Глава 35

Как я и предполагала, выставку посетило внушительное количество гостей. Причем возраст гостей варьировался от двадцати и терялся где-то между шестьюдесятью и семьюдесятью годами.

Несколько минут я просто рассматривала людей и привыкала к здешней атмосфере. Петя уже по привычке опустил руку мне на поясницу и тоже осмотрелся по сторонам.

— Знаю, тебе всё это не очень интересно, — обратилась я к нему шепотом. — Но нас лично пригласили.

— Здесь неплохо, — озвучил свой вердикт Петя и поправил край кашемирового пуловера. — Наши походы в арт-кафе сделали свое дело.

Я благоразумно промолчала насчет того, что арт-кафе принадлежало семье Влада. Учитывая негативное отношение моего мужа к этому парню, мы бы сразу же прекратили посещать мое любимое заведение. А так каждый наш поход в арт-кафе сопровождался разнообразием. Различные полотна на стенах, различные музыкальные композиции, которые по вечерам исполняли на пианино. Да и Петя по-своему искренне полюбил наши эти совместные вылазки.

— Отлично, — улыбнулась я.

Среди гостей внезапно мелькнуло знакомое лицо. Ника. Она исчезла среди них, а затем вынырнула и подошла к нам.

— Рада вас видеть, — Ника широко улыбнулась и легонько обняла меня.

Сегодня моя приятельница выглядела совсем иначе. Не внешне. Эта перемена была незримой. Вероятно, она скрывалась в энергетике и взгляде Ники. Я быстро догадалась, в чем заключалась причина такой интересной трансформации.

Здесь, в галерее, моя приятельница была как у себя дома. Ее окружала привычная творческая атмосфера. Мне даже показалось, что сейчас Ника выглядела значительно расслабление, чем в центре. Обычное черное платье до колен, было украшено мелкими белыми цветочками. На ногах вместо каких-нибудь элегантных туфель на каблуке, красовались тяжелые кожаные ботинки на тугой шнуровке. Тёмные волосы были собраны на затылке в пучок, из которого выглядывала кисточка для рисования.

— Рады, что нас пригласили, — вежливо ответила я.

— Простите, без вступительных речей. Просто добро пожаловать. Наслаждайтесь искусством. Если захотите что-нибудь приобрести, говорите. Устроим. Влад тоже должен быть где-то здесь, — Ника окинула быстрым взглядом гостей.

— Хорошо, спасибо.

Приятельница еще раз нам улыбнулась и снова исчезла среди гостей.

— Идем, — долго не думая, я потянула Петю за собой.

Преимущественно все картины были выполнены в черно-белых цветах, но они не выглядели мрачными или некрасивыми. Наоборот, я уловила в них какую-то свою особенную гармонию.

Петя тоже молча рассматривал полотна и неторопливо выводил большим пальцем узоры на моей пояснице. На выставку я решила надеть платье оливкового цвета. Его немного мерцающая ткань показалась мне симпатичной. Словно ее усыпали звездной пылью. Само платье было свободным и неплотным, поэтому я четко ощущала каждое прикосновение своего мужа.

— Что думаешь? — тихонько спросила я, посмотрев на него.

Мой взгляд остановился на уровне ожога, что выглядывал из-под v-образного воротника пуловера. Раньше этот след вызывал во мне глубокий приступ отвращения, но теперь я на него реагировала спокойно. Просто привыкла.

— Претенциозно, — помолчав некоторое время, ответил Петя и продолжил рассматривать полотно. — Откровенно.

Насчет откровенности он был прав. На многих картинах изображались обнаженные мужские и женские тела.

— Но не пошло, — отметила я.

— Покупать не стал бы, — резюмировал Петя, пока мы пробирались к следующей картине.

Я снова взглянула на своего мужа, пытаясь понять, он всё это говорил из-за личной неприязни к Владу или действительно так считал. Петя совсем не был похож на того человека, который ради повышения самооценки или самоутверждения, безосновательно стал бы унижать оппонента. Это слишком низко и трусливо.

— Ты действительно так считаешь? — не удержалась я от вопроса, когда мы остановились напротив следующей работы.

— Обнаженка мало кого сейчас способна удивить, — пожал плечами Петя. — Я вижу просто тела. Мужские и женские. Но не вижу в них жизни. Может, даже страсти, — он склонил голову чуть набок, будто под другим углом картина обязательно должна была раскрыться иначе. Но судя по сосредоточенному спокойному взгляду Пети, этого так и не случилось. — Я ничего не понимаю в искусстве, — пожал он плечами и выпрямился. — Просто озвучиваю свои мысли.

Всё это время я внимательно смотрела на Петю и убеждалась в правильности своих выводов. Он действительно не стремился самоутвердиться за чужой счет. Мы говорили о полотнах, а не о личности художника.

