая губы. – Совсем ослабла. – Няньки сказали, что через пару дней вам должно стать легче. Эти целебные ванны помогут, – несмело вклинилась в разговор служанка, помогая мне усесться в воде по шею.– У нас самые лучшие травницы в Кесарии. – Хорошо, если так. Но если Альмил упадет и ударится о край… – Токка не закончила, но по тону было ясно, что именно служанке за это отвечать. И такого она вполне может не пережить: ценность одной деревенской девки и взрослой подопечной Капеллы была несопоставима. – Я все поняла, – тут же, опустив голову, словно успела провиниться, тихо ответила девчушка.– Буду очень внимательна к госпоже. Я же просто прикрыла глаза, чувствуя, как горят узоры на спине, как тяжелеют браслеты. И как напряжение уходит из мышц. ** После ванны и легкого ужина я на самом деле почувствовал себя почти живой. Больше не были нужны ни бинты, ни чужая поддержка. Накинув легкое платье, я вышла из своих комнат, чтобы просто посмотреть, как выглядит предместье Капеллы. Большой двор, окруженный высоким забором, освещали десятки фонарей из солнечного камня. Помимо длинного здания бани, где меня поселили, почти в центре стоял большой трехэтажный дом, сложенный все из тех же светлых брусьев. В застекленных окнах горел свет. Из распахнутых ставень доносился веселый смех и голоса. Вокруг сновали люди, заканчивая свои дневные дела. Носили дрова, закрывали на засовы большие ворота загонов для животных в дальней части двора. Где-то там, за основными господскими зданиями, на кострище что-то кипело в большом котле. – Там комнаты для работников, – тихий голос у плеча заставил вздрогнуть. Я не заметила, как рядом появилась приставленная ко мне девчушка. – Все живут прямо здесь? – Не все. Большая часть приходит из деревни в сотне шагов. Но некоторые, кто издалека и не имеют своего жилья, остаются здесь. Приезжают на сезонные работы. Зимой тут мало кто живет. – И чем вы занимаетесь? – Готовим продукты для Капеллы, травы. Закупаем ткани, здесь они дешевле, чем в городе. Ну и смотрим за такими, как вы. Кто не готов отправиться в город или кому нужен отдых, – сразу прозвучал ответ. Мне даже показалось, что девчушка меня боится. Может, так оно и было. Не будь на мне браслетов и клейма, я бы могла одним движением руки испепелить несчастную, если бы умела управлять собственными силами. Но этого ей знать не полагалось. – Мне можно гулять здесь? – нужно было выяснить, какие распоряжения на мой счет получили местные обитатели. – По всему двору. За пределы выходить не велено. И… – девчушка замолчала на несколько мгновений, прежде чем продолжить. Но собравшись с илами, что я почти могла увидеть в воздухе, все же проговорила. – Вас хотела видеть наша настоятельница. Если вы можете… – Хорошо, – тут же согласилась я. Нужно было посмотреть, кто здесь всем заправляет. Не то чтобы это меня сильно беспокоило, после стольких лет в Капелле Изеловерата, скорее было просто интересно. Испробовать свой талант дипломата в том числе. – Веди меня. Служанка коротко кивнула и, все так же, не поднимая головы, словно опасалась удара за непочтительный взгляд, быстро направилась в сторону главного дома. Я недовольно поджала губы, видя, что еще немного, и она просто побежит. Но то ли она быстро сообразила, что мне не угнаться, то ли взгляд, брошенный в спину, был слишком уж тяжел, но буквально через пять шагов служанка затормозила и оглянулась. – П-простите, – вырвалось едва слышно. И по земле, словно холодный туман, в мою сторону пошла волна страха, заставляя остановиться. Раньше могла почувствовать чужие эмоции, но это бывало так редко, что почти не стоило внимания. Я больше полагалась на выражения лиц и позу. Теперь же ощущение было настолько ярким, осязаемым, что я с трудом вдохнула. Стоило подумать над этими переменами. И сделать так, чтобы никто о них не узнал. Стоит Осиме или кому-то еще в Капелле прознать про новый талант, как у меня непременно прибавится работы. Самым тяжелым испытанием оказалась лестница. Высокие ступени были явно не рассчитаны на немощные ноги. Спасали только перила, крепкие и надежные, за которые я вцепилась обеими руками, подтягивая себя вверх и сжимая зубы от злости на собственную слабость. ** Зейфар Ильзатрин Все портил фестиваль. Город наводнился людьми, торговцами и балаганными актерами, приглашенными для увеселения. На всех площадях и улицах разворачивались спонтанные маленькие представления-завлекалки. Это усложняло поиск путей, какими можно было бы добраться до Капеллы. Я помнил слова, что мне так откровенно сказал Нармиз, но сидеть и ничего не делать было выше моих сил. Праздник начинался, а у меня