Глава 9

Вечер тянулся так медленно, что хотелось выть. Темное, странное, не пропало, а словно затаилось где-то в глубине, дожидаясь момента. И это ощущение угрозы, идущей откуда-то из неизведанных глубин собственного естества, пугали куда сильнее приступов боли, что сошли на нет. – Госпожа, холодает. Вам бы вернуться в комнаты, – девчонка говорила тихо, держась в паре шагов позади, не мешая мне смотреть на то, как над предместьем поднимается почти полная, ярко-желтая, словно змеиные глаза, луна. – Мне не холодно, – тихо ответила, и правда, не чувствуя ветра и прохлады. Звезды, даже на сером, еще не ночном небе, почти слепили меня сегодня. – Но если вы продрогнете… – Отстать, – голос изменился, в нем прорезался какой-то опасный, почти звериный рык. По двору взметнулся поток ветра, поднимая пыль и мелкую труху, вместе с моими юбками. Я не видела, но почувствовала, как девчонка отшатнулась. Жаль, что Токка уже уехала. Эта женщина видела не одну сотню послушниц Капеллы, чтобы помочь мне понять, что именно происходит. Помочь успокоиться. Ветер стих так же быстро, как поднялся, но это не помогало унять тревогу, что волнами проходила по телу. Потребовалось сделать с десяток глубоких вдохов, чтобы немного взять себя в руки. Девчонка, чьего имени я не спрашивала, была права. Сейчас мне меньше всего нужна была простуда. Это ослабленное болезнью тело просто не сможет справиться с еще одним испытанием без потерь. Передернув плечами, бросив последний взгляд на луну, которая словно бы насмехалась надо мной с самого края небосвода, я развернулась в сторону бань. Ноги не хотели слушаться, отказываясь идти в эти темные, пропахшие травами помещения, но и стоять посреди двора больше не было никакого смысла. – Завари мне чего-нибудь успокаивающего, чтобы я уснула без сновидений, – велев через плечо, я толкнула деревянную дверь своего временного обиталища. Чувствуя себя в край измотанной, я как была, в одежде, рухнула на постель, так и не дождавшись отвара. Сон накатил резко, словно в солнечном камне разом закончился заряд… Светильник едва разгонял полумрак, неподвижно вися на крючке на стене. На сундуке стоял давно остывший чайник. Я смотрела в потолок, пытаясь понять, как можно было так резко уснуть и столь же неожиданно проснуться. Снов не было, как я и просила, но судя по тишине за стенами, ночь была в самом разгаре. Еще можно было спать и спать. Только внутри что-то клокотало, нарастало и требовало движения. Медленно, как после кувшина вина или долгой болезни, поднявшись на ноги, я на мгновение сунула нос в чайник и тут же скривилась от резкого запаха трав. Надоели. Все эти отвары и примочки, эти бесконечные ванны и ощущение собственной слабости. Темное существо в глубине меня подняло голову, попробовало воздух длинным языком и растянуло морду в улыбке. И сейчас я была с ним полностью согласна: довольно, хватит. Дверь открылась почти беззвучно. Двор, залитый странным золотым светом, был совершенно пуст. Ни людей, ни животных. Только черные, живые тени по углам, совсем мне нестрашные. Сегодня они были на моей стороне, под моей властью. Я не знала, откуда такая уверенность, но сердце стучало от возбуждения и чувства свободы. Сегодня должно что-то случиться. И словно в подтверждение этой неожиданной, взявшейся из ниоткуда мысли, над предместьем разнесся высокий, на грани слышимости, вой. Как ветер, что гулял там, высоко-высоко, на мгновение спустился к моим ногам, чтобы передать какое-то послание. Жаль, мне было не понять, какое именно. Но нетерпение рвало жилы, требовало двигаться. Шаг. Еще. Напряжение, словно удовлетворенное моими действиями, немного отступило. Но стоило остановиться, как мышцы вновь отозвались легкой, требующей болью. Мне нужно было идти. И я послушалась. Впервые чего-то требовала моя суть, мое тело, а не опостылевшие няньки, в своих мрачных одеждах. Ноги несли меня к низкому сараю в дальней стороне двора. Не задумываясь, отдавая тело в управление чему-то иному, мне пока непонятному, я легко, словно коза, запрыгнула на бочку и замерла, прислушиваясь. Даже