Глава 46

Бедному Тарасу пришлось остаться в кафе, чтобы уладить проблему, лихо устроенную его неожиданно взбесившемся шефом. Не удивлюсь, если после этого эпизода Тарас либо попросит приличную прибавку к своему жалованию, либо напишет заявление об увольнении.

Домой мы с Петей уехали вдвоем. Я сидела сзади и взволнованно поглядывала на своего мужа. Мой ли он вообще? Уже вряд ли. Пете приходилось несколько раз опускать стекло, чтобы выплюнуть на дорогу кровь.

— Тебе нужно в больницу, — прошептала я.

— Молчи, — отрезал Петя и крепче сжал руль.

Мне с трудом верилось, что всё это происходило в реальности. Но и для кошмара ситуация была слишком четкой и логичной.

Хотела эмоций, Агния, получай. Только потом не нужно жаловаться, что их стало слишком много и вы оба в них захлебнулись.

Интуиция подсказывала мне, что в арт-кафе была лишь прелюдия. А впереди нас уже ожидало начало… конца.

Когда мы приехали домой, Петя хлопнул дверцей машины с такой силой, что удивительно, как она еще не отвалилась. Звук на несколько секунд оглушил меня, от чего в ушах после ватной тишины зазвенело.

Светлый кашемировый свитер Пети был залит кровью. Один из рукавов в районе плеча порвался. Но моего мужа всё это совершенно не беспокоило. Он направился в сторону дома, а я безмолвной тенью — за ним.

Напряжение росло. Его можно было ощутить физически. Даже потрогать. Это была какая-то плотная прозрачная материя, весом в несколько тонн. И эти тонны не просто свалились на плечи. Нет. Они медленно и понемногу опускались на них, придавливая к полу, нарочно растягивая момент казни.

Петя нервным движением стянул с себя свитер и бросил его просто на пол.

— Ответь мне только на один вопрос, — вечность спустя прошипел Петя, мечась по просторной гостиной из одного ее конца в другой.

Я вздрогнула и стиснула от внутреннего напряжения руки в кулаки.

— На один гребаный вопрос, — Петя резко остановился и посмотрел на меня тяжелым свирепым взглядом.

Под носом и на губах у него была кровь. На скулах уже заметно припухла кожа. Костяшки пальцев тоже были разбитыми. И по-хорошему для начала следовало заняться всем этим, а потом уже разговорами. Но Петя вряд ли бы меня к себе подпустил.

— Он трахнул тебя? — почти выплюнул этот вопрос.

— Ты же знаешь ответ, — прошептала я.

— Знаю, — кивнул Петя и его разбитые губы растянулись в нечто, что едва было похоже на улыбку. — Но я хочу услышать ответ. От тебя.

— Да, — ответила я.

Снова возникла эта тяжелая тишина. Несколько секунд Петя неотрывно смотрел на меня. Его взгляд, как хамелеон, переливался всеми оттенками различных негативных эмоций. Ярость перетекала в боль, боль — в отвращение, отвращение — в отчаянье.

— Ты опоздал со сценами ревности, — я отвела взгляд в сторону.

— Что, прости? — сиплым голосом спросил меня Петя.

— Раньше тебе было наплевать, — продолжила я развивать свою мысль.

Сейчас мы пришли к тому, к чему двигались на протяжении последних двух месяцев. К ошеломительному скандалу и разводу. Петя, как благородный муж, выходил меня, побил наглеца, который посягнул на его жену. Теперь он подпишет бумаги о разводе и вернет нерадивую жену родителям.

— Ты прекрасно знала, как я к нему… отношусь, — наморщился Петя. — Я говорил, что он тебя хочет. Но ты так сладко пела мне о том, что я преувеличиваю, что тебе всё равно на его желания.

— Потому что это была правда, — резко ответила я и нахмурилась. — Во всяком случае, мне всё еще плевать на его желания.

— Поэтому ты снова с ним сегодня встретилась? Потому что плевать? — Петя рассмеялся, но это был не хороший смех, а какой-то сухой и… холодный. Ледяной и ужасающий своей злостью.

— Я встретилась с ним, чтобы объяснить, между нами ничего не будет. Это был… Просто срыв. — Прошептала я и бросила в кресло свою сумку. — А как ты там вообще оказался? — немного помолчав, спросила я. — Или ты меня по всему городу искал?

— Твой смарт, — вытерев пальцами кровь, коротко ответил Петя.

— О чем это ты?

— Я подключил к твоему смарту свою новую навигационную программу. Для тестирования.

— Что?

Мысли в моей голове закружились в каком-то новом ритмичном вихре, вытолкнув наружу возмущение.

— Когда ты это сделал? — я полезла в свою сумку за телефоном. — И почему мне ты ничего не сказал?

— Не сказал, чтобы протестировать программу в обычном режиме. Установил за пару недель до того, как ты… Как наш сын умер.

— Я, по-твоему, подопытная крыса?! — пальцы мелко задрожали.

Среди прочего списка установленных приложений я не увидела ничего такого, чтобы привлекло мое внимание.

— Это скрытая программа. Так просто ее не найдешь, — объяснил Петя.

— Ты больной! Больной и повернутый на контроле! — взорвалась я. — Получается, ты знал обо всех моих передвижениях?

— А тебе было, что скрывать?

— Я была честна с тобой, Сталь! — я бросила телефон обратно в сумку.

— Поэтому трахалась с другим! — гаркнул Петя и снес со стеклянного журнального столика вазу с цветами.

Это я ее здесь когда-то поставила. И цветы тоже покупала и меняла сама, чтобы привнести немного тепла и уюта в наш дом. Теперь маленькая дизайнерская ваза разбилась вдребезги, а несколько белых цветков лилии лежали в луже воды, будто мертвец в луже собственной крови.

— А ты подумай, почему это произошло, — я нервно пригладила ладонями свои волосы. — Или ты так был погружен в свою работу, что тебе не хватило времени? Я нуждалась в тебе, Сталь!

— Я был рядом! — он взорвался не хуже, чем я. — Всё это время!

Его эмоции, которых было так много во взгляде, в каждом звуке и движении буквально затопили меня. Просочились в рот и уши, стремясь удушить, как вода душит утопающего.

— Как манекен! Мы потеряли ребенка, Сталь! Мы! Это была не одна клетка, которая жила всего неделю! Это был уже ребенок! Я чувствовала его в себе! Мы знали его пол! Слышали его сердцебиение! И он умер, — я почувствовала, как у меня по щекам покатились горячие слезы. — Я не виню тебя в этом. Моя вина в том, что я не спохватилась раньше.

— Врачи же говорили…

— Я знаю. Знаю! Учитывая особенность беременности такой исход был возможен, несмотря на все уколы, обследования. Но суть сейчас не в этом. А в том, что ты бросил меня переживать всё это в одиночку.

— Агния, я тебя не бросал, — прошептал Петя, будто у него внезапно исчезли все силы, чтобы сказать громче.

— Мы не обсуждали эту тему. Ты просто сказал, что у нас будут еще дети и записал на сеансы к психологу. Мне не нужен психолог. Мне нужен был ты! Потому что это больно! Потому что я оказалась не настолько сильной, чтобы быстро пережить весь этот ужас! Но тебе наплевать. Я не дала тебе ребенка, и ты продолжил заниматься работой.

— Плевать?! — с презрением переспросил Петя. — Откуда такие выводы образовались в твоей голове?!

— На основе элементарных наблюдений, — прищурилась я. — Спокойный, уравновешенный и бодрый. Был один-единственный срыв на работе. Мне об этом говорила Ника. Я думала, что это что-то значит, хотела поговорить. Но ты мило беседовал с Лерой! Для нее у тебя были припасены и нежность в голосе, и теплый взгляд, пусть она его и не видела. А что досталось мне? Равнодушие! Ни единой эмоции.

— Тебе нужны эмоции?! У тебя будет масса гребаных эмоций, Агния! — взревел Петя и перевернул ни в чем невиноватый журнальный столик.

Я прижала ладони к ушам, когда раздался оглушающий звон разбитого стекла. Петя стремительно подошел ко мне и схватив за запястья, встряхнул.

— Мне больно, понятно?! — глядя мне прямо в глаза, прокричал Петя и еще раз тряхнул. — Пусть у меня не было такого контакта сыном, как у тебя, но это не значит, что я ничего не чувствую! Я ждал нашего сына, как и ты. Я был благодарен тебе за то, что ты согласилась со мной сделать этот шаг. Уверен, мы были бы хорошими родителями. Но так распорядилась судьба. Мне и больно, и страшно. Я злюсь и ненавижу проведение за то, что всё сложилось вот так.

— Почему ты мне никогда об этом не говорил? — прошептала я солеными от слёз губами.

— Потому что видел, каково тебе. И физически, и психологически. Я взял на себя всю ответственность за наши жизни. Потому что реальность с ее рутиной никуда не исчезла. Я думал, что стану для тебя тем подспорьем, что вытянет на поверхность.

Будто только сейчас очнувшись, Петя медленно отпустил меня. Его взгляд сосредоточился на слезах, что всё еще скользили по моему лицу.

— Я делал всё, чтобы ты не чувствовала себя одинокой, — прошептал он. — Лере я только помог с ребенком. Мы ни разу лично не встречались. Этим вопросом занимались мои помощники.

Слушая всё это, я не ощущала облегчения. Наоборот — мне становилось только хуже. Не получалось нормально дышать. Только сейчас я ощутила всю бескрайнюю глубину и изощренность своего эгоизма.

Пете было больно. И вопреки этой боли, он пытался окружить меня заботой, той нежностью, которую мог мне дать в тот момент. А я… Я просто дарила ему страдания. Щедро. Всё лежало на поверхности и в то же время надежно скрывалось от моего надломленного сознания.

— Это нужно прекратить, — после длительного болезненного молчания заявил Петя и помассировал переносицу.

Мой взгляд зацепился за разбитые костяшки… Вдруг захотелось их поцеловать. Нежно. Аккуратно. Каждую по очереди. А затем так же нежно и аккуратно обработать. Сделать что-нибудь с припухшей и лопнувшей на скулах кожей. От этого странного желания мне физически стало больно. И из-за этой боли я далеко не сразу сумела понять то, что сказал Петя.

— Сейчас мы перестали двигаться в одном направлении, — продолжил он, глядя на подсохшую кровь на своих ладонях. — Так больше не может продолжаться. Суть не в измене. Хотя не скрою, мне доставило особенно извращенное удовольствие пройтись кулаками по рожи этого наглого художника. Суть в том, что у нас огромные проблемы. И у меня не осталось никаких сил искать поиски их решения.

Петя глянул на меня. Его спина чуть сгорбилась. В глазах заблестело отчаянье и бессилие. Всё это время на Петиных плечах держался наш брак. И это был хороший брак, если оценивать объективно. Со своими особенностями, но у кого их нет? Он нес его, несмотря на всю ту тяжесть. А я… не замечала. Не хотела замечать. Быстро привыкла к тому, что муж сдувает с меня каждую пылинку. Привыкла к безбедности и хорошему сексу. Но как только наступил критический момент, я предала всё то, что так упорно строил Петя. Боясь и не желая попасть в шкуру «главной страдалицы планеты» именно в ней, я и оказалась. Ушла в свою боль и объявила всех вокруг врагами. Так ведь гораздо проще, чем собраться с силами и вытащить голову из песка.

Я столько раз уже думала о нашем разводе. Но в решающий момент, не ощутила никакого облегчения. Так, где же оно?

— Нет сил, — повторил хриплым голосом Петя.

— Я… — мне нечего было сказать, слова просто застряли в горле.

Всё с той же сгорбленной спиной, какую я никогда раньше не видела, потому что мой муж был образчиком идеальной осанки, Петя ушел наверх.

Не знаю, сколько я вот так простояла посреди разбитой гостиной. Мой мозг не мог обработать такую легкую задачу. Но когда Петя вновь спустился, я поняла, что прошло немало. Он привел себя в порядок настолько, насколько это вообще было возможным. И ушел из дома, тихо выругавшись из-за зажигалки, что не хотела поджигать ему сигарету. Или просто у ее хозяина слишком сильно дрожали пальцы для этого.