Глава 39

— Уже завтра я буду дома, — послышался в трубке немного уставший Петин голос.

— Хорошо, — кивнула я, аккуратно расхаживая по нашей террасе.

Петя был вынужден уехать в столицу на несколько дней для финального этапа в своей навигационной разработке. После этого он до моих родов будет работать дистанционно. Мы вместе согласовали такой компромисс. Но несмотря на это, у меня не получалось избавиться от необъяснимой грусти, что ржавым кривым гвоздем вкручивалась в мою грудную клетку.

— Что-то совсем не слышу бодрости, — тихо засмеялся Петя. — Сын снова вчера вечером активничал?

Мои губы тоже невольно растянулись в улыбке.

— Удивительно, но нет, — пожала я плечами и остановилась у бортика террасы, чтобы полюбоваться осенним небом.

Это место в нашем доме довольно быстро стало моим любимым. Глядя на небо, наслаждаясь свежим воздухом, я словно насыщалась новой порцией сил на весь грядущий день.

— Малыш абсолютно спокоен. Но чувствую, что потом, когда полностью сформируется, он еще определённо поиграет со мной в футбол.

— Но это же нормально, ведь так?

— Нормально-нормально, не волнуйся, — улыбка на моих губах стала шире.

Опустив по привычке ладонь на живот, я ощутила новый укол тоски. Пети рядом не было, и сын почему-то вдруг решил затаиться. Чувство одиночества оказалось каким-то неожиданно сильным и неприятным. Я спокойно могла поехать к родителям, но природа моего одиночества была совсем другой.

— Знаешь, я уже ужасно соскучилась, — это признание далось мне так легко, что даже немного удивило.

Может, это было воздействие гормонов. Или же я просто действительно соскучилась. В любом случае я не жалела о том, что сказала. Более того, мне показалось, что момент для подобного признания выдался довольно удачный.

— Завтра уже увидимся, — от тихого и наполненного осторожной радостью голоса Пети мне стало чуть теплее на душе.

Я редко, если ни сказать почти никогда, говорила ему какие-нибудь приятные слова. Но сегодня это словно было необходимо нам двоим.

— Последняя неделя была на износе, но это считай финальный рывок, затем станет проще, — продолжил Петя. — Лучше расскажи, какие у тебя планы на сегодня?

Я тихо выдохнула, развернулась и не спеша направилась в дом. Несмотря на то, что я была тепло одета, подул пронизывающий ветер, не хватало еще заболеть.

— В центре мне уже нашли замену. Сегодня приеду и передам все необходимые дела.

Было немного грустно ставить на «паузу» свою работу в центре, но время шло, и я уже не могла так легко и просто заниматься с детьми. Каждому нужно уделить время, а физически мне это уже давалось значительно сложнее. Мы и так с сыном отлично продержались без каких-либо серьезных помех.

Усмирив эмоции, я доверилась голосу разума и приняла логичное решение приостановить свою работу в центре. Пусть она мне безумно нравилась, но сын всё же стоял на первом месте.

— Замена, надеюсь, достойная? — спросил Петя.

— Да, вполне, — кивнула я, пусть муж этого и не видел. — Затем заеду в мастерскую к Владу. Не беспокойся, никакой краской я не надышусь. Мы закончим набросок, а дальше он уже будет работать самостоятельно, учитывая, мое положение.

Петя всё еще скептически относился к моему желанию насчет портрета, но никаких претензий или упреков я в свою сторону не получала. К тому же работа шла полным ходом и отступаться уже было поздно.

— Погоняю, конечно, немного Тараса, но без него уже никак, — я засмеялась.

— Гоняй, за это он и получает деньги. И мне спокойней.

— Хорошо.

— Мне уже пора. Берегите себя.

После нашего утреннего разговора моя хандра немного рассеялась, и я окунулась в стремительный поток сегодняшнего дня.

Дела в центре удалось уладить быстро из без каких-либо осложнений. Я познакомилась с женщиной, которая пришла на замену. Учитывая ее возраст, она имела значительно больше опыта, что только радовало меня. Пусть я и любила свою работу, но испытывать ревность или какую-то свою профессиональную несостоятельность не торопилась. Я умела здраво смотреть на ситуацию и по достоинству оценивать чужие способности.

После центра я сразу же отправилась к Владу. Его мастерская сегодня стала для меня маленькой тихой гаванью после шумного центра.

— Ты сегодня бледнее чем обычно, — подметил Влад, удобно устроившись напротив мольберта.

— Разве? — я удивилась и машинально потянулась кончиками пальцев к своим щекам.

— Я уже успел выучить оттенок твоей кожи, — в зеленых глазах Влада снова промелькнула странная эмоция, которую я всё еще не могла разгадать. Она была искристой и таинственной.

— Странно, не знаю, с чем это связанно, — покачала я головой. — Чувствую себя как обычно.

— Не напрягайся. Просто я слишком внимателен. Уверен, любой другой этого изменения в тебе и не заметил бы. Считай, всё дело в моих профессиональных качествах.

— Окей, — я тут же расслабилась и приняла позу, которую уже успела за несколько наших сеансов выучить наизусть.

— Мы быстро справимся, так что надолго не задержу.

— Да я и не спешу, — ответила я без каких-либо намеков.

— В таком случае, можем где-нибудь посидеть и выпить… чай. Или что там можно пить беременным?

— Что-то не припомню я такого пункта в наших встречах, — в моем голосе, скорее, по привычке проскользнули холодные нотки.

— А у нас всё четко регламентировано? — Влад приподнял одну бровь.