этот тихий звук разлетелся далеко, но почти тут же затих. Ветер не позволит меня никому услышать сегодня. Забраться на крышу оказалось труднее, но я справилась со второй попытки. И уже оттуда с немым восторгом и удивлением увидела поля, залитые лунным светом. Они манили и требовали от меня двигаться дальше. Ноги спружинили еще до того, как я сама поняла, что делаю. Глухой удар о землю, перекат через плечо, неумелый, но достаточный, чтобы погасить силу падения, и я оказалась за пределами огороженной территории предместья. Ветер взметнулся с новой силой, толкая в спину, не давай потратить время даже на один вздох. Меня тянуло как на невидимом поводке. И я отдалась этому чувству в полной мере, не чувствуя ни усталости, ни слабости, что одолевала после пробуждения. Зейфар Над городом разгорались и гасли звезды. Огни фейерверков заливали все небо, но луна словно насмехалась над потугами колдунов, сияя с каждым мгновением все ярче. В груди росло и крепло чувство нетерпения, тревоги. Словно в мой дом пробралось что-то злое, незамеченное, и теперь от него во все стороны растекался опасный, но пока невидимый дым. – Вас все ждут, – на плечи лег кафтан. Тонкий, с янтарной вышивкой по подолу и рукавам, он сейчас ощущался неуместным, но я никак не мог разобраться с собственными ощущениями. Где-то далеко, на окраине города, глухо и тревожно, бухнул колокол. Я его не слышал, только почувствовал, как волна отзвука достигла моих ног. Гарнизон сегодня не спал, пусть генералы и не знали, что именно меня беспокоит. Они будут настороже, что бы ни случилось. Да и город под присмотром стражи и людей Нармиза. Поводов для беспокойства не было. На первый взгляд. Я качнул головой, отказываясь от парадного оружия, и указал на свой пояс. Он совсем не подходил к наряду, но к нему было куда удобнее крепить короткие клинки, которыми я пользовался в ближнем бою во время походов. – Князь? – лакей удивленно обернулся в указанном направлении, не понимая приказа, но молча отложил бутафорию, утыканную драгоценными камнями, и принес требуемое. Темная кожа, со стальными накладками смотрелась неуместно, но мне стало чуть спокойнее. Все верно, так и должно быть. – Можем идти, – проверяя, не цепляются ли рукояти за полы кафтана, разрешил я. Дверь распахнулась, и моя стража вытянулась по струнке, пропуская меня вперед. Сегодня мне полагался эскорт. Никто и не думал, что что-то способно быть для меня угрозой, но статус требовал. В голове же кружились роем тревожные мысли. Вспомнив один фокус, подсмотренный у Измира, Стратега Востока, я погнал легкую волну по дворцу, пытаясь отыскать источник своей тревоги. Пусть я не умел так хорошо это делать, как мой приятель, но эмоции и общее состояние обитателей мне уловить удавалось. И ничего крамольного или опасного чувствовалось. Легкая тревога в кухне, напряжение стражи. Радостное нетерпение гостей. От города волнами приносило восторг и опьянение. Все было, как должно. И все же, что-то было не в порядке. – Мой супруг, – Эмнариса, едва прикрытая тонкой золотой тканью, медленно склонилась в приветствии, отчего множество украшений на ее теле отозвалось тихим перезвоном. Последние дни княгиня вела себя непривычно тихо. Видно, надеялась переждать бурю, не зная, что механизм уже запущен, и скоро все нити ее власти будут оборваны. Но не сегодня. Сегодня мне полагалось улыбаться. Даже своей жене. Нехотя, изобразив на лице подходящую моменту улыбку, я протянул этой лживой женщине ладонь. Пусть потешит себя ощущением безопасности в последний раз. Если уж ей не хватило ума быть осторожнее в своих похождениях. – Ты, как всегда, ослепительна, – подчиняясь ощущению победителя в этой партии, проговорил я, наблюдая за лицом супруги. Так оно и было. Лоб княгини разгладился, глаза перестали блестеть так тревожно. Эмнариса расслабилась. Рано, моя дорогая. Рано ты решила, что все у тебя в порядке. Но я не собирался ее разочаровывать, и сделал шаг в сторону больших дверей парадного зала. Створки распахнулись, и по ушам ударили звуки. Музыка, шум