Глава 48

Несколько долгих минут я сидела в машине и старалась глубоко дышать. Мой психолог был уверен, что я небезнадежна и сумею выкарабкаться из той ямы, в которую угодила. И, если честно, я не очень-то верила этим прогнозам.

Родители всегда хотели видеть во мне образцовую дочь. Я их в этом никогда не винила. Они дали мне всё самое лучшее, только вот я оказалась не такой уж идеальной и достойной. И… Этот пунктик тоже вносил свой мрачный оттенок во всеобщую картину того дерьма, что сейчас творилось в моей жизни.

Меня не покидало ощущение, что все думали обо мне лучше, чем я оказалась на самом деле. Я не самая умная, не самая красивая, мой характер далек от идеального. У меня много колючек, совсем нет мудрости. Я даже оказалась не в состоянии выносить ребенка и разглядеть любовь, которая всё это время ярко-красными огнями мигала прямо перед моим носом.

Тем не менее я не могла позволить кому-либо разлучить меня с Мишей. Этот мальчик с большими серыми глазами… Он… Был мощным стимулом, который заставлял меня не лежать в кровати и тупо пялиться в потолок, а подниматься и начинать каждый новый день. Я не была идеальной, но хотела ею стать хотя бы для него. Не разочаровывать хотя бы его. Не предавать хотя бы его.

Поэтому преодолев панику, я подняла голову, сделала еще один глубокий вдох, медленный выдох и вышла из машины. У меня дрожали пальцы, и я никак не могла прекратить кусать губы, на которых уже давно не осталось живого места.

Игнор со стороны Пети прямо говорил о том, что меня не хотят ни видеть, ни слышать. Это логично и правильно. Но нам всё же нужно будет когда-то поговорить. Если не о нас, то хотя бы о том, что происходит в моей рабочей плоскости.

Наша последняя встреча была приправлена огромной горкой слёз, обид и криков. И… Я понятия не имела, как себя вести теперь, если мы всё же встретимся. Я разыграла карту с Владом, а Петя в отместку решил разыграть свою с Мишей. Всё это выглядело чудовищно.

В офисе у Пети ожидаемо оказалось всё строго и убрано. Никаких лишних деталей ни в декоре, ни в одежде работников. Естественно, меня никто так просто никуда не пустил бы. Поэтому пришлось представиться и показать документы. Мы всё еще официально считались мужем и женой, но у меня язык не повернулся воспользоваться этим преимуществом.

Меня попросили подождать. Пока я сидела на небольшом кожаном диванчике, пыталась заставить свои мозги работать и придумать хоть какой-нибудь запасной план. Я была уверена, что Петя запретит меня пропускать. Я почти приняла эту мысль, но меня огорошили новостью, что через пять минут состоится наша встреча.

Пока я шла в сторону лифтов, дрожь в пальцах ощутимо усилилась. Сейчас я бы не отказалась от пригоршни успокоительного, которое мне назначил доктор. Но теперь у меня была понижена доза и я училась жить без снотворного. Задача не из легких.

Пока лифт поднимал меня на нужный этаж, я старалась изобразить на своем лице легкую улыбку, но ничего не получалось. Взгляд всё равно никуда не спрячешь, если только глаза выколоть.

В приёмной меня встретила улыбчивая секретарь, которую уже очевидно предупредили о моем прибытии.

— Чай? Кофе? — Любезно спросила она и поднялась из-за своего красивого стеклянного стола футуристической формы.

— Нет, спасибо.

— Присаживайтесь.

Я снова присела на кожаный диванчик. Сердце, перекачивая острое волнение, казалось, подскочило к горлу. Чего я боялась? Всё самое худшее уже случилось.

Я боялась снова увидеть разочарование и боль в серых глазах. Боялась лишиться последней тоненькой иллюзии, что возможно еще не всё потеряно. Боялась, что из-за собственной глупости наврежу не только себе, но и ребенку. Петя безраздельно владел центром и мог уничтожить меня быстро, без каких-либо усилий. Правда, я не верила в то, что это может хоть когда-нибудь случиться.

Не потому, что Петя малодушен и с радостью подставит вторую щеку, а не отомстит. Наоборот. Он слишком сильный для такого низкого поступка. Этот вывод основывался на его отношении к Лере. Несмотря на причинённую ею боль, он всё равно ей помог.

Вдруг открылась дверь, которая вела в Петин кабинет. На секунду мне почудилось, что мое сердце остановилось, потому что выдержать такой скачок волнения просто невозможно. В приемную вышла… Лера.

Мы почти сразу же пересеклись взглядами и одинаково сильно удивились присутствию друг друга. Ревность вспыхнула быстро и ярко. Она расползлась горячими смоляными кляксами по ребрам.

— Можете проходить, — обратилась ко мне секретарь, тем самым нарушив неприятную немую сцену.

Я поднялась со всей уверенностью, на которую только была способна в тот момент. Кто-кто, но Лера уж точно не имела права ни осуждать меня, ни презирать. Мы с ней в одной упряжке. И как бы неприятно это было признавать, но такова реальность.

