Глава 1

Пять лет спустя – Парецкий, ты меня под монастырь подвести хочешь? Я в полном отчаянии гляжу на совершенно беззаботную и довольно улыбающуюся физиономию перед собой и уже не знаю, что добавить к своему вопросу. И даже правильный ответ знаю – нет, специально не хочет, но обязательно подведет. Кирилл и вправду не понимает, что вообще происходит – для него все это несерьезно, очередная игрушка. И наверняка он сейчас скажет… – Солнышко, ну вот только не надо сгущать краски, все не так уж и плохо. Притормози, а? Вот ведь наглая морда, еще и скалится во все тридцать два зуба. И не понимает, что это мне сейчас все разруливать. Как именно? Ну тут уже, слава богу, рука набита. Кандидат в депутаты, Кирилл Парецкий – негласный фаворит предвыборной гонки, любимчик женской части электората и исчадие ада, свалившееся на мою голову в виде клиента и работодателя в одном лице. Я, конечно, еще не с такими проблемными клиентами работала, но тут уж явный перебор в скандальности имиджа. Правда, отношений с клиентами у меня не было и тут Кирилл – мой очевидный профессиональный ляпсус. За это и отдуваюсь, так что все, в общем-то, справедливо. – Я бы с удовольствием не сгущала красок, но проблема в том, что ты как будто специально перечеркиваешь ту работу, которую мы все делаем. Кирилл, ну вот что тебе стоит потерпеть еще пару месяцев. Всего пару месяцев до выборов. – Так я и веду себя – тише некуда. Ну же, Солнышко, улыбнись, не будь такой занудной. Так это я еще и – зануда? Меня в буквальном смысле всю разрывает от возмущения, но срываться сейчас нельзя. В сотый раз объясняю своему подопечному, что предвыборная кампания – серьезная нагрузка, которую «тянет» сейчас полтора десятка человек и это только – сотрудники штаба. А есть еще внештатные агитаторы, сборщики подписей, студенты-практиканты и немалые суммы денег, которые инвестирует во всю эту авантюру его отец. – Кир, так. Давай-ка мы оба успокоимся и еще раз все обсудим, хорошо? Я стараюсь, чтоб мой голос звучал как можно дружелюбней и серьезней, возможно на этот раз у меня получится. Кир обиженно надувает губы и всем своим видом показывает, что ему это совершенно неинтересно. Но так уж и быть, он сделает одолжение и выслушает мои нотации. Да, все выглядит именно так и я не сомневаюсь, что мысленно он сейчас не в этом кабинете, а где-то со своими дружбанами, на очередных покатушках. – Ника, мне надоело. Хватит меня распекать. Всем бы вам только и указывать, что мне нельзя делать. – Хорошо, Кир, давай делай, что хочешь. Срывай кампанию, продолжай бесить электорат, объясняйся потом со своим папой. Без проблем, я прямо сейчас пишу заявление и выхожу из предвыборного штаба. И с завтрашнего дня ты сам за все отвечаешь, кстати, как и полагается. Все ж думают, что ты у нас сам такой – охрененно самостоятельный. Вот и покажи себя, давай. Будешь сам со всем управляться, тебя ждут ненормированные рабочие сутки и прочие атрибуты самостоятельной битвы за результат. Ну же, соглашайся, отличная возможность всем доказать свою крутизну на деле! Я отлично знаю, что Киру такой вариант не нравится. Во-первых, тогда ему все придется действительно делать самому и это – рецепт катастрофы в готовом, отработанном виде. А во-вторых, его отец, всесильный Алексей Маркович Парецкий, как минимум, оторвет голову своему непутевому сыночку. И хорошо, если только голову. Последний факт всегда по-особенному на него воздействует и, живо представив нехитрые последствия от моего ухода из штаба, Кир заметно мрачнеет и притихает. – Значит так. До самого окончания дня голосования ты исправно посещаешь все мероприятия по установленному графику. Более того, ты приезжаешь на них в той одежде и на той машине, которая будет специально подобрана в соответствии с самим мероприятием. На встречу с ветеранами труда по округу ты приезжаешь на «Волге», а не носишься как полоумная мартышка на своем «Ягуаре». – Оу-оу, полегче! Я что, теперь и одеться сам не могу, и еще должен у тебя спрашивать, какую машину брать? – Да, Кир, не просто должен спрашивать, а обязан послушно выполнять все, что потребуется. Иначе – провал. Я смотрю в упор на Кира и очень надеюсь, что он меня слышит. Впрочем, в это не слишком верится. Мой собеседник откровенно огорчен и сейчас выглядит, как мальчишка, которому строгая мамочка запретила после уроков играть с друзьями. – Ника, я не могу все два месяца быть заложником каких-то идиотских правил, который фиг знает кто разработал. – Не фиг знает кто, а я, Кир. Я все это для тебя разработала. Но да, если ты лучше меня разбираешься в ведении избирательных кампаний, то ты прав – ничего менять не надо. И продолжай мотаться по вечерам по центральным улицам города, ведя за своим «Ягуаром» целый кортеж из десяти «Мазератти». Продолжай высовываться из люка машины и давай – продолжай палить в воздух из дробовика, как тогда. Пусть тебя и дальше снимают на телефоны, пусть все выкладывают это на Ютубе и комментируют. Ага, давай! Потом сам договаривайся с прессой и с сайтами, только избавь меня от этой нелепицы. Мне же легче. Последнюю фразу я уже выкрикиваю, так как сдерживаться у меня больше нет сил. – Ладно, ладно, Ника. Мне так нравится, когда ты такая серьезная, – пытается подольститься Кирилл, – что надо делать, конкретно? – Значит