было только одно желание – сорвать с петель огромные двери Капеллы Древней Крови и потребовать свое. Кровь бурлила в венах, требуя вернуть, забрать. И это было не то чувство, что беспокоило меня в первые дни. Не злость на обман, а жажда. Непреодолимая и иссушающая потребность коснуться ее кожи, почувствовать ее тонкий аромат, заключить в объятия и прижать к себе до боли, до хруста костей. И больше никогда не выпускать. – И что ты на это скажешь? – Гуветт, опустив голову, стояла в шаге от моего стола, боясь лишний раз шевельнуться. – Мне не удалось, – тихо отозвалась нянька, словно любой громкий звук был способен окончательно переполнить чашу моего терпения, но это было не так. Гнев почти прошел, уступив место чему-то иному, куда более глубинному и опасному. – Ее имени либо никто не знает, либо… никто не слышал о девушке, что пробралась в Мозаичный дворец и сумела выйти. – И ни одна из послушниц не болеет из-за меня? – вкрадчиво поинтересовался я, помня, как Эмнариса чувствовала себя в первые недели после свадьбы, как переживала мою магию, что с трудом принимало ее тело. – Об этом мне неизвестно. Но… – Говори, – поторопил я старуху, устав вытягивать слова клещами. – Несколько дней назад из города выехала повозка в сторону предместья. Кто-то видел, что в ней везли, помимо сундуков, одну из девушек. Но ни ее описания, ни имени… – Куда?! – я весь подобрался в кресле, чувствуя каждой клеточкой тела, что это оно. Это моя Эвена. – Во владения Капеллы, что в дне пути. Но так делают, только если все совсем плохо. Обычно девушек отправляют к Водам Всего Сущего, и этого довольно. – Довольно, если девица древней крови провела две ночи в моей постели? – еще тише спросил я, понимая, что могу одним движением руки сейчас сломать шею Гуветт. За глупость и несообразительность, за то, что столько лет ставила мне палки в колеса, за Эмнарису, в конце концов. – Чем слабее кровь, тем слабее будет и реакция. Такую девушку к вам бы не отправили. Никто бы не допустил… – Чтобы в мою постель попала одаренная особа. Я это прекрасно знаю. Может, даже лучше тебя самой, ведьма. Но, если ты забыла, у нее была совсем иначе цель. И кажется мне, сумей она выполнить ваше задание сразу, никаких последствий сейчас бы не было. Не так ли? Гуветт не ответила, все так же рассматривая узоры на полу под собственными ногами. – Я видел ее браслеты, Гуветт. Чувствовал своими руками печать на ее спине. Что ты скажешь на это? От моего тихого голоса, а может, от смысла сказанных слов Гуветт вздрогнула и впервые подняла свои глаза. Я не должен был знать о печати. Не должен был понять, что это такое, но я знал. В глазах ведьмы плескалась паника. Нянька не знала, что мне ответить на это. – Иди. Сегодня праздник, но завтра мы вернемся к этому. И, надеюсь, у тебя будут те ответы, что мне так нужны. Нянька быстро поклонилась и почти выбежала из кабинета. Боится. Кажется, она успела позабыть за время моего отсутствия, кто и почему управляет этим городом. Я успел просмотреть только часть бумаг, что уже несколько дней ждали решения и утверждения, когда шкатулка на столе тихо звякнула, оповещая о письме. Чувствуя, как по пальцам прошла холодная волна, я медленно протянул руку к артефакту, уже зная, от кого это неожиданное послание. Крышка со щелчком откинулась, реагируя на мою магию. Тонкий пергамент, скрученный в трубку, темные синие чернила. И всего два предложения, веденные знакомой рукой: «Оставь. Эта девушка не для тебя, Зейфар». Подписи не было, но я в ней не нуждался. Едва дыша от гнева, я с силой скомкал послание царствующей принцессы. Сафира и сюда запустила свои руки. Слова Нармиза с каждым днем приобретали все больший смысл. Где-то далеко, за стенами города, прогремел гром. Время покоя и благоденствия сегодня закончилось. ** – Вечером фестиваль, – нянька, что занимала здесь место старшей, ходила по кабинету туда обратно. Ей не нравилось мое присутствие здесь. Я видела, как подрагивают двойные подбородки на ее круглом, уже нечетком лице, когда она разговаривала, стараясь не смотреть мне в глаза. – Хорошо, – мне не было дела до фестиваля. Интересовало только собственное состояние, которое, на удивление, с каждым днем становилось все лучше. Только сны, яркие и похожие на картинки из старых книг, напоминали о том, что мне не приснились ночи с Ильзатрином. – Вернешься в город после того, как праздник завершится, – переведя на меня свои белесые, маленькие глазки, быстро проговорила нянька, будто слова могли обжечь ей язык, стоит немного замешкаться. После нашего знакомства, короткого и эффектного, когда от одного моего кривого взгляда взорвался