Глава 38

— И почему мне никто ничего не сказал? — я хмурым взглядом посмотрела на Петю.

— Это было взвешенное общее решение, — ответил он, быстро печатая текст на своем смарте.

Я закатила глаза и постаралась взять под контроль свое раздражение. Сыну незачем было ощущать отголоски моих негативных эмоций. Это раньше я могла легко и свободно выплёскивать наружу все свои чувства и ощущения, но теперь всё изменилось. Я несла полную ответственность не только за себя, но и еще за одного крошечного человека.

— Знаешь, я иногда чувствую себя какой-то заразной или сумасшедшей. Других объяснений у меня просто нет. Вы так дистанцируетесь, будто, — я обвела взглядом пространство столовой, но так и не смогла найти подходящих слов.

— Перестань, — Петя отложил телефон и допил свой кофе. — Просто никто не хочет, чтобы ты лишний раз нервничала. Ситуация под контролем. Беспокоиться не о чем. Но ты всё равно бы беспокоилась, что очевидно. Дело касается твоего отца.

С одной стороны, я понимала и принимала позицию Пети. В ней прослеживалась логика. Я действительно рисковала сильно разволноваться, что могло бы сразу же негативно сказаться на нашем сыне. А этого ни я, ни мой муж не хотели. Но, с другой стороны, я ничего не могла поделать с ощущением, что меня стремились запереть до момента родов в каком-то стеклянном пузыре, чтобы оградить от любых переживаний. Среди этих двух противоречий я должна была найти для себя баланс.

— Вот именно, — кивнула я. — Дело касается моего отца.

Утром я созвонилась с Ладой, чтобы немного поболтать и узнать, как у нее дела в школе. Из-за работы, а теперь еще и встреч с Владом свободного времени у меня было немного. К тому же постоянные анализы и плановые визиты к врачу тоже никто не отменял. Поэтому, как только удалось выкроить минутку, я решила связаться с сестрой.

Лада с детства не привыкшая врать, огорошила меня новостью, что у папы прихватило сердце. Сейчас всё уже в порядке, папа дома и даже хорошо себя чувствует. Но суть в том, что эта ситуация произошла еще на прошлых выходных.

— Мы можем сегодня навестить твоих родителей, — Петя аккуратно взял меня за руку.

Глубоко вздохнув, я постаралась максимально быстро и действенно угомонить свои эмоции. В конце концов, мне уже давно следовало просто принять тот факт, что от беспокойства родных ни спрятаться, ни скрыться. Когда я сильно заболела и с кровати подняться не могла, Петя тоже ничего не рассказал моим родителям, за что я была ему бесконечно благодарна. Вся эта суета могла только зря напрячь нервы и помешать мне принять очень важное решение. Я погладила свой живот и в очередной раз убедилась, что решение действительно оказалось не просто важным, но и правильным.

— Хорошо, — тихонько ответила я и улыбнулась Пете.

— Напрягу своих, чтобы до вечера нам никто не мешал и не срывал меня в офис, — предупредил он и быстро напечатал сообщение в своем смарте.

Рассматривая Петю, я не смогла сдержать улыбки. Его сосредоточенный взгляд и уверенные движения выглядели так естественно. Впрочем, в этой сосредоточенности и был весь Петя. Может, оно и глупо. Может, оно и сопливо-сентиментально, но мне нравилось иногда аккуратно наблюдать за своим мужем. В такие моменты я особенно сильно не хотела вмешиваться в его этот поток рабочей энергии. Хотелось остаться исключительно в зрительном зале.

Поглаживая живот, я смотрела на Петю и думала о том, каким будет наш сын. На кого он будет похож? Какой у него будет цвет глаз? А характер?

— Ты почему на меня так смотришь? — спросила Петя, и снова отложил смарт.

— Ничего, — торопливо ответила я, будто меня застали на месте преступление. — Просто.

Петя только улыбнулась мне, словно обо всём уже догадался и поцеловал меня в висок.

Когда мы приехали к моим родителям, мама была встревожена тем, что я обо всём узнала.

— Не ругай Ладу, — поторопилась я встать на защиту младшей сестры. — Она просто наша честная девочка, — я поцеловала Ладу в макушку.

Мама только покачала головой, но прислушалась к моим словам.

Первым делом я хотела увидеть папу. Я верила родным насчет того, что ему уже лучше, но мне нужно было убедиться лично.

— Он в саду, — шепнула мне мама. — Сегодня такой погожий день. И безветренно. А там так всегда уютно.

