Глава 8

Ника Открываю глаза и мое первое ощущение – невероятная легкость, давно забытое чувство спокойствия. Никакой привычной суматохи и необходимости вскакивать по звонку будильника, куда-то бежать, разруливать тысячу и один неотложный вопрос. Через мгновенье мысли возвращаются в настоящее, а вернее – в прошедший день и ко мне подкрадывается чувство полнейшей нереальности происходящего. Взгляд падает на циферблат настенных часов и я сама себе изумляюсь – ровно полдень. Но вылезать из уютной постели совершенно не хочется. В эту минуту у меня есть лишь одно желание – снова завернуться в легкий плед и опять погрузиться в сон. И хотя в спальне кроме меня никого нет, я от чего-то убеждена, что Стас – в доме. В подтверждение моих догадок, я тут же чую волшебный и очень вкусный аромат, доносящийся со стороны кухни. Мигом выпрыгиваю из постели и, отыскав свою одежду, несусь на кухню. Золотистая стопка домашних и горячих блинчиков, баночка меда и свежезаваренный зеленый чай – идеальный завтрак, о котором я и мечтать не могла. В последние недели предвыборной гонки я на бегу перекусывала каким-нибудь сомнительным пирожком, да и то – по случайности, ближе к середине дня. А уж о тех временах, когда завтрак готовился специально к моему пробуждению, я вообще постаралась забыть и не вспоминать. В последний раз это и было лет пять назад. Стас притягивает меня к себе и накрывает мои губы долгим и очень нежным поцелуем, однозначно обещающим заманчивое продолжение нашей бурной ночи. – Не хотел тебя будить, тебе надо было нормально выспаться. Я чувствую себя абсолютно счастливой и спокойной, несмотря на то, что вот уже ровно сутки, как я втянута в какую-то непонятную и крайне опасную игру. Но сейчас у меня есть все что надо – вкусный завтрак и любимый мужчина. С остальным – разберемся. – Кажется, я смогла отоспаться за несколько прошедших недель, – отшучиваюсь я, накладывая себе в тарелку блинчики. Ловлю на себе заинтересованный и внимательный взгляд Стаса и понимаю, что у него явно есть, что мне сказать. Он едва заметно улыбается, но видно, что немного напряжен. Догадываюсь, что это связано с недавними событиями и один из моментов мне тоже не дает покоя. – Стас, можно спросить? – не выдерживаю я. – Да. – Когда во время вчерашней погони ты меня перехватил, они… ну, эти люди, они же могут знать – кто ты? Вместо ответа Стас пристально смотрит на меня и недобро ухмыляется, коротко кивнув мне головой. – А значит, – продолжаю я, – им ничто не мешает в любой момент заявиться сюда, к тебе в дом. И закончить то, зачем они за мной поехали. Я ведь права? – Ника, мы можем прятаться. Такой вариант есть и если понадобится, то мы так и поступим. Но я не хочу затягивать эту историю надолго, с этим надо покончить как можно скорее. Просто доверься мне. И потом, скрываться от кого-то – это только в кино так просто, а в реальности все чуточку сложнее. Особенно вдвоем. Я один вполне могу, но тебе будет тяжело. К тому же, скажи, ты готова на какое-то время полностью выпасть из своей жизни и поставить карьеру на паузу? Я грустно вздыхаю и подливаю себе в кружку еще зеленого чая. Да, понятное дело, для того, чтоб податься в бега время выбрано на редкость неудачное. И фиг с ней, с той избирательной кампанией Парецкого, будь он неладен. В конце этой недели мне предстоит участие в пресс-конференции, к которой я готовилась больше полугода. Как подумаю о том, что все это придется отменять, так заранее хочется разреветься от ощущения полнейшей несправедливости. Столько усилий и все – коту под хвост. – Нет, не готова, – мотаю головой, попутно раздумывая о том, как бы сказать Стасу о пресс-конференции. Решаю, что лучше всего – не подбирать слова, а описать ситуацию такой, какая она есть. – Тут такое дело. У меня в субботу – пресс-конференция, которую я бы не хотела отменять. Иначе и в самом деле придется поставить мою карьеру на паузу. Конечно, если ты