— Мне нравится, — поделилась я своим мнением. — Возможно, я бы даже что-то купила. Но не для себя, а чтобы поддержать творчество финансово.

— Как ты себя чувствуешь? — тихо спросил Петя, пока мы пробирались к следующей картине. Его ладонь всё еще находилась на моей пояснице.

И этот момент никак не давал мне покоя. Как только начался второй триместр я всё чаще стала ловить себя на мысли, что мне хотелось больше секса. Я понимала, что дело в гормонах, поэтому не была удивлена такому желанию. Но сегодня оказалось достаточно одного привычного прикосновения к пояснице, чтобы я ощутила горячую знакомую тяжесть между ног.

Тихо выдохнув, я попыталась сосредоточиться на очередной картине, но меня уже бросило в жар. Наша с Петей сексуальная жизнь с момента, как мы узнали о конфликте группы крови, стала почти неактивной. Петя боялся навредить сыну, хотя секс не находился под запретом. И временами меня это страшно угнетало и злило. А тут еще и эти откровенные картины.

— Всё в порядке? — спросил меня шепотом Петя, заметив, что я не спешила отвечать.

Его теплое дыхание на моем виске и ухе заставило мурашки пробежаться по коже. Я не вовремя вспомнила о всех тех тяжелых взглядах своего мужа, что часто сосредоточивались на моей груди. Она заметно увеличилась и это явно сексуально волновало Петю. Но он всегда сохранял самообладание.

— Да, — выдохнула я. — За исключением одного. Я настолько сильно тебя сейчас хочу, что едва держу себя в руках.

Моя прямолинейность ни капли меня не смутила, потому что иначе я не умела. И если бы Петя прямо сейчас взял меня где-нибудь в укромном уголке просторной галереи, я так уж и быть постаралась не стонать, чтобы не напугать посетителей.

Петя не успел ответить, потому что к нам подошел Влад. Он возник так же неожиданно, как ранее и его сестра. Большие зеленые глаза лучились уверенностью и радостью. Влад явно получал кайф от сегодняшнего мероприятия.

— Рад, что ты выкроила минутку, — он в привычной для себя манере обнял меня в знак приветствия. — Ника говорила о твоем положении, — Влад разжал объятия и посмотрел на меня. — Что могу сказать? Ты потрясно выглядишь. Беременность тебя раскрыла совершенно с другой стороны.

— Сегодня комплименты должны быть адресованы тебе, — не осталась я в долгу. — Познакомься. Мой муж. Петр.

Влад перевел изучающий взгляд своих необыкновенных зеленых глаз на Петю. Я украдкой глянула на мужа и весь жар, который еще несколько секунд назад не давал мне покоя, схлынул и превратился в кристаллики льда. Сталь в серых глазах заискрилась холодным серебром. Я аккуратно снова посмотрела на Влада. Он выглядел по-прежнему уверенным и расслабленным, но и в его взгляде тоже что-то изменилось. Возникла странная тяжесть, будто Влад принял молчаливо брошенный ему вызов.

— Очень приятно. Кажется, мы мельком уже встречались, — он подал свою руку.

Петя лишь молча кивнул и ответил на жест. Рукопожатие показалось мне слишком сильным, потому что костяшки на пальцах у обоих мгновенно побелели. И длительным.

Не хотелось себе придумывать невесть что, но я отчетливо уловила дух соперничества. Это было максимально глупо. Потому что нам троим нечего делить. Влад являлся таким же знакомым для меня человеком, как и Ника. Я всё еще не понимала негатива, с которым был настроен Петя. Не понимала этого вызова, который молча принял Влад.

Я чувствовала себя так, будто попала в игру, что находилась уже на середине и совершенно не знала ее правил.

— Простите, что не могу уделить больше времени, — произнес Влад, когда момент с рукопожатием остался позади. — Всем нужно уделить внимание.

— Всё нормально, — беззаботно ответила я. — Главное, что полотна можно беспрепятственно посмотреть.

— Вообще-то выставка неполноценная, — Влад немного наморщился. — Не хватает жемчужины.

— Тогда почему поторопились с презентацией? — удивленно спросила я.

— Сроки поджимали, — пожал плечами Влад. — Мне не хватало завершающего штриха. Если вы заметили, — он посмотрел на нас с Петей, — все мои работы представлены в черно-белом цвете.

— Довольно оригинально, — прокомментировал Петя и едва заметно усмехнулся.

В этой короткой реплике улавливалась ирония, которую посторонний вряд ли вот так просто сумел бы распознать.

— Согласно моей задумке, центром должна была выступить картина, наполненная яркими красками. Я долго размышлял над ее концепцией. Моя выставка посвящена сексуальности. А центральной точкой ее проявления является… зачатие, — Влад посмотрел на мой живот. — И глядя сейчас на тебя, Агния, я ощутил прилив вдохновения.