дорогой кувшин фасутского розового стекла, она заговорила со мной сегодня в первый раз. Но после той неконтролируемой вспышки больше ничего не было, что могло бы нарушить покой ведьмы. Я вела себя более чем примерно, послушно купаясь по три раза на день и не сильно мешаясь местным обитателям. Да я даже в общую столовую не ходила, так мне не нравились ступени и гомон в доме! Вполне хватало молчаливого, испуганного присутствия девчонки, приставленной ко мне для помощи и надзора. И вот, видно, получив отчет о моем практически полном выздоровлении, нянька решила как можно быстрее избавить себя от подобной обузы. А я все смотрела на нее из-под ресниц, думая, что в Капелле ей было бы просто не выжить. Может, потому ее и сослали сюда, заведовать огородами и травами? – Как скажете, – в очередной раз согласилась я. Конечно, мне бы хотелось еще немного побыть в этом тихом, во всех смыслах, мирном и даже не немого ленивом месте. Но кто же позволит прохлаждаться дольше положенного. К тому же я и сама не привыкла долго бездельничать. В Капелле нам этого не позволяли. Даже если для меня пока нет заданий, вполне можно будет вернуться к самым простым тренировкам. А заодно почитать немого о новых, неожиданно проснувшихся талантах. Никогда не слышала, чтобы после ночи с колдуном у женщины просыпались новые способности. Впрочем, стоило признать, что меня мало интересовал этот вопрос. Раньше. – Тогда, раз мы все выяснили, я больше тебя не задерживаю, – показалось, что нянька сейчас вытрет взмокший лоб рукавом. Впервые на моей памяти, кто-то из этих ведьм меня боялся. Одно дело – маленькие девочки, только попавшие в Капеллу, или вот такие прислужницы, что мне достаться на время. Но нянька? Я с интересом склонила голову набок, пытаясь прощупать, почувствовать, что именно происходит в голове моей собеседницы, но ничего, кроме холодной волны, не ощущала. Мое присутствие виделось ей угрозой, несмотря на то, что меня можно было бы считать вполне здоровой. И неопасной. – А что, если я захочу остаться еще на пару дней, – почувствовав удовлетворение, какое-то затягивающее и пьянящее, но совершенно неправильное, вдруг полюбопытствовала у этой еще не старой женщины. Знала, что так нельзя, я не могу пользоваться собственной силой и преимуществом страха, но разум не слушался приказов. Все происходило само по себе, без моего участия. Я словно следила за происходящим со стороны, видя, как по моему собственному лицу скользит то и дело, ехидная, довольно злобная ухмылка. Наслаждалась властью над чувствами и эмоциями этой женщины! – Это, конечно, возможно… – нянька говорила медленно, словно не верила своим словам, не хотела их произносить, – но Осима сказала отправить тебя, как только состояние вернется в норму. – Это с ваннами мне хорошо, – лениво тянул мой голос, свистящим шепотом разносясь по всем уголкам кабинета. Даже свет в этом просторном помещении немного померк при последних словах, и лицо няньки почти сравнялось с белым цветом занавесок. Милых и таких невинных. Я вдруг поняла, что меня так сильно раздражало. Здесь все было не похоже на Капеллу, начиная от этих кружевных тюлей на окнах, заканчивая самим воздухом. Там, за каменными стенами, мы находились в постоянном напряжении, ожидая приказов и наказаний, безостановочно изучая то, что для нас считали нужным. Следовали многовековому распорядку, не имея права задавать вопросы или даже подумать о непослушании. А тут был иной мир. Они выстроили для себя обособленную реальность, словно не имея никакого отношения к нам, девочкам с такой ценной и такой пугающей кровью. Но они имели! Каждая из них! Они находили нас в младенчестве и ломали наши судьбы, подчиняя будущее только им одним известным правилам. В груди, как тонкая струйка дыма разгорающегося пламени, поднимался протест. – Так что давайте я останусь еще на несколько деньков, – так и не дождавшись прямого отказа, я медленно поднялась с кресла, показывая, что разговор окончен. – Без ванн и лекарств. Посмотрим, что будет тогда, а там уже примем решение. Доброй ночи. – Но, Альмил… – Да, да, я с вами согласна. Это будет правильно, – быстрым шагом направляясь к двери, я просто отмахнулась от няньки. Мне нужно было как можно быстрее уйти, пока я взяла под контроль то темное и опасное, что разворачивалось кольцами во мне. Дверь с глухим стуком захлопнулась, отрезая меня от няньки. И словно с меня разом схлынула волна. В животе что-то скрутило, и я с тихим стоном согнулась пополам, прижимая ладони к телу, не понимая, что со мной происходит. Это были совсем иные ощущения, нежели я испытывала на протяжении нескольких дней.