Я кивнула и направилась через весь дом в сад.

Папа сидел в кресле на широком крыльце. Несмотря на солнце и отсутствие ветра, в воздухе ощущалось холодное дыхание осени. Поэтому мама предусмотрительно укрыла папины ноги теплым пледом.

Я осторожно подошла сзади и поцеловала папу в щеку.

— Привет, наш главный шпион.

— Дочка, — папа засмеялся и удивленно посмотрел на меня. — Мать не говорила, что ты приедешь.

— Мама у нас тоже тот еще партизан, — я улыбнулась.

— Садись, — папа откинул в сторону плед.

— Нет-нет, сиди, — запротестовала я.

— Слушайся отца, — папа поднялся с кресла и усадил меня, а затем заботливо укрыл мои ноги пледом. — Я себе сейчас стул принесу.

Прикрыв на несколько секунд глаза, я наслаждалась папиным теплом, которое в себе еще хранил мягкий плед. Папа принес себе стул и сел рядом. Некоторое время мы молчали, а затем я тихо спросила:

— Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо, — кивнул он. — Просто немного прихватило сердце. Пришлось взять мини-отпуск и попить таблетки. Мы решили ничего тебе не говорить.

— Уже знаю, — пробурчала я. — Тебе нужно больше отдыхать, иначе утонешь в своей работе.

— Твой старик еще полон сил, — папины глаза заблестели совсем как у мальчишки, но меня этими трюками не обманешь.

— Вы с Петей как отражение друг друга. Он тоже работает на износ.

— Он старается для вас, — папа посмотрел на мой живот. — Как наш внук?

Я уловила в этом коротком вопросе не праздное любопытство, а вполне очевидный намек насчет нашей с сыном биологической конфронтации.

— В полном порядке, — уверенно ответила я. — Мы в хрупком балансе, но и это уже почти победа. Развивается согласно срокам. По вечерам активничает.

Папа улыбнулся, мой ответ его явно успокоил и подбодрил. Он аккуратно коснулся моего живота.

— Не думали еще над именем?

— Родится и сам себе выберет, — пошутила я. — А если серьезно, то нет, еще не выбирали. Не вижу смысла торопить события.

— Тоже правильный подход, — кивнул папа. — Вы отлично с Петей смотритесь вместе. Мать всё нарадоваться не может.

— Она у нас очень впечатлительная.

— Это верно. Первые несколько месяцев я чувствовал себя паршиво, — папа вдруг посерьезнел.

— Ты это о чем?

— Насчет вашего брака, — объяснил он. — Не мог избавиться от чувства, что принудил тебя к этому решению.

— Пап, — протянула я и почувствовала, как секундная тревога, вызванная его серьезным тоном, тут же ослабла. — Это было мое решение. И только мое. Ты как никто знаешь, если я чего-то не захочу, никто меня не заставит.

— Знаю, — папа едва заметно улыбнулся и посмотрел на наш сад. — Я отпустил это чувство, когда узнал о твоей беременности.

— То есть?

— Ты действительно поступила так, как считала нужным. И подозреваю, что тобой руководил не только прагматизм, но и определённая доля чувств.

— Вряд ли, — поторопилась я с ответом.

— Я не говорю о всепоглощающей любви, дочка. Я даже допускаю, что ты и сама не веришь в это. Но подсознание — штука хитрая. И ребенка ты никогда в жизни не стала бы вовлекать в игру в семью.

Я замерла. Папа и вправду очень хорошо меня знал. Я действительно не хотела вовлекать во всю эту историю с браком ребенка. Но затем ситуация развернулась на сто восемьдесят градусов, и…

К теме чувств и любви я относилась с осторожностью. После пережитого болезненного первого опыта я старалась держать себя под контролем и не уходить с головой в эмоции. Но эмоции — это эмоции, а папино наблюдение — факт.

— Вот и я о том же, — тихо добавил папа, будто прочел мои мысли. Впрочем, он вполне мог многое понять по моему задумчивому взгляду.

Мы замолчали, наслаждаясь живописной красотой нашего сада. Я сжала папину руку в своей, ощущая, что для цельности момента не хватало только вот этого контакта. Анализируя разговор и последние полгода своей жизни, я отметила, что уже не так одержимо боялась новых чувств. С Максом у нас всё было стремительно, а с Петей наоборот — постепенно и осторожно. Может, это и к лучшему? Риск сгореть в эмоциях минимальный.