так, – заметно успокаиваюсь я, – в течение часа вышлю тебе план на текущую неделю. Там все – и мероприятия, и то, что ты там должен делать. И в отдельном файле – вся информация по имиджу, опять же с расписанием и комментариями по событиям. И давай уже серьезно. Нам все это вынужденное и незапланированное общение со СМИ влетает в отдельную и самую внушительную статью расходов. Кирилл самодовольно хмыкает и всем своим видом показывает, что уже пора заканчивать. – Все, могу идти? – Кир, можешь, но только не в ночные клубы и ради бога, обходи ты этот «Парадиз», будь он неладен. А то опять, как тогда, начнешь изображать из себя Бэтмена, танцующего стриптиз. А мне потом фото с твоими плясками выковыривать из городских пабликов и объясняться с твоими же потенциальными избирателями. Кирилл, я прошу всего пару месяцев примерного поведения. – Да ладно тебе, стриптиз – это ж еще до тебя было. Кстати, ты тоже обещала мне над кое-чем подумать и дать свой ответ. Вот тут наступает моя очередь тяжело вздыхать. Кир зовет замуж и не то, чтоб я прямо не хотела замуж, но стоит мне представить нашу совместную жизнь с Кириллом и становится как-то не по себе. Мне надо подумать, но Кир торопит. И вообще наши отношения развиваются слишком быстро. Месяца не прошло, как мы вместе, а Парецкий с этой свадьбой уже решил все за нас обоих. Кир внимательно смотрит на меня и в эту минуту мне кажется, что все мои мысли написаны прямо у меня на лице. Напряженная пауза грозит затянуться, но у Кирилла тут же рождается идея. – Так, ты во сколько сегодня освобождаешься? – Не раньше десяти, Кир, сейчас еще результаты опросов придут, надо хотя бы одним глазком посмотреть, что там. Вдруг что-то срочное. – Вот и отлично. Устроим дома ужин при свечах, а то ты вся напряжена. Хватит тебе быть такой серьезной, надо бы и расслабиться. Быстро притянув меня к себе, Кир накрывает меня резким и настойчивым поцелуем. Его язык скользит у меня во рту, но единственное, что я ощущаю – нехватку воздуха и желание поскорее отдышаться. Видимо, я так напряжена из-за всей этой предвыборной неразберихи, что совсем ничего не чувствую. Да, Кирилл определенно прав – надо расслабиться, а то к концу кампании у меня совсем крыша поедет. Он прерывает поцелуй так же резко, проводит рукой по моим волосам и поправляет одну из сбившихся прядей. – Значит заметано, Солнышко, сегодня вечером только ты, я и романтика при свечах. Еду закажем из ресторана, ты ничего не готовь. Как раз и насчет свадьбы все решим. На прощанье Кирилл одаривает меня своей обаятельной улыбкой и что-то насвистывая, выходит из кабинета, небрежно оставив за собой полуоткрытую дверь. Я устало присаживаюсь на краешек своего рабочего стола и пытаюсь внести определенность в собственные мысли. Пока ясно только одно – на время предвыборной гонки придется увеличить количество людей, следящих за публикациями в СМИ. Городские новостные паблики – отдельная головная боль и воплощение чистого зла для любого политтехнолога. Вот за ними надо бы особо приглядывать, так что, как ни крути, а придется специально выделить для этого задания кого-то шустрого и умелого. Да, я не просто заработалась, а с головой окопалась в этой предвыборной суматохе. Но есть и то, что меня беспокоит по-настоящему. Наша с Киром свадьба, которая должна состояться сразу по завершении предвыборной кампании. Вот с этим событием у меня, мягко говоря, возникает неувязочка. С Киром весело и есть о чем поговорить, он очень привлекателен и перед его обаянием невозможно устоять. Но люблю ли я его? Скорее, я в него влюблена, но не люблю. Это разные вещи и влюбленности явно недостаточно для того, чтоб выйти за него замуж. С определенных пор мне гораздо спокойней от осознания, что любовь в моей жизни осталась лишь в душещипательных песнях из моего плей-листа. Как так вышло, что я начала встречаться с таким шалопаем, как Парецкий? Может быть устала от бесконечного однообразия занудных поклонников и захотелось острых ощущений. А с этим наглым и обаятельным красавчиком американские горки обеспечены, ведь никогда точно не предугадаешь, что ему придет в голову. Но замуж – это явный перебор и лучше нам остаться просто в тех отношениях, которые есть сейчас. И на что я точно не соглашусь, так это на смену фамилии. Не то, чтоб я так сильно стремилась до конца своих дней оставаться Доминикой Астаховой. Но мне заранее становится дурно, как только представлю, что придется доказывать авторство двух десятков научных публикаций по политологии. К тому же, скоро ровно месяц, как моя фамилия для меня звучит особенно гордо, ведь отныне я – автор учебного руководства по ведению нестандартных политических кампаний. И на ближайших запланированных пресс-конференциях по случаю выхода долгожданной книги «Скандальный кандидат» мне желательно оставаться под своей фамилией. Я не хочу ее превращать в творческий псевдоним. Впрочем, кого я обманываю? Я абсолютно не хочу превращать свою жизнь в неуправляемый балаган, а значит от затеи со свадьбой все же лучше пока отказаться. Нам с Киром надо завершить избирательную кампанию, мне – еще немного подумать, а Киру – в некотором смысле повзрослеть. Остается только придумать, как бы потактичней сказать об этом Кириллу и при этом умудриться подобраться слова так, чтоб он меня услышал.