Закрыв за собой дверь кабинета, я крепче сжала пальцами ремешок своей сумки и посмотрела на Петю. Он сидел за темным письменным столом и что-то листал на своем планшете. Привычная белая идеально отглаженная рубашка, гладковыбритый подбородок. Даже немного непослушная челка сейчас была зачесана чуть набок, отчего Петя выглядел более серьезным и официальным, чем раньше.

— Семь минут, — объявил Петя, продолжая сосредоточенно что-то читать в своем планшете.

Отсутствие зрительного контакта между нами немного упрощало ситуацию, но сердце всё равно колотилось как ошалелое.

— Я по делу, — произнесла я и медленно прошла вглубь кабинета.

— Говори.

— Меня сегодня не пустили в центр. Я так понимаю, что это ты распорядился?

— Всё верно, — Петя по-прежнему смотрел в свой планшет.

— Почему? — спросила я, гипнотизируя взглядом его пальцы, что держали стилус.

— Ты еще лечишься.

Повисла пауза. Очевидно, Петя не собирался мне разъяснять суть своего ответа. Хотелось бы что-то возразить или просто взорваться, но в чем он был не прав? Да, я действительно еще лечилась. И… Вряд ли сейчас я могла стать подходящей компанией для детей, у которых и так жизнь была нелегкая.

— И когда ты снимешь этот запрет?

— Когда доктор заявит, что ты полностью здорова.

Всё логично, понятно и без лишней траты времени. Пожалуй, я уложилась гораздо быстрее, чем в семь минут.

Я повернула голову в сторону двери. Наверное, теперь нужно просто тихо уйти и не мешать.

— Ты пришла сюда только из-за этого? — вдруг спросил Петя.

Посмотрев на него, я заметила, что он отложил планшет, но по-прежнему не спешил поднимать взгляд на меня.

— Да, — растерянно ответила я.

— Больше тебя ничего не беспокоит?

— Беспокоит, но… Я не знаю, что еще сказать. Мне жаль, только это вряд ли что-то уже в корне изменит.

— Согласен. Не изменит, — Петя неторопливо постучал пальцами по крышке стола. — Можешь мне честно ответить на один вопрос? — он медленно поднял взгляд на меня, и я на несколько секунд затаила дыхание.

Его взгляд был серьезным и проникновенным. В нем по-прежнему не загорелись новые озорные искорки. Он всё еще был потухшим. Всё еще хранил в себе непомерную тяжесть и неимоверную усталость.

— Чего ты хочешь от этой жизни, Агния?

— Не знаю, — пожала я плечами, всё еще глядя в эти серые глаза.

— Не торопись с ответом.

Мне не совсем было понятно, к чему Петя клонил и зачем решил развить этот разговор. Разве не логичней было бы меня просто выставить за дверь?

— Чтобы на меня не смотрели и не воспринимали как существо, которое не имеет права совершать ошибки. Чтобы не приписывали мне того, чего на самом деле у меня нет. Чтобы…

Я отвела взгляд в сторону и ощутила, как к горлу подкатили слезы.

— Не хочу, чтобы тебе было больно. Из-за меня. И вообще. — Я поторопилась вытереть слезы. — Я перешла черту. Я это знаю. Я не буду себя оправдывать или перекладывать на кого-то ответственность.

— Мы не в школе, — строго произнес Петя. — Не нужно отвечать, как отличница, Агния. Мне не нужно, чтобы ты себя здесь унижала или винила во всех бедах на земле. Сейчас важно только одно, чтобы ты по-настоящему поняла и осознала, чего хочешь.

— Почему ты меня не прогоняешь? — спросила я невпопад.

— Потому что мы еще не закончили, — Петя встал из-за стола и спрятал руки в карманах брюк.

Я отчетливо видела линию его напряженных плеч. Ему этот разговор давался так же тяжело, как и мне.

— Я был с тобой, Агния. Всегда. Я принимал тебя такой, какая ты есть. Иногда корректировал направление твоего взгляда на жизнь, но в целом принимал все твои стороны. Я не считаю это своей какой-то невероятной заслугой. Я просто осознанно принял решение со всеми его плюсами и минусами. Да, мне бы не хотелось, чтобы ты допускала ошибки, но я никогда не считал тебя тем человеком, который не имеет на них право. Я не говорил о любви, но я старался делать эту любовь. Помещать ее в важные составляющие нашей жизни. Но я не могу влезть в твою голову, не могу перебрать все твои мысли и расставить их по полочкам. Это ты должна сделать сама.

Должна… Я и сама уже устала от того бедлама, что происходил в моей голове и в котором пыталась ковыряться мой психолог, чтобы помочь.

— Психолог уверен, что выкарабкаюсь, — зачем-то призналась я, снова вытерев слёзы.

— Я в этом даже не сомневаюсь, Агния.