голосов. Ароматы дорогих блюд. Огромные колонны уходили высоко вверх, удерживая потолок, что казался невесомым из-за обилия света. Тонкие ткани трепетали у открытых арок от слабого, теплого ветра. А в высокие окна все так же насмешливо, словно что-то зная, заглядывала почти круглая, желтая луна. ** Я смотрел на акробатов из-за высокого стола и почти не видел представления. В голове крутились слова Сафиры. Я знал, что во дворце есть ее соглядатаи, но не думал, что мое маленькое дело так сильно ее заинтересует. Почему? Чем так особенна эта девушка, что Софа так открыто решила признаться в собственной осведомленности? И словно в ответ на непрозвучавший вопрос, парадные двери с грохотом распахнулись. Музыка замерла, и в проеме, притягивая на себя весь свет, все огни, появилась невысокая женская фигура. Синее платье до пола, черные косы до колен, увитые серебряными нитями. И невысокая тиара, сверкающая сапфирами. Оглядев зал, ни на ком не задержав взгляд, Сафира подняла ладонь, затянутую в перчатку, останавливая глашатая. В представлении и перечислении титулов она не нуждалась. По залу и без того, словно тонкая вуаль тумана, расстилалось эхо ее присутствия. Ароматом, ощущением, даже звуком. В полной тишине принцесса стала спускаться по ступеням, медленно и торжественно. – Ваше высочество? – удивленный, с нотками восторга, голос Эмнарисы заставил меня очнуться. Медленно поднявшись, махнув рукой распорядителю, чтобы разобрался с местами за столом, я вышел навстречу нежданной гостье. – Рады вас приветствовать в нашей скромной обители, – протягивая ладони для приветствия, я остановился в двух шагах перед принцессой. – Изеловерат – скромная обитель? – гостья звонко и легко рассмеялась, вкладывая руки в мои ладони. – Веселишь ты меня, Зейфар. Я улыбнулся в ответ, принимая шутку Сафиры, но в ее глазах не было и намека на радость. В синеве клубилось что-то мрачное, опасное. Не просто так Царственная Принцесса явилась в мой город. – Все готово, – раздался за плечом тихий голос распорядителя. – Мы уж и не думали, что вы порадуете нас своим присутствием, – поворачиваясь в сторону столов, продолжил я светскую беседу, краем глаза наблюдая за этой женщиной, чья маленькая ладошка могла одним движением стереть целые деревни с лица земли. – Я и не планировала. В столице, как всегда, слишком много дел. Да и в остальных уделах тоже. Что у Измира грозы раньше времени начались, что… – Над крепостью Эльяза слышится звук гонга, – вдруг сорвалось с моих губ. Это не было догадкой. Это было знанием того, то происходило сейчас, в этот самый миг, где-то очень-очень далеко, на другом конце Кесарии. Почувствовав происходящее, мы с Сафирой разом повернули головы на Север. Вибрация от неслышимого звука прошла волной по телу, холодом оседая в руках. В вотчине Эльяза тоже не все было гладко. – Нехорошо это, – буркнула принцесса, натянув на лицо вполне правдоподобную улыбку, чтобы не тревожить гостей, которые внимательно наблюдали за нами, пытаясь уловить хоть что-то из сказанных слов. – Так чем обязан? – помогая Сафире занять место в центре большого стола, без всяких реверансов, задал я прямой вопрос. Времени и желания кружить намеками у меня не было. Само присутствие принцессы это подтверждало как можно лучше. Не стала бы она покидать свои владения без веской причины. – Мне нужно спуститься под город, – приветливо кивая гостям, что подходили кланяться к нашему столу, едва различимо произнесла принцесса. – К Водам Сущего? – в груди тревожно бухнуло и тут же успокоилось сердце. – Тебе нельзя туда, моя принцесса. Не с твоей силой. Это нарушит остатки баланса…. – Ничего от вашего хваленого баланса уже не осталось. Если мы не поторопимся, – голос Сафиры не изменился, но я видел, как блеск ее глаз стал жестким, опасным. Принцесса не закончила фразу, оставив ее висеть в воздухе. По нервам, словно плеть, хлестнула зеленая нить чужого намерения, до этого скрытая какой-то силой… Их было сразу несколько, тонких и коротких метательных ножей, брошенных в мою сторону из разных концов зала. Стража бы ничего