скажешь, я все сделаю так, как надо. Но…, – замолкаю я, ожидая ответной реакции Стаса. Я понимаю, как легкомысленно и необдуманно звучат мои слова и вовсе не собираюсь настаивать на своем. Но раз уж Стас сам завел об этом разговор, то он должен знать все. Мой любимый заметно хмурится, видимо подобная публичность явно идет вразрез с нынешней ситуацией. Я уже морально готова к тому, что придется обзвонить журналистов и еще кучу людей, связанных с этим мероприятием, но неожиданно Стас задумчиво сощуривается, как будто перебирает разные пути развития событий и среди всех возможных вариантов находит лучший. – Что за мероприятие? Можно поподробней? Почему оно так важно для тебя? Это связано с выборами и кампанией Парецкого? Если так, то здесь уже поставлена точка. – Нет, – фыркаю я и едва удерживаюсь от смеха, – это не для Кирилла. С той кампанией, понятно, что дело закончено. Это нужно мне лично. У меня полгода назад вышла книга, учебник по ведению нестандартных избирательных кампаний, «Скандальный кандидат». И я приглашена на пресс-конференцию, посвященную избирательным кампаниям именно как автор книги и эксперт по вопросам скандального политического имиджа. Мероприятие в эту субботу и я бы очень хотела на нем присутствовать. Просто конференция – федерального масштаба и «Скандальный кандидат» заявлен отдельным блоком. От услышанного Стас едва сдерживается от смеха и я отлично понимаю причину такой реакции. – «Скандальный кандидат»? Замечательно, вот ты себе и напророчила с такой книжкой все, что происходит. По ходу, как только эта история завершится, можешь смело приниматься за вторую часть. Материала на продолжение у тебя наберется однозначно. – Так как быть с мероприятием, отменить свое участие в нем? – с тревогой интересуюсь я, внутренне готовая к тому, что Стас может запретить мне сейчас вообще из дому высовываться, а не то, чтоб еще по пресс-конференциям шастать. И да, настаивать я не стану, хотя и будет обидно – столько работы впустую. – А смысл отменять? Люди Парецкого и так знают, где ты и с кем ты. Даже если бы и не знали, это всего лишь вопрос времени – отследить тебя. Так что, не отменяй ничего. В субботу мы вместе туда поедем. У меня есть одна идея, – хитро скалится Стас. У меня начинает быстро-быстро биться сердце от слова «мы» и я радостно улыбаюсь в ответ. – Только ты должна мне кое-что пообещать, – голос Стаса становится чуть строже и серьезней, – ты во всем будешь слушать меня, пока вся эта ситуация не закончится. От этого зависит твоя безопасность. Я киваю в ответ, прекрасно понимая, что Стас не будет меня попусту ограничивать. Но ему по любому сейчас известно больше чем мне. И чувствую, что наступил момент получения ответов на очень многие вопросы. Закладываю тарелки в посудомоечную машину и чувствую, что попросту не знаю, как подойти к этому разговору. Но Стас меня опережает. – Ну как, готова получить ответы на свои вопросы? Выдыхаю едва слышное «да» и пытаюсь справиться с волнением. – Тогда пошли, – Стас берет меня за руку и уводит в гостиную, – сначала я тебе кое-что покажу. Понимаю, что разговор будет не только непростым, но и очень долгим. В нынешней ситуации причудливо переплелось и настоящее, и прошлое – не только мое, но и Стаса. Ведь как-то же он оказался замешанным в этой истории. Стас вытаскивает из книжного шкафа какую-то объемную коробку, покрытую едва заметным слоем пыли. Делаю вывод, что в нее заглядывают нечасто. В коробке оказываются фотоальбомы и, немного покопавшись, Стас берет один из них. Я улавливаю то, как меняется его выражение лица. Закусив губу, стараясь не выдать своих эмоций, Стас перелистывает страницы фотоальбома, как будто бы отыскивая нужное фото. – Вот, посмотри, – он вытаскивает из кармашка страницы одну из фотографий и дает ее мне. Дрожащими от волнения руками беру фотографию и внимательно рассматриваю ее. На меня смотрит совсем еще молодой Стас, ему наверное