— Неожиданно, — немного растерянно произнесла я.

— Я бы хотел, чтобы ты попозировала для меня.

— Нет, — коротко и жестко ответил Петя, явно не заботясь о том, как именно воспримут его ответ.

— Мы можем обсудить детали. Картину будет запрещено покупать.

— Нет, — снова повторил Петя. — Мы не заинтересованы в вашем предложении.

— Ваше право, — кивнул Влад. — Агния, был рад повидаться.

Когда мы остались вдвоем, я почувствовала, что нужно немедленно найти уборную.

Петя молча провел меня. Я кожей ощущала его напряжение и крайнюю степень недовольства. Приведя себя в порядок, я мельком глянула на свое отражение. Мне нравилось то, как я выглядела. Нравился мой живот. Платье, которое я выбрала для сегодняшнего вечера. Даже моя грудь, что заметно увеличилась, тоже мне нравилась. Пожалуй, я была бы не против запечатлеть себя вот такую на холсте.

Выйдя из уборной, я нашла Петю взглядом. Он стоял у окна и говорил по телефону. Плечи всё еще были заметно напряжены, а в тоне голоса улавливалось больше металла, чем обычно. Влад, будто почувствовав враждебность моего мужа, специально решил подлить масло в огонь своим предложением.

Я медленно подошла к Пете. Он закончил разговор и заблокировал экран смарта.

— Только не говори, что ты всё еще злишься, — закатив глаза, произнесла я.

В коридоре, кроме нас больше никого не было, поэтому мы могли спокойно поговорить.

— Тогда я помолчу, — Петя повернулся ко мне и прислонился поясницей к подоконнику.

— Ты злишься на пустом месте.

— Мы не будем развивать этот разговор, я не хочу напрягать тебя и сына.

— Сталь, я беременна, а не больна. Со мной можно и нужно разговаривать, — я скрестила руки на груди. — В чем проблема? Я не понимаю. Ты ведешь себя так, будто мы пришли на выставку к моему бывшему. Но это не так. Откуда эта непонятная ревность?

— Ты не понимаешь? Тогда я скажу прямо — он хочет тебя трахнуть. Допустим, в прошлый раз мне это показалось. Но сегодня я в этом окончательно убедился.

— Трахнуть? — я не смогла сдержать нервный смешок. — Серьезно? Петь, если ты не заметил, то я беременна, — я указала взглядом на свой живот. — От тебя. А Влад… Он просто знакомый. Даже не друг. Поэтому я всё еще не понимаю твоей реакции.

— Беременна ты или нет. Друг он тебе или нет. Но я не слепой. Этот сопляк тебя хочет. И меня раздражает то, что он лезет обнимать мою возбужденную жену.

— Понятно, — протянула я. — Вот в чем причина. Первобытный инстинкт собственника. Сталь, мои гормоны настроены на тебя, — я ткнула указательным пальцем в его грудь. — И я возбуждена из-за тебя, понятно? И вообще-то злиться должна я, потому что это ты ко мне не прикасаешься. Может, это у тебя есть кто-то на стороне?

— Я не хочу навредить тебе и сыну, — в который раз за последние несколько месяцев объяснил Петя. — И мне никто не нужен на стороне. Я не привык трахаться со всеми подряд.

— Ты можешь навредить только своей отрешённостью, — заявила я.

Я искренне была уверена, что мой голод по мужу был связан с гормональным фоном. Мне и раньше нравился наш секс, но в последнее время многие мои чувства ощутимо обострились. Будто мои ощущения умножили на десять.

— Секс нам никто не запрещал.

Я осторожно подошла вплотную к Пете и обвила руки вокруг его шеи. Глядя на мягкую линию верхней губы, я ощутила в себе горячий импульс желания. Я настолько сильно сейчас хотела своего мужа, что была готова вот-вот расплакаться, если он отстранится. Меня возбуждало всё: его чёлка, немного квадратный подбородок, глаза, спокойный тембр голоса и даже то, как вздымалась его грудь.

Петя держался из последних сил. Это невозможно было не заметить. Я увидела, как нервно дёрнулся его кадык. Петя выпрямился, быстро облизнул нижнюю губу и нежно обхватив мое лицо ладонями, поцеловал. Глубоко и влажно. Как мне нравилось. Я готова была получить оргазм лишь от одного ощущения его горячего языка в моем рту. К таким последствиям беременности меня уж точно никто не готовил.

— Пошла к черту эта гребаная выставка с претензией на гениальность, — прорычал мне в губы Петя. — Мы едем домой. Сейчас же.

Я только захихикала, ощутив, как предвкушение вскружило мне голову.