не успела сделать, но над моей головой, еще до того, как я сам понял, что происходит, возникли раскинутым веером стеклянные, почти прозрачные мечи. Одно движение – и лезвия сложились перед столом в один непроницаемый, преломляющий свет, заслон. С тихим звоном ножи врезались в защиту и осыпались на пол, так никого и не задев. А над столом, за нашими спинами, как огромная гидра, вдруг развернулась многоголовая тьма. Она скалила змеиные морды, на мгновение зависнув в неподвижности, и почти тут же бросилась через зал так стремительно, что я не был уверен, сумею ли остановить эту силу, будь она направлена на меня… Многоголовый змей принцессы, сотканный из самой тьмы, дотягиваясь до самых дальних и потайных углов зала, одним движением перекусил троих, что осмелились напасть на меня в моем собственном доме. И только тогда раздались крики. От звука закладывало уши, дребезжала посуда на столах. Среди гостей поднималась паника, перекрывая все остальные ощущения. Стража быстро окружала стол, не подпуская людей к нам. Слуги попрятались в боковых помещениях. И только мы сидели на прежних местах, за своим высоким столом, глядя, как по мозаичному светлому полу растекаются лужи темной, густой крови, как люди спотыкаются и оскальзываются на ней, падают, вымазывая руки и одежды красным. И разрывая этот момент странного транса, над городом громко, яростно, во всю силу, раздался звон множества тревожных колоколов. ** Гидра Сафиры исчезла, оставив после себя только несколько истерзанных тел. Гости в панике прокидали дворец, едва не затаптывая друг друга в нешироких коридорах, а мы так и сидели за столом: я, принцесса и Эмнариса, слегка шокированная всем произошедшим. Ну и стража, которой было совершенно все равно, что происходит вокруг, пока мы в порядке. – Что это все значит? – дрожащий голос княгини с трудом пробился сквозь грохот набата над городом. – Дикари пробрались в мой город, впервые за все время, – поднимаясь из-за стола, чувствуя, как внутри начинает клокотать холодная ярость, произнес я как можно спокойнее. – Софа, ты вернешься в столицу? – Сейчас, да. Нужно посмотреть, что именно происходит, – принцесса спокойно, словно это не она только что играючи расправилась с тремя нападающими, отодвинула кресло. – Но я надеюсь, ты услышал мои слова, и больше не станешь лезть туда, куда тебе не положено. – Хотел бы я посмотреть на того героя, кто определяет, что именно мне можно, а что нет, – с рычанием выдал я, посмотрев в синие глаза принцессы. – Не тебе это решать. – И все же, такая девушка не должна была попасть в твои объятия. Это может испортить все. – Куда уж хуже, Софа? – остановившись на мгновение, я прямо посмотрел в темные глаза принцессы. Она не ответила, только поджала свои алые губы. Спорить со мной на моей же территории она опасалась. Тем более тогда, когда ей так требовалось добраться до источников, но пускать туда эту опасную женщину я не собирался. Убедившись, что Эмнарисе и принцессе больше ничего не угрожает, что за Сафирой стоит несколько ее стражей в легких темных доспехах, я махнул рукой Фарисе, нерешительно выглядывающей из боковой комнаты, и покинул зал. Нужно было торопиться. Если дикари пробрались в город, ничего хорошего из этого не могло получиться. Значит, все дозорные, что стоят на подходе к городу, уже мертвы. Стража либо пропустила их, либо… тоже не перенесла этого. А выжечь заразу изнутри, из города куда сложнее, чем разбить их на подходе, в полях. ** Стражники рыскали по городу до самого рассвета, но найти удалось только пятерых. За это время в Изеловерате произошло три взрыва, что окончательно испортило настроение. К гарнизону, где я расположился штабом, то и дело прибегали посыльные от командиров и от Нармиза, что вычищал Пиела-Шахар. Когда серый рассвет первыми лучами поднявшегося солнца высветил крыши и шпили зданий, я уже знал, что город в порядке. Почти. Сам факт того, что зло пробралось в самое сердце моей вотчины, сводил на нет все спокойствие. А к обеду, собравшись за считаные часы, мое хмурое войско медленно покинуло Изеловерат, переведенный на военное положение. Кони недовольно прядали ушами и потряхивали головами. Командиры оглядывались, проверяя, ровно ли идут колонны, но в этом не было необходимости. Каждый знал свое место и свое дело. Высланные вперед разведывательные отряды находили одиночные следы, но это было совсем не то, что мне требовалось. В воздухе, словно запах жженых трав, висел флер чужого, злого присутствия. И я никак не мог понять, как смог пропустить подобное. Может, дело было в стойком запахе прелой листвы, что перебивал все остальное. Запах вод сущего, что только немного успокоили свой бурный бег под плитами моего города. Взмыленный, на хрипящей лошади, вестовой появился ближе к ночи, когда войско быстрым маршем отмахало уже приличную часть пути до предполагаемого места стоянки. Обозы, что тянулись далеко позади, нас сейчас не задерживали, солдаты шли налегке. И если бы я был точно уверен, где расположились враги, и вовсе бы отправил легкую кавалерию разметать дикарей. Но это было опасным решением. Их шаманы вполне могли этого ждать, заманивая нас ловушку и рассчитывая именно на такой ход. – Много следов у оврага, за большими холмами. Они снова в лесах. – Кто бы сомневался, – пробормотал мой генерал кавалерии. Пожилой, опытный, он не первый раз шел со мной в подобный поход. – Можем вывести небольшой отряд на ночную вылазку, посмотреть, открыта ли территория для лагеря, – чуть ослабив поводья, позволяя коню передохнуть, предложил я, наблюдая краем глаза, как солдаты, пользуясь передышкой, садятся прямо на землю. Из заплечных мешков тут же вынимались фляги с водой и перекусы. – Так и сделаем, – кивнул подъехавший Санкар, генерал пехоты. Перекинувшись парой слов с Увазом, старшим над кавалерией, он почти сразу вернулся к своим командирам, чтобы выбрать самых опытных из своих людей для намеченного дела. – Я сам поведу, – делая глоток воды, решил я, не дожидаясь возражений от подчиненных. Уваз только поджал губы и кивнул. Он не сомневался, что так и будет, даже если не был согласен. – Будьте осторожны. – Как всегда. Войско стало на лагерь только после заката, что красным окрасил небо на короткий миг. Шатры и палатки расставляли уже в темноте. Кашевары почти сразу раскинули свои котлы, не дожидаясь основного обоза, вокруг открытого пространства инженеры тут же, почти выкосив ближайший небольшой лесок, принялись выставлять рогатки и редкий частокол. – Три секрета вперед по дороге, два разъезда и две пеших группы вокруг лагеря, – командовал Уваз, поставленный комендантом. Небольшой отряд в два десятка человек, опытных, покрытыми шрамами, собрался у моего поднимаемого шатра. Хмурые мужчины проверяли и перепроверяли оружие, чтобы оно не выдало нас блеском раньше времени, пили стимулирующие настои и запоминали приказы. – Идем тихо, по пять, – раскинув на столе карту местности, заученную назубок, я показывал предполагаемое место дислокации врага, и тот участок, который нам нужно было проверить. С нынешней занятой точки мы не могли одним коротким выпадом добраться до леса, занятого дикарями. – Здесь может быть ловушка, – пользуясь правом говорить открыто, заметил один из солдат. Его кривоватый палец прочертил тонкую линию у самой кромки оврага. – В прошлый раз они ждали нас почти в таком же месте. Здесь достаточно густые заросли, чтобы укрыть их в темноте. – Верно, потому наша задача обойти это место с тыла, – ожидая возражений, я поднял голову от бумаг, всматриваясь в лица людей. – Нам нужны стрелки, – соглашаясь с моим планом, заметил другой солдат. – Будут, они готовятся. И кавалеристы присмотрят с той стороны оврага. Если что, попробуем зажать их в клещи. – Мало нас, княже, – качнул головой солдат, в волнении барабаня пальцами по рукояти меча. – Они нас ждут. – Знаю, но большой отряд – много суеты, вы это знаете не хуже меня. Справимся. Я говорил с той уверенностью, которой не ощущал. Но за все годы я лучше всего запомнил одно: как бы сильно ни сомневался командир, подчиненные не должны этого видеть. Спокойствие – наибольшая составляющая успеха.