не больше двадцати, а может и младше. Переворачиваю карточку и вижу надпись с датой. Мысленно высчитываю сколько ему могло быть на этом фото. – Девятнадцать лет, – тихо усмехается Стас, – мне тут девятнадцать. Девятнадцатилетний парень в бандане и рокерской косухе держит в руках электрогитару и улыбается, глядя прямо в объектив фотокамеры. Светлые, слегка протертые джинсы, подчеркивают спортивную фигуру, от которой наверное сотни девчонок сходили с ума. Только сейчас я понимаю, что даже когда мы в прошлом были вместе, Стас никогда не показывал мне свои давние фотографии. И чувствую, насколько это для него сейчас личное. Стас продолжает вытаскивать из разных кармашков альбома новые фотографии и по очереди дает их мне. Я специально не задаю вопросов – понимаю, что эта предыстория для него очень важна и давние фотографии играют определенную роль в том, что происходит сейчас. На всех фото он – непременно с гитарой, выступает на небольших, ярко освещенных или наоборот – затемненных сценах каких-то явно рок-н-ролльных заведений. Я знаю, что Стас прекрасно играет на фортепиано, но никогда не задумывалась о том, что в юности он так активно выступал на каких-то концертах. Хотя его игра на фортепиано меня всегда завораживала и успокаивала. Стас следит за моей реакцией и улыбается, видя мою обескураженность. – Удивлена? – Ага, – только и выдавливаю из себя я, все еще не в силах оторваться от перебирания целой стопки необычных фотографий. – Да, – чуть грустнеет Стас и усмехается, – тогда я хотел быть только музыкантом. Для этого у меня были все возможности, а отец вполне мог помочь с продвижением, хотя я никогда не обращался к его помощи. По окончании консерватории я задумывался о том, чтоб всерьез заняться музыкальной карьерой. Не местечковые группы и не кавер, а профессионально выступать на крупных площадках, записываться, выпускать альбомы со своим материалом. Как зачарованная поднимаю глаза на Стаса, пытаясь понять, что же последует дальше и снова перевожу взгляд на стопку фотографий, где девятнадцатилетний парнишка с гитарой уверенно смотрит в свое рок-н-ролльное будущее. Боюсь спросить напрямую, что же произошло в его жизни, что Стас сменил электрогитару в своих руках на автомат Калашникова. Но вопрос сам срывается с моих губ. – Что же случилось потом? Стас достает другой фотоальбом и выбирает из него одну фотографию. Дает ее мне. Это семейное фото и я сразу угадываю Стаса на фотокарточке. Рядом с ним какая-то девушка, выглядит года на 2-3 младше. Внешнее сходство угадывается сразу, скорее всего – его сестра. Но я о ней никогда не слышала. Девушка держит в руках огромный букет цветов и какой-то документ. Немного приглядевшись, я понимаю, что это похоже на аттестат. Чуть позади, наверное, его родители – импозантный мужчина в дорогом костюме и очень ухоженная женщина в облегающем сиреневом вечернем платье. Чувствую, как от волнения слова в горле застывают комком и я даже не знаю, как правильно спросить про это фото. Все вопросы, которые мне приходят в голову, сейчас кажутся бестактными, банальными и несвоевременными. – Твоя семья? Стас осторожно забирает у меня фотографию, задерживается на ней взглядом перед тем, как вернуть на место в альбом и отвечает. – Да, мои родители и сестра. – Ты мне о них не рассказывал, – тихонько начинаю я, уже заранее предчувствуя то, о чем сейчас пойдет речь. На скулах Стаса резко обозначаются желваки и меня поражает это необъяснимое сочетание ярости и одновременно – скорби. С несколько мгновений он сидит молча, как бы обдумывая свои слова и переводит чуть прояснившийся взгляд на меня. – Как думаешь, Ника, откуда вдруг взялась целая финансовая империя Алексея Парецкого? От неожиданности я вздрагиваю и понимаю, что вопрос напрямую связан и с теми давними фото, которые мы сейчас рассматривали, и с теми событиями, из которых нам бы поскорее выбраться. И дай бог, чтоб – целыми и невредимыми.