В мастерской он ходил в одних джинсах и черной простой футболке, на которой отчетливо были видны застиранные разноцветные пятна краски. Объективно, этого парня нельзя с уверенностью отнести к категории красавцев, но было во Владе нечто такое, что притягивало взгляд.

— Девушка ревновать не станет? — решила я скорректировать направление нашего разговора в другую сторону.

— У меня нет девушки, — Влад сосредоточил свое внимание на полотне.

— Я думала, что у художников насыщенная личная жизнь. Музы, вдохновение, новые эмоции и всё такое.

— У меня уже есть муза. Больше не нужно, — Влад быстро глянул на меня, словно хотел подчеркнуть, укрепить в моем сознании свой ответ и снова вернулся к полотну.

Мне стало не по себе, потому что я будто кожей ощутила контуры запретной черты. Меня не интересовал флирт с Владом и на комплименты я не стала бы никогда напрашиваться.

В сознании затрепыхалась мысль о том, что Петя всё же мог оказаться прав насчет своих убеждений по отношению к Владу. Я тихо хмыкнула, упрямо отбросив эту мысль.

— Был рад посотрудничать, — произнес Влад, когда мы закончили. — Как только закончу картину, ты первой ее увидишь.

— Это будет честь для меня, — я улыбнулась и опустила руку на живот.

Вечером на меня снова накатила волна тоски. Я пыталась объяснить самой себе, что причина в моем положении и том, что впервые за весь наш брак, мы с Петей несколько ночей подряд засыпали в разных городах. Прежде мы всегда ложились спасть вместе. Но это вполне логическое объяснение всё равно не было способно унять мою тоску.

Лежа в кровати, я поглаживала живот. Сын всё еще вел себя максимально спокойно и из-за этого спокойствия я будто бы перестала его ощущать в себе.

— Осталось себе только придумать ужасов перед сном, — зло пробормотала я самой себе.

В конце концов, ребенок не игрушка и не должен двадцать четыре часа в сутки развлекать меня тем, что «танцует» в моем животе. К тому же для своего срока сын и так был активнее чуть больше положенной нормы.

Глянув на часы, я решила позвонить Пете. Но он не ответил. Меня это ни капли не удивило, потому что работа выматывала его в ноль. Оставив короткое сообщение с пожеланием спокойной ночи, я отложила смарт в сторону. Не хотелось, чтобы наутро Петя подумал, будто со мной что-то случилось, а он пропустил вызов.

Ночь выдалась неспокойной и какой-то аномальной долгой. Я постоянно переворачивалась с одного бока на другой и никак не могла найти удобную позу. Не то чтобы их было огромное количество, учитывая наличие уже немаленького живота. Но даже те немногочисленные не спасали ситуацию.

Я то провалилась в сон, то выныривала из него. В целом я чувствовала себя нормально, но в то же время что-то словно было не так.

Устало массируя переносицу, я наблюдала за предрассветными сумерками и дымкой, что медленно рассеивалась над линией горизонта. Мне казалось, если я почувствую уже привычные осторожные шевеления сына, то сразу станет легче. Но их не было.

Впадать в истерику я не хотела, но для собственного успокоения решила связаться со своим акушером-гинекологом. Более того он сам всегда настаивал на этом, учитывая особенности моей беременности.

Нервно кусая губы, я позвонила и спокойно объяснила причину своих волнений. Доктор не дал мне никаких точных ответов, но сказал немедленно приехать в больницу.

Пытаясь держать эмоции в узде, я попросила Тараса подготовить машину.

— Рано паниковать, — повторяла я самой себе, но пальцы уже потянулись набрать Петин номер.

Он снова не ответил.

Тихо выдохнув, я спустилась на крыльцо, где меня уже ждал Тарас. По дороге я еще раз позвонила Пете и снова получила в ответ тишину.

В больнице меня сразу же первым делом отправили на УЗИ. То ли из-за эмоций, которые я упорно гасила в себе, то ли из-за недосыпа и еще чего-то, но меня охватила необъяснимая слабость. Всё это было очень странно, потому что еще вчера я чувствовала себя нормально. И позавчера, и поза-позавчера. Только сын притих и всё. Никакой рвоты, кровотечения или других жутких сигналов организма.

Во время УЗИ мое внутренне напряжение никуда не исчезло. Врач ультразвуковой диагностики выглядел, как мне показалось, очень сосредоточенным. Никаких улыбок или расслабленности на лице. Да и сама процедура затянулась на дольше, чем обычно.

— Что с сыном? — первое, о чем я спросила, когда отняли датчик от моего живота. — Почему мы не послушали сердцебиение? Раньше всегда слушали.

Моя выдержка начала медленно трещать по швам, в моем голосе отчетливо зазвучала дрожь. Я хотела быть сильной и спокойной, но эмоции уже медленно, но уверенно начали меня накрывать.

Ответа не последовало, врач вышел на несколько секунд, попросив меня подождать. Осознав, что что-то явно не в порядке, я снова позвонила Пете. Мои действия уже были продиктованы не логикой и разумом, а страхом и эмоциями. Но он по-прежнему не брал трубку и это внезапно так сильно меня разозлило.

Когда специалист ультразвуковой диагностики вернулся с моим акушером-гинекологом, я интуитивно догадалась, что ситуация серьёзная. Речь о моей немедленной госпитализации одним уверенным движением разбила всякую надежду на ошибочность моих догадок.

Реальность вокруг меня закрутилась в каком-то просто сумасшедшем водовороте, который выплюнул на поверхность лишь одни набор слов: «антенатальная гибель плода».