Несколько долгих секунд я просто смотрела в Петину спину. Мне так отчаянно захотелось к ней прижаться щекой, но я себе этого не позволила. Это странное желание просто вынырнуло со дна моего сознания и так же стремительно нырнуло обратно в его глубины.

— Почему ты не настолько категоричен ко мне, как в свое время к Лере? — мне действительно это было непонятно.

Мы обе оказались предательницами. Тогда откуда у меня возникла эта небольшая поблажка?

— Потому что я понимаю, почему ты так поступила, — некоторое время спустя ответил Петя и медленно повернулся ко мне лицом.

— Я не понимаю тебя.

— Лера единолично приняла решение избавиться от нашего ребенка. И это решение далось ей легко…

— Откуда ты это знаешь?

— Я хорошо разбираюсь в людях. Аборт избавил ее от груза ненужной ответственности. Она искренне не понимала и не понимает, почему я отказался от нее. Почему вычеркнул ее как женщину из своей жизни. Ей не была понятна моя боль. А с тобой всё по-другому. Мы хотели этого ребенка. Оба. И я видел с какой нежностью и бережностью ты относилась к этому периоду. Как аккуратно гладила живот. Как чуть ли не по часу кружилась перед зеркалом, пытаясь определить, видно уже живот или нет. С каким трепетом ты слушала врачей и сердцебиение нашего сына. Ты согласилась рискнуть. Согласилась попытаться дать жизнь нашему сыну, не спасовала перед трудностями, чтобы остаться в зоне комфорта, — он резко замолчал, и я увидела, как руки в карманах брюк стиснулись в кулаки.

— Тем не менее, я его не уберегла, — сдавленным голосом прошептала я.

Не сдержавшись, я спрятала лицо в руках и тихо расплакалась.

— Агния, — услышала я рядом с собой тихий Петин голос.

Он осторожно прикоснулся к моим рукам, и я вздрогнула, словно меня обожгли.

— Посмотри на меня.

Я посмотрела на него заплаканными глазами.

— Ты же сам сказал мне, что… это нужно прекратить, — всхлипнув, прошептала я.

— Сейчас мы говорим не о прекращении. Измена — это пустое. Обычная житейская история. Мы говорим о том, что ты должна понять, чего хочешь от этой жизни.

Мои пальцы потянулись к воротнику рубашки, словно это была единственная соломинка, которая меня удерживала на поверхности. Петя взял мое влажное из-за слез лицо в свои ладони и провел большими пальцами по щекам. Его взгляд опустился к моим губам.

— Всё сложилось гораздо проще, если бы я тебя не любил, но… Я не хочу и не собираюсь этого менять. — Петя прижался лбом к моему лбу.

— Когда мы ссорились…

— Это были эмоции, Агния. Это была гребаная боль. Наша общая боль. Это были эмоции, которые я всегда старался держать под контролем, считая такое поведение единственно верным, — быстро проговорил Петя и коснулся моих губ своими. — Я ушел, убедил себя, что вычеркну тебя из своей жизни. А сам смотрел на смарт и едва держался, чтобы не поднять трубку, когда ты звонила.

— Только не говори, что ты спровоцировал ситуацию с центром…

— Нет. Нет. Тебе действительно нужно восстановиться. Я не хотел заботиться, но всё равно заботился издалека, — его горячие губы оставили поцелуи на моих веках, щеках и лбу.

Я не удержалась и обняв Петю за шею, поцеловала его и вложила в этот поцелуй все свои чувства. Я говорила этим поцелуем о том, что мне жаль, что мы зашли в тупик, но обещала справиться и найти выход.

— Постой, — сбивчиво проговорила я, прижав ладонь к Петиным губам. — Я хочу… Я очень хочу, но… Всё это должно произойти иначе. Понимаешь?

Прикрыв глаза, Петя скользнул губами по моему виску и опустил ладонь мне на затылок.

— Я хочу всё исправить, — прошептала я ему в изгиб шеи. — Хочу, чтобы всё было осознанно и правильно, а не под таблетками и чувством вины. Ты заслуживаешь именно этого. Искренней взаимности.

Петя тихо выдохнул и отстранился.

— Мне… Я… Мне нужно идти.

— Тарас отвезет тебя и пригонит потом твою машину. Не садись в таком состоянии за руль.

В груди вдруг стало так больно и тесно. Агния, ты самая слепая женщина в мире, раз не видела этой заботы раньше! Раз считала ее чем-то другим, чем она никогда не являлась!

Когда я спускалась в паркинг у меня немного болела голова после выплаканных слез, но вместе с тем ощущался покой, о котором уже и мечтать было страшно. Уж слишком эта мечта казалась несбыточной. Впереди меня еще ожидала масса работы.

— С тобой можно поговорить? — спросила Лера, выглянув из своей легковушки красного цвета. — Я много времени у тебя не отниму.

— Ты меня всё это время ждала здесь, чтобы поговорить? — мои брови удивленно поползли вверх.

— Так ты согласна? — проигнорировала Лера заданный вопрос.

— У меня есть минут десять. Не больше.

